0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Пасха красная азбука

Пасха красная азбука

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 588 531
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 547 455

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Наместнику Оптиной Пустыни Архимандриту Венедикту

Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех населъников Оптиной пустыни.

Молюсь о упокоении их душ.

Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.

Душой с вами и с братией.

Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.

«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.

Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в мартирологии особый чин свидетеля. В первые века христианства, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику святых без канонизации — по свидетельским показаниям очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.

По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.

Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — игуменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!

член Союза писателей России

«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ…»

«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Росту же в новом паломнике было под два метра, и крапива в то лето действительно впечатляла. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.

Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нем держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.

От церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери не осталось и следа. Разрушению храма предшествовал один случай. Местные жители превратили храм в хлев, подметив закономерность: в дни великих церковных праздников животные начинали метаться по храму, как бесноватые. Однажды в Чистый Четверг корова местных жителей С. забесновалась с такой силой, что вызванный по «скорой» ветеринар поставил необычный для животного диагноз: «корова сошла с ума». В Страстную Пятницу корову пристрелили, а храм разобрали на кирпичи. Кстати, та же участь постигла церковь Всех Святых с прилегающим к ней братским кладбищем, и на месте кладбища построили дачи, прямо поверх гробов.

Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбежки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтесывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твое имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест.

Разоряли могилы братии уже в наши дни — на глазах послевоенного поколения. А в год открытия Оптиной местная газета «Вперед» часто публиковала возмущенные сообщения жителей о случаях вандализма на городском кладбище. Вот одно из таких сообщений — подростки, разорив могилы, бросали черепа в окна близлежащих домов.

— Ну, откуда такие берутся?! — негодовали люди, забывая при этом, что у нынешних молодых святотатцев есть свои предтечи — осквернители могил.

Относительно целее других в 1988 году был Свято-Введенский собор, где прежде размещались мастерские профтехучилища, а в одном из приделов храма стоял трактор, от которого работал движок, дававший свет поселку. Что сталось с настенной росписью храма от тракторных выхлопов и копоти — легко себе представить. Уцелели лишь фрагменты фресок, да и то чудом, ибо уничтожение настенной росписи храмов началось сразу после закрытия монастыря.

Рассказывает бабушка Дорофея из деревни Ново-Казачье: «После революции в Оптиной пустыни открыли дом отдыха. И вот собрали нас, местных ребятишек, дали деньги, подарки и дали скребки, велев соскребать со стен храмов лики святых. Директор дома отдыха был с нами ласковый и все гладил нас по головке, приговаривая: „Вы уж старайтесь, детки, старайтесь“. А мы, несмышленые, и рады стараться! Я еще маленькая была — до ликов мне было не дотянуться. Но отскребла я тогда ножки у святого и сама, почитай, лишилась ног: с той поры ногами болею и всю жизнь хромоногой живу. Но я болезни моей, верьте, радуюсь и лишь Бога благодарю. Болят мои ножки, а растет надежда: может, помилует меня Господь?»

А еще местные жители рассказывали: когда после революции в Оптиной жгли костры из икон и в огонь бросили Распятие, то из Креста — все видели — брызнула кровь.

Нина Павлова — Красная пасха

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Красная пасха»

Описание и краткое содержание «Красная пасха» читать бесплатно онлайн.

Пасхальным утром 18 (5) апреля 1993 года в Оптиной Пустыни сатанистом были убиты три ее насельника: иеромонах Василий (Росляков), иноки Трофим (Татарников) и Ферапонт (Пушкарев). Иноки Ферапонт и Трофим звонили на колокольне, возвещая Пасхальную радость, — они были убиты первыми, иеромонах Василий шёл в скит исповедовать молящихся, но у скитских врат, спеша на помощь братьям, был настигнут убийцей…

Они жили, прославляя Бога, а теперь Бог прославляет их…

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Наместнику Оптиной Пустыни Архимандриту Венедикту

Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех населъников Оптиной пустыни.

Молюсь о упокоении их душ.

Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.

Душой с вами и с братией.

ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ II Телеграмма от 18 апреля 1993 года.

Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.

«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.

Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в мартирологии особый чин свидетеля. В первые века христианства, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику святых без канонизации — по свидетельским показаниям очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.

По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.

Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — игуменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!

член Союза писателей России

«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ…»

«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Росту же в новом паломнике было под два метра, и крапива в то лето действительно впечатляла. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.

Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нем держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.

От церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери не осталось и следа. Разрушению храма предшествовал один случай. Местные жители превратили храм в хлев, подметив закономерность: в дни великих церковных праздников животные начинали метаться по храму, как бесноватые. Однажды в Чистый Четверг корова местных жителей С. забесновалась с такой силой, что вызванный по «скорой» ветеринар поставил необычный для животного диагноз: «корова сошла с ума». В Страстную Пятницу корову пристрелили, а храм разобрали на кирпичи. Кстати, та же участь постигла церковь Всех Святых с прилегающим к ней братским кладбищем, и на месте кладбища построили дачи, прямо поверх гробов.

Читать еще:  Пасхальный фестиваль 2014 в москве

Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбежки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтесывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твое имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест.

Разоряли могилы братии уже в наши дни — на глазах послевоенного поколения. А в год открытия Оптиной местная газета «Вперед» часто публиковала возмущенные сообщения жителей о случаях вандализма на городском кладбище. Вот одно из таких сообщений — подростки, разорив могилы, бросали черепа в окна близлежащих домов.

— Ну, откуда такие берутся?! — негодовали люди, забывая при этом, что у нынешних молодых святотатцев есть свои предтечи — осквернители могил.

Относительно целее других в 1988 году был Свято-Введенский собор, где прежде размещались мастерские профтехучилища, а в одном из приделов храма стоял трактор, от которого работал движок, дававший свет поселку. Что сталось с настенной росписью храма от тракторных выхлопов и копоти — легко себе представить. Уцелели лишь фрагменты фресок, да и то чудом, ибо уничтожение настенной росписи храмов началось сразу после закрытия монастыря.

Рассказывает бабушка Дорофея из деревни Ново-Казачье: «После революции в Оптиной пустыни открыли дом отдыха. И вот собрали нас, местных ребятишек, дали деньги, подарки и дали скребки, велев соскребать со стен храмов лики святых. Директор дома отдыха был с нами ласковый и все гладил нас по головке, приговаривая: „Вы уж старайтесь, детки, старайтесь“. А мы, несмышленые, и рады стараться! Я еще маленькая была — до ликов мне было не дотянуться. Но отскребла я тогда ножки у святого и сама, почитай, лишилась ног: с той поры ногами болею и всю жизнь хромоногой живу. Но я болезни моей, верьте, радуюсь и лишь Бога благодарю. Болят мои ножки, а растет надежда: может, помилует меня Господь?»

А еще местные жители рассказывали: когда после революции в Оптиной жгли костры из икон и в огонь бросили Распятие, то из Креста — все видели — брызнула кровь.

«Когда в монастырь приехали первые монахи, — рассказывал местный житель Николай Изотов, то мы в изумлении смотрели на них: какие-то бородатые мужики в рясах. Ну, прямо дореволюционное кино!» Первых монахов было мало. И в лето 1988 года братия монастыря состояла из отца наместника, двух иеромонахов, двух иеродиаконов и четырех послушников, к которым вскоре присоединился москвич Игорь Росляков, ставший одним из первых оптинских летописцев.

К сожалению, написанная им летопись с годами была утеряна. Но позже был найден его монашеский дневник, где о главных событиях тех лет рассказывалось уже на языке стихир:

«Восста из мертвых земле Оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный; прииде Господь по мольбам отцев преподобных на место погребения ея и рече: Гряди вон. Восста пустынь и на служение исшед, пеленами обвита…»

Вот воистину исторический день, когда «восста пустынь». 3 июня 1988 года, на праздник Владимирской иконы Божией Матери, в Надвратном храме в Ее честь в Оптиной пустыни свершилась первая Божественная литургия.

В крохотный Надвратный храм вместились тогда немногие. Большинство богомольцев стояло во дворе, а среди них местная жительница, покойная ныне бабушка Устина Дементьевна Гайдукова.

Пасха красная азбука

18 апреля 1993 г. были убиты три оптинских инока — Василий, Ферапонт и Трофим. Произошло это на Пасху, когда никто подобного не ожидал. Через несколько дней убийцу поймали. Им оказался культист Николай Аверин, которого признали невменяемым. Он отбывает пожизненное наказание.

Сегодня в Оптину Пустынь, к могиле трех убиенных приезжают люди, просят помочь. Три инока не канонизированы, но многие называют их новомучениками.

Книга «Пасха Красная» повествует о событиях той Пасхи.

На фото слева направо: Отцы Василий, Трофим и Ферапонт

Автор книги журналист Нина Павлова вспоминает такой случай:

Мой сын вдруг перестал ходить на исповедь и долгое время не причащался. Я боялась, что он отойдет от Церкви. В Оптиной исповедовал отец Василий, и я буквально взмолилась: «Батюшка, возьмите сына на исповедь». О чём они говорили у аналоя — это тайна исповеди. Но смотрю, мой сын вдруг заплакал, и у отца Василия слёзы на глазах. Тут как раз Причастие началось. А отец Василий обнял сына и говорит: «Иди, иди, мой хороший». И сын пошел причащаться, а сам всё оборачивается на отца Василия со слезами радости на глазах.

Собирая материал для книги, я опросила, наверно, человек двести, и многие говорили, что исповедь у отца Василия — это возвращение блудного сына в объятья Отца

К отцу Василию ходили очень трудные люди. Даже батюшки знали это свойство иеромонаха и, бывало, говорили сокрушенно: «Слушай, я с тобой не справляюсь. Иди к отцу Василию».

Отец Василий не любил поучать, говорил мало и скупо, и чаще говорил очень просто: «Ну, зачем тебе это? Это не твоё»

Протоиерей Владимир Новицкий рассказывает:

Мне Пасха запомнилась очень. Запомнилась она сочетанием и скорби, и радости, и было такое ощущение, что братья пострадали за Христа, понятно. Но пострадали еще и за всех нас. Как сказал Тертуллиан еще во втором веке, что «кровь мучеников — это семя Церкви». Я помню, эта Пасха на меня произвела очень сильное впечатление. Она меня потрясла до глубины души.

Я тогда только воцерковлялся и был человеком колеблющимся еще. Но после этой Пасхи я стал уже православным верующим раз и навсегда. Это на меня очень сильно повлияло

Несмотря на этот человеческий ужас, на все переживания, на всё, что произошло тогда, победа была за Богом, миру явились святые мученики, к вере пришли не только я, многие люди пришли к вере через их страдания. Поэтому Господь всё победил.

Советский и российский писатель и драматург.

Родилась в 1939 году на Алтае в Славгороде. В Москве закончила факультет журналистики, работала в «Комсомольской правде», потом занималась драматургией, написав пьесы «Вагончик», «Пятое время года» и др.

В 1988 году поселилась близ Оптиной пустыни. Пишет рассказы на христианские темы. Получила широкую известность как автор вышедшей в 2002 году книги «Пасха Красная» о трёх Оптинских новомучениках — иеромонахе Василии и иноках Ферапонте и Трофиме.

Умерла 25 октября 2015 г. на Алтае.

Основные книги и публикации:

Пасха Красная. О трех Оптинских новомучениках убиенных на Пасху 1993 года.

Коська-Кокос. Рассказы о животных и не толдько о них.

Цепь золотая. Рассказы о новых чудесах Оптинских старцев.

Цикл рассказов об Оптиной пустыни: «Иван-слепец, семипольщик и другие», «Сильные, вниз!», «Царский тулуп», «Лечебница».

Антихристианская книга. Размышления православной христианки над книгой Л. Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик».

Цикл рассказов «Богомольцы приехали».

Цикл рассказов «Встречи в Васкнарве».

Прочтение книги «Пасха Красная» не может оставить ни одного человека, по моему мнению, равнодушным к истории мученической кончины трех оптинских насельников. Все он пострадали от фанатика на праздник Святой Пасхи в 1993 году.

В книге рассказывается не только о вышеупомянутых трагических событиях, которые венчали жизни лучших наших современников, автор собирает по крупицам биографические материалы об иеромонахе Василии, иноке Трофиме, иноке Ферапонте. Понемногу углубляясь в эти истории, пытаясь разобраться, что привело этих талантливых и добрых молодых людей в монастырь, читатель непременно приходит к мысли о том, что кончина их неслучайна. Господь избирает лучших.

Конечно, вряд ли что-то сможет притупить ту боль от их трагической гибели, которую испытали и испытывают до сих пор не только их родные, но и совсем, казалось бы, далекие люди, ставшие в одно мгновение почему-то близкими

После прочтения книги «Пасха красная» очень хочется попасть в Оптину, и если это удается, то желание побывать там снова вас уже не оставит. А данная книга – это путеводитель по судьбам главных участников кровавой Пасхи. Читая ее, быстро и легко проникаешься к этим чудесным сынам земли Русской, у которых болели души о каждом приходящем не только при жизни, но и после смерти.

Это не просто три монаха – это три защитника, три путника, три наставника, идущие за читателями, направляющие, наставляющие на путь истинный и помогающие с него не сойти. Они так любили Бога, что Он сделал их мучениками, обретшими райские венцы. Любить Бога и не бояться смерти они учат всех и нас и сегодня.

Я прочитала книгу «Пасха Красная» после своей поездки в Оптину Пустынь. Приехала я туда совершенно ничего не зная о том, кто такие Оптинские новомученики. Я, конечно, поклонилась их могилам, почувствовала святость этого места, и мне захотелось узнать подробнее, кем были эти три молодых подвижника, убитых на Пасху в 1993 году. Мне посоветовали книгу Нину Павловой. Книгу я буквально проглотила за один день. И после прочтения оставалась надолго потрясённой. Автор проделала огромную работу по сбору материала для своего труда. Она встречалась с монахами Оптиной, послушниками, простыми людьми, которые были тогда там или теми, кто знал убиенных.

Буквально шаг за шагом Нине Павловой удалось установить, что произошло в ту Пасхальную ночь. По крупицам она собирала информацию, где были три убиенных в этот день, что делали, как оказались на пути убийцы. Вторая часть книги посвящена самим Оптинским новомученикам. Мы узнаем, кем были инок Ферапонт, инок Трофим и иеромонах Василий. Где росли, учились, как пришли к вере, почему оказались в Оптиной. Чудом Божиим можно считать то, что был найден дневник, который вел иеромонах Василий. Многое приокрывает он нам, становится понятно, почему именно этих молодых, полных сил людей Бог забрал к себе. Очень полезная душеспасительная книга, которую обязательно нужно читать.

О чем эта книга? О событии всколыхнувшем весь православный мир, в далеком 1993 году, 18 апреля на Пасху в Оптиной пустыни озверевший от ненависти нелюдь-сатанист зарезал трех монахов иноков Трофима и Ферапонта и иеромонаха Василия. Готовил он это преступление тщательно, подгадал к Пасхе, когда радость верующих переполняет сердца. Светлое Христово Воскресение! Вместо обычного приветствия люди встречают друг друга возгласом Христос воскрес. В тот год светлый праздник Пасхи обагрился кровью ни в чем неповинных молитвенников о нас и об Отечестве. Обычно на Пасху каждый кто захочет может поделиться радостью, позвонить в колокола, тогда звонница была не на колокольне, а стояла на дворе в Оптиной, каждому разрешено было подойти и позвонить. В ту Пасху колокола зазвенели набатом. Весть об ужасном горе быстро разлетелась по округе. «Братиков убили. «

Рассказывая о событиях той, красной Пасхи автор описывает события того дня, а также рассказывает о судьбе каждого из них , о том как они жили в той, другой до монастырской жизни, как пришли к Богу. У каждого из них путь был свой, разный, на пути к Храму были и искушения и препятствия,а кончину они нашли одну.
Представляю как тяжело было совершенно мирскому, успешному спортсмену убеждать родных в том. что путь его иной, не тот о котором мечтают они. В книге есть эпизод, когда мама привозит в монастырь продукты, подкормить сына, конечно вкусненькое на ее взгляд, мясо, колбасу. Совершенно мирская она не понимает монастырского устава, жалеет сына, уговаривает вернуться к мирской жизни. Другой, отказался от мирской жизни, пришел издалека, провел ночь у стен монастыря, да так в нем и остался. Третий , преодолев не одно искушение пришел в Оптину с Бийскими паломниками, брался за любую работу, а если работы не было, находил ее сам. В то время монастырь был в сильном запустениии каждая пара рук пригождалась. Так в трудах и молитве возрастали они в вере.

Читать еще:  Пасха по годам с 2017

Эту книгу я прочитала давно, наверное это было первое ее издание, спустя несколько лет побывала в Оптиной на могилках убиенных братиков, положила цветы и записки, помолилась. От паломников слышала. что происходят чудеса по молитвам на могилках убиенных братиков.

Я верю ,что Господь услышал мои молитвы, это святое место, ежегодно тысячи паломников приезжают в Оптину, сейчас это очень красивый, обихоженый монастырь, но тогда в 90-е люди только вновь возвращались к вере. Оптина возрождалась трудами немногочисленной братии, трудников и паломников. Даже не верится, что там где сейчас растут прекрасные розы были сорняки и крапива, на месте келий стояли полуразрушенные строения.
Они были совсем молодыми, как много могли бы сделать они в своем служении, если бы неожиданно не оборвалась их жизнь. Они новомученники за Христа, хоть и не канонизированы пока.
Три могилки рядом, идут и идут к ним люди, и братики помогают им по молитве.

Книга переиздавалась несколько раз, написана очень интересно. всем рекомендую к прочтению.

Книга «Пасха Красная»

Аудио

Пасхальным утром 18 апреля 1993 года в Оптиной Пустыни были убиты три её насельника: иеромонах Василий (Росляков), иноки Трофим (Татарников) и Ферапонт (Пушкарев). Иноки Ферапонт и Трофим звонили на колокольне, возвещая Пасхальную радость, — они были убиты первыми. Иеромонах Василий шёл в скит исповедовать молящихся. Услышав набат вместо пасхального звона, он поспешил на помощь братьям, и у скитских врат, был настигнут убийцей. О жизни и подвиге трех Оптинских мучеников рассказывает книга, которая вышла в свет в Издательстве Апостол Веры и называется – «Пасха Красная». Об этой книге – далее в нашей программе.

Эта книга Нины Александровны Павловой рассказывает об иноческом пути и страдальческой кончине Оптинскихмучениковконца 20 столетия — иеромонаха Василия (Рослякова), инока Трофима (Татарникова) и инока Ферапонта (Пушкарева). В разное время и разными дорогами пришли они в Оптину пустынь, и здесь же обрели вечный покой. Их жизнеописания были собраны по крупицам из воспоминаний их родных и близких, тех, кто был рядом в разные периоды их земного бытия. Удивительна жизнь каждого из трех иноков, и читателю еще предстоит познакомиться с ними более подробно. Мы же расскажем о них совсем немного.

По словам Нины Александровны, один ее«знакомый писатель, обратившийся к Богу уже на склоне лет, сказал как-то в Оптиной: «Если бы я начал сейчас писать рассказ о глубоко несчастном человеке, я бы начал его со слов: «За него с детства никто не молился». За трех Оптинскихмучеников, выросших в неверующих семьях, тоже с детства никто не молился. И все же, — отмечает автор, — духовная родословная нынешнего поколения намного сложнее, чем это кажется на первый взгляд».Так, например, в дневнике преподобного Оптинского старца-исповедника Никона есть поразительная запись об участии святых в нашей жизни. Он был еще послушником, когда преподобный Оптинский старец Варсонофийприкровенно открыл ему, что он поступил в монастырь по молитвам святого мученика Трифона, сказав: «Почему за вас ходатайствовал мученик Трифон, нам не дано знать. Быть может, вы его отдаленный потомок, а святые зорко следят за своим потомством».

В наше время известно много историй о том, как в храм приходят люди по молитвам усопших родственников, тех, кто жил на земле праведно. Историй много, но нам, по словам Нины Александровны, «не сразу открывается, как и по чьим молитвам вошла в храм нынешняя Россия, а с нею трое оптинских братьев, принявших мученичество за Христа». Как повествует автор, «отец Василий начал ходить в церковь со второй половины 1984 года. Тогда он был студентом факультета журналистики и капитаном сборной МГУ. А об иноке Ферапонте известно, что в 1987 году он уехал из Красноярского края в Ростов, ибо в его родных местах на многие сотни километров вокруг не было ни единого храма: «Мама, — говорил он дома, — где нет храма, там нет жизни». Но семья была тогда еще неверующей, и мысль о переезде куда-то ради храма казалась несерьезной. В том же 1987 году будущий инок Трофим уехал из дома в Алтайский край, и вскоре его уже видели в храме г. Бийска в стихаре чтеца.

Когда в 1984 году Игорь Росляков, уверовав, начал ходить в храм, один богомолец сказал о нем: «Монах молится». Ни о каком монашестве он тогда еще не помышлял. Но первым храмом в его жизни был Елоховский Богоявленский собор в Москве, а сельцо Елохово, напомним, — это родина Василия Блаженного. Войдя в храм, Игорь сразу нашел для себя постоянное укромное место близ иконы Василия Блаженного. И если встать на то место, где он молился всегда, то прямо перед глазами в иконостасе будет большая икона Архистратига Михаила с праздничной иконой над ней — Введение во Храм Пресвятой Богородицы. Пройдут годы, и при монашеском постриге он будет наречен в честь Василия Блаженного, а потом на собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных его рукоположат во иеромонаха в Свято-Введенском соборе Оптиной пустыни. Но будущее еще было сокрыто от всех в ту пору, когда 21 июня 1988 года на оптинский престольный праздник великомученика Феодора Стратилата в монастыре появился новый насельник — москвич Игорь Росляков.

Молодой сибиряк Владимир Пушкарев, которому дано было стать потом иноком Ферапонтом, пришел в монастырь в июне 1990 года, причем пришел из Калуги пешком. Был в старину благочестивый обычай ходить на богомолье пешком, чтобы уже в тяготах и лишениях странствия понести покаянный труд. От Калуги до Оптиной 75 километров. И сибиряк пришел в монастырь уже к ночи, когда ворота обители были заперты. Странника приметили, увидев, как он положил перед Святыми вратами земной поклон и замер, распростершись молитвенно ниц. Когда утром отворили ворота, то увидели, что странник все так же стоит на коленях, припав к земле и склонившись ниц. Когда один из насельников на рассвете вышел из ворот, он крайне удивился, увидев, что странник, примеченный еще с вечера, все так же молится пред Святыми вратами, покаянно распростершись ниц. «Ну и ну, Мария Египетская!» — изумился он.

Как отмечает автор, инок Ферапонт, приняв иноческий потриг, быстро исчез из общего поля зрения. Как надвинул после пострига скуфейку почти на глаза, так будто скрылся куда. С годами неприметность лишь возрастала, ибо сидел тихий инок, затворясь в своей келье или столярной мастерской, резал постригальные кресты, делал доски для икон, аналои, мебель. Мастер был — золотые руки. И под стать этим внешним занятиям складывалась его репутация этакого молчуна-мастерового из породы простецов. «Простой человек. Легко простецам!» — сказал о нем один человек не из «простых». А вот художник-резчик Сергей Лосев, работавший тогда в Оптиной на послушании и друживший с иноком Ферапонтом, сказал иначе: «В нем чувствовался огромный внутренний драматизм и напряженная жизнь духа, какая свойственна крупным и сложным личностям. Что за этим стояло, не знаю. Но это был человек Достоевского».

Но, -пишет далее Нина Павлова, «если тихого инока Ферапонта мало кто знал даже в Оптиной, то другой сибиряк, инок Трофим, приехавший в монастырь в августе 1990 года, был знаменит, пожалуй, на всю округу. В Оптиной не в ходу та форма дерзости, когда к монашествующим обращаются по имени, но обязательно скажут: «Отец Ферапонт». Исключение — инок Трофим, к которому все обращались по имени, но этому есть свое объяснение. Паломник-трудник Виктор вспоминает: «Трофим был духовный Илья Муромец, и так по-богатырски щедро изливал на всех свою любовь, что каждый считал его своим лучшим другом. Я — тоже». «Он был каждому брат, помощник, родня»,— сказал об иноке Трофиме игумен Владимир.Мирское имя инока было Алексей Татарников. Но, — пишет автор, — сквозь годы кажется, что он родился Трофимом и родился именно в Оптиной, став настолько же неотъемлемым от нее, как это небо над куполами, вековые сосны, храмы, река.

И вот Пасха 18 апреля 1993 года. В этот день, вспоминает Нина Александровна, в нашу жизнь зримо вошла вечность. В храме перед открытыми Царскими Вратами стояли три гроба, и люди с ослепшими от слез глазами шли к братьям с последним целованием: «Христос воскресе, отец Василий!», «Христос воскресе, Трофимушка!», «Христос воскресе, отец Ферапонт!» Душа почему-то не вмещала этой смерти — с братьями шли христосоваться, как с живыми, и выбрав самое красивое пасхальное яичко, клали на край гроба, наивно подталкивая поближе к руке. «Христос воскресе, родные!»Так, — пишет автор, — и стоят до сих пор перед глазами три гроба, окруженные, будто венцами, яркой радугой пасхальных яиц. А над онемевшим от горя храмом звучит с амвона тихий голос игумена Павла: «Вот жили мы, жили и не знали, что среди нас живут святые».

*** Праздник Светлого Христова Воскресения, Пасха, – главное событие года для православных христиан, это основа и венец нашей веры, это первая и самая великая истина, которую начали благовествовать апостолы. В апреле 1993 года, в слове на погребении иеромонаха Василия, иноковФерапонта и Трофима, игумен Феофилакт сказал: «Всякий христианин, хорошо знакомый с учением Церкви, знает, что на Пасху просто так не умирают, что в нашей жизни нет случайностей, и отойти ко Господу в день Святой Пасхи составляет особую честь и милость. И мы сегодня не столько печалимся, сколько радуемся, потому что эти три брата благополучно начали и успешно завершили свой жизненный, монашеский путь, и мы обращаемся к ним с радостным пасхальным приветствием: «Христос воскресе!»

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

Серии

Форум

Павлова Нина Александровна

Книга «Пасха Красная»

Читать

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Наместнику Оптиной Пустыни Архимандриту Венедикту

Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех населъников Оптиной пустыни.

Молюсь о упокоении их душ.

Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.

Душой с вами и с братией.

Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.

Читать еще:  Чем прославились братья кирилл и мефодий

«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.

Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в мартирологии особый чин свидетеля. В первые века христианства, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику святых без канонизации — по свидетельским показаниям очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.

По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.

Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — игуменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!

член Союза писателей России

«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ…»

«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Росту же в новом паломнике было под два метра, и крапива в то лето действительно впечатляла. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.

Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нем держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.

От церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери не осталось и следа. Разрушению храма предшествовал один случай. Местные жители превратили храм в хлев, подметив закономерность: в дни великих церковных праздников животные начинали метаться по храму, как бесноватые. Однажды в Чистый Четверг корова местных жителей С. забесновалась с такой силой, что вызванный по «скорой» ветеринар поставил необычный для животного диагноз: «корова сошла с ума». В Страстную Пятницу корову пристрелили, а храм разобрали на кирпичи. Кстати, та же участь постигла церковь Всех Святых с прилегающим к ней братским кладбищем, и на месте кладбища построили дачи, прямо поверх гробов.

Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбежки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтесывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твое имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест.

Разоряли могилы братии уже в наши дни — на глазах послевоенного поколения. А в год открытия Оптиной местная газета «Вперед» часто публиковала возмущенные сообщения жителей о случаях вандализма на городском кладбище. Вот одно из таких сообщений — подростки, разорив могилы, бросали черепа в окна близлежащих домов.

— Ну, откуда такие берутся?! — негодовали люди, забывая при этом, что у нынешних молодых святотатцев есть свои предтечи — осквернители могил.

Относительно целее других в 1988 году был Свято-Введенский собор, где прежде размещались мастерские профтехучилища, а в одном из приделов храма стоял трактор, от которого работал движок, дававший свет поселку. Что сталось с настенной росписью храма от тракторных выхлопов и копоти — легко себе представить. Уцелели лишь фрагменты фресок, да и то чудом, ибо уничтожение настенной росписи храмов началось сразу после закрытия монастыря.

Рассказывает бабушка Дорофея из деревни Ново-Казачье: «После революции в Оптиной пустыни открыли дом отдыха. И вот собрали нас, местных ребятишек, дали деньги, подарки и дали скребки, велев соскребать со стен храмов лики святых. Директор дома отдыха был с нами ласковый и все гладил нас по головке, приговаривая: „Вы уж старайтесь, детки, старайтесь“. А мы, несмышленые, и рады стараться! Я еще маленькая была — до ликов мне было не дотянуться. Но отскребла я тогда ножки у святого и сама, почитай, лишилась ног: с той поры ногами болею и всю жизнь хромоногой живу. Но я болезни моей, верьте, радуюсь и лишь Бога благодарю. Болят мои ножки, а растет надежда: может, помилует меня Господь?»

А еще местные жители рассказывали: когда после революции в Оптиной жгли костры из икон и в огонь бросили Распятие, то из Креста — все видели — брызнула кровь.

Пасха красная. Нина Павлова

Артикул: 14947
Формат(мм): 133*25*206
Количество страниц: 415
Год издания: 2017
ISBN: 978-5-98628-090-5
Гриф ИСРПЦ: Р17-707-0241
Количество в упаковке: 12
Издательство: Апостол Веры
Все книги этого издательства

Тип обложки: твердая
Бумага: офсетная
Вес, гр: 448

Книга «Пасха красная» Нины Павловой посвящена трем оптинским новомученикам, убиенным на Пасху 1993 года.

Весной 1993 года весь православный мир потрясло страшное событие, которое произошло в канун Пасхи: от руки психически неуравновешенного человека были зверски убиты трое насельников Оптиной Пустыни. На небесах прибавилось молитвенников за христианский мир, мы же в прославление подвига новомучеников возносим молитвы об их упокоении.

В память о подвиге оптинских новомучеников и написана книга «Пасха красная». Книга представляет собой не столько жизнеописание монахов, сколько летопись возрождения Оптиной Пустыни и чудес, которые его сопровождали. В книге много деталей и свидетельств очевидцев: паломников, насельников монастыря и местных жителей. Повествование основано на дневниковых заметках автора, которая однажды приехав в паломничество, осталась в Оптиной на постоянное жительство.

Живописные картины быта и нравов того времени, в которое возрождалась обитель, благодаря таланту писателя передают ту благодатную атмосферу святого места, где служили Христу и совершили подвиг веры новомученики нашего времени.

Характеры, диалоги, свидетельства очевидцев тех событий раскрывают нам образ искренне верующих людей, принявших Христа в свое сердце «даже до смерти». Светочей наших дней, память о которых согревает и окрыляет души верующих, священства и мирян, вдохновляя и укрепляя на искреннее и самоотверженное служение Господу. Прославляя Бога, даровавшего нам примеры непоколебимой веры оптинских новомучеников.

Дополнительная информация о книге

Содержание

Часть 1
«Восста из мертвых земле оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный. »
От автора – 3
Начало – 5
Брат Игорь – человек молчаливый – 15
«Недостоин войти» – 20
Брат Трофим – человек горячий – 26
«Ищите же прежде Царствия Божия. » – 34

Часть 2 Перед Пасхой
Кровь в алтаре – 39
О психических атаках – прошлых и нынешних – 43
«Унывать уже некогда!» – 45
«Святые зорко следят за своим потомством» – 47
Инок Трофим. «Душа носит тело свое» – 64
Инок Ферапонт. «Среди вас Ангелы ходят» – 72
Иеромонах Василий. «Се восходим во Иерусалим» – 80

Часть 3 Пасха Красная
Пасхальная ночь – 95
«Братиков убили!» – 107
Евхаристия – 110
О Варавве – 126
Гадаринский бизнес, или несколько ответов на вопрос: почему убивают за Христа? – 131
Немые колокола – 146
Иверская – 155

Часть 4
Инок Ферапонт
«Богом моим прейду стену» – 163
«Только в монастырь» – 172
Ферапонт – это слуга – 177
«Лютость болезней» – 186
Рукоделие – 188
«Я тебя в порошок сотру» – 193
«Избегать женщин и епископов» – 194
Келейные записки инока Ферапонта – 196
«Если понадобится помощь. » – 199

Часть 5 Инок Трофим
Первопроходец – 205
«Замечайте события вашей жизни» – 215
Алексей – человек Божий – 225
«Радуйся!» – 238
«Он был мне братом» – 241
«Сестреночки» – 250
«Именем Моим бесы ижденут» – 259
«Я люблю все послушания, кроме. » – 262
«Научи меня, Боже, любить!» – 266
«Делати рай» – 270
Тричисленные мученики – 274

Часть 6
Иеромонах Василий
Восходящая звезда – 281
«И сердце воскрешается псалмами» – 292
Дневник 1988 года – 298
«Не могу без Оптиной» – 309
«У нас совсем другая родословная» – 314
Продолжение дневника – 318
« Приезжала мама. » – 333
Снова дневник – 340
Исцеление на Собор Оптинских старцев – 370
«С чего это попу честь отдают?» – 373
«Какой прекрасный и милостивый у нас Господь!» – 384
Последние страницы дневника иеромонаха Василия – 403

Отзывы (25)

Блащак Юрий 07.03.2012 17:19

Книга соткана из чудесных историй, воспоминаний, снов, через которые раскрывается Промысел Божий о героях книги. Хорошо читать, умиляться, но, главное, не начать искать-выискивать-придумывать их в своей жизни, помня, то такое искание не есть признак духовного здоровья.Труды и подвиги новомучеников не вызывают ни сомнения, ни недоумения, а вот сама книга показалась мне написанной несколько в прелестном духе. Приведу пример. Одна монахиня, приехавшая навестить своих батюшек в Оптиной, узнала, что они заболели. Она помолилась, чтоб Господь их болезнь перенес на нее, а они исцелились. К вечеру она уже тяжко заболела, и несколько последующих дней ее готовили к смерти . По происшествии времени она внезапно выздоровела, и батюшки также тогда же выздоровели. Вот и весь эпизод. У меня возникли вопросы. Первый, как у нее было несколько своих батюшек в Оптиной? Свой батюшка (он и духовник) может быть один, тем более у монахини. Второй, — дерзкой мне показалась ее молитва, — что же она посчитала себя духовно сильнее тех батюшек вместе взятых? Не знаю, как можно объяснить то, что она заболела, может, Господь ее вразумлял и смирял этой болезнью за такое прошение (ведь батюшки исцелились не сразу), но урока с этой истории автор не выносит. Скорее наоборот, еще более утверждает такой настрой.

Гришина Анастасия Николаевна 18.03.2012 10:39

Эту книгу мне посоветовали, сказав, что из всех книг о новомученникам Оптинских, эта самая наилучшаяя. Почти все члены моей семьи прочитали эту книгу с большим удовольствием. Появилось жгучее желание съездить и поклониться этому святому месту и её подвижникам. Надеюсь, Господь устроит.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector