1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Читая текст лескова я вспоминаю стихотворение заболоцкого

Сочинение по тексту из демоверсии 2019

Номер задания теперь 27. Изменены критерии оценивания сочинения K2 и K4.

(1) Мой отец и исправник были поражены тем, что нам пришлось переночевать в доме Селивана, которого все в округе считали колдуном и разбойником и который, как мы думали, хотел нас убить и воспользоваться нашими вещами и деньгами.

(2) Кстати, о деньгах. (3) При упоминании о них тётушка сейчас же воскликнула:

– Ах, боже мой! (4)Да где же моя шкатулка?

(5)В самом деле, где же эта шкатулка и лежащие в ней тысячи? (6)Её, представьте себе, не было! (7)Да, да, её-то одной только и не было ни в комнатах между внесёнными вещами, ни в повозке – словом, нигде. (8)Шкатулка, очевидно, осталась там, на постоялом дворе, и теперь – в руках Селивана.

– (9)Я сейчас скачу, скачу туда. (10)Он, верно, уже скрылся куда- нибудь, но он от меня не уйдёт! – говорил исправник. – (11)Наше счастье, что все знают, что он вор, и все его не любят: его никто не станет скрывать.

(12)Но только исправник опоясался своей саблей, как вдруг в передней послышалось между бывшими там людьми необыкновенное движение, и через порог в залу, где все мы находились, тяжело дыша, вошёл Селиван с тётушкиной шкатулкой в руках.

(13)Все вскочили с мест и остановились как вкопанные.

– (14)Забыли, возьмите, – глухо произнёс Селиван.

(15)Более он ничего сказать не смог, потому что задыхался от непомерно скорой ходьбы и, должно быть, от сильного внутреннего волнения.

(16)Он поставил шкатулку на стол, а сам, никем не прошенный, сел на стул и опустил голову и руки.

(17)Шкатулка была в полной целости. (18)Тётушка сняла с шеи ключик, отперла её и воскликнула:

– Всё, всё как было!

– (19)Сохранно. – тихо молвил Селиван. – (20)Я всё бёг за вами. (21)Хотел догнать. (22)Простите, что сижу перед вами. (23)Задохнулся.

(24)Отец первый подошёл к нему, обнял его и поцеловал в голову.

(25)Селиван не трогался.

(26)Тётушка вынула из шкатулки две сотенные бумажки и стала давать их ему в руки.

(27)Селиван продолжал сидеть и смотреть, словно ничего не понимал.

– (28)Возьми то, что тебе дают, – сказал исправник.

– (29)За что? (30)Не надо!

– (31)За то, что ты честно сберёг и принёс забытые у тебя деньги.

– (32)А то как же? (33)Разве надо нечестно?

– (34)Ну, ты хороший человек. (35)Ты не подумал утаить чужое.

– (36)Утаить чужое. – (37)Селиван покачал головою. – (38)Мне не надо чужого.

(39)И он встал с места, чтобы идти назад к своему опороченному дворишку, но отец его не пустил. (40)Он взял его к себе в кабинет и заперся там с ним на ключ, а потом через час велел запрячь сани и отвезти его домой.

(41)Через день об этом происшествии знали в городе и в округе, а через
два дня отец с тётушкою поехали в Кромы и, остановившись у Селивана, пили в его избе чай и оставили его жене тёплую шубу. (42)На обратном пути они опять заехали к нему и ещё привезли ему подарков: чаю, сахару и муки.

(43)Он брал всё вежливо, но неохотно и говорил:

– На что? (44)Ко мне теперь, вот уже три дня, всё стали люди заезжать. (45)Пошёл доход. (46)Щи варили. (47)Нас не боятся, как прежде боялись.

(48)Когда меня повезли после праздников в пансион, со мною опять была к Селивану посылка. (49)Я пил у него чай и всё смотрел ему в лицо и думал: «Какое у него прекрасное, доброе лицо! (50)Отчего же он мне и другим так долго казался пугалом?»

(51)Эта мысль преследовала меня и не оставляла в покое. (52)Ведь это тот же самый человек, который всем представлялся таким страшным, которого все считали колдуном и злодеем. (53)Отчего же он вдруг стал так хорош и приятен?

(54)В дальнейшие годы моей жизни я сблизился с Селиваном и имел счастье видеть, как он для всех сделался человеком любимым и почитаемым.

* Николай Семёнович Лесков (1831–1895) – русский писатель, драматург, автор известных романов, повестей и рассказов.

Данный текст также был использован на реальном ЕГЭ в этом году.

Читая текст Н.С.Лескова, я вспоминаю стихотворение Н.Заболоцкого: «… что есть красота и почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором красота, или огонь, мерцающий в сосуде?» В связи с этим я могу утверждать, что в тексте Лескова поставлена проблема внутренней красоты человека.

Героем в данном эпизоде является Селиван, который долгое время всем казался «пугалом», «колдуном и разбойником». Никто не видит в нём ничего хорошего и красивого, наоборот, обвиняют несчастного во всех грехах. Когда обнаружилась пропажа шкатулки, сразу же решили, что именно Селиван похитил её, ведь «все знают, что он вор…». Как ошибочно бывает мнение о человеке! И когда Селиван со шкатулкой в руках появился на пороге, это вызвало шок и недоумение. Это совершенно перевернуло мнение окружающих о нём. Это высказано словами рассказчика: ««Какое у него прекрасное, доброе лицо!». Вряд ли он изменился внешне, но внутренняя красота была очевидна. Н.С.Лесков хотел показать на данном примере, что честные поступки и доброжелательное отношение к людям – это и есть то, что делает человека красивым. В этом и заключается авторская позиция.

Невозможно не согласиться с мнением писателя, потому что все положительные образы величайших произведений литературы обладают внутренней красотой. Наташа Ростова, Татьяна Ларина, Соня Мармеладова – каждая из них не отличается внешней привлекательностью, но прекрасны их душевные порывы: любовь к ближним, честность в отношениях, стремление к идеалу. Тот человек, который сможет разглядеть такую красоту, станет поистине счастливейшим, так как будет «обожествлять» её и черпать в ней безграничную радость. Как, например, происходит с Петром Гринёвым из «Капитанской дочки» А.С.Пушкина.

В заключение хочется сказать: нет ничего красивее человека, в котором светится «мерцающий огонь» доброжелательности и честности.

Читая текст лескова я вспоминаю стихотворение заболоцкого

История моего заключения

Тяжкие годы Николая Заболоцкого

Отец Николая Алексеевича Заболоцкого был земским агрономом. Алексей Агафонович служил близ Казани на сельскохозяйственных фермах, затем в селе Сернур (ныне это территория Марийской АССР, районный центр). После революции отец будущего поэта заведовал фермой-совхозом в уездном городе Уржуме, где Николай Заболоцкий получил среднее образование. Детство его, отчий дом, Уржум, красоты вятской природы запечатлелись в нем на всю жизнь и многое в ней определили.

«Мои первые неизгладимые впечатления природы связаны с этими местами. Вдоволь наслушался я там соловьев, вдоволь насмотрелся закатов и всей целомудренной прелести растительного мира. Свою сознательную жизнь я почти полностью прожил в больших городах, но чудесная природа Сернура никогда не умирала в моей душе и отобразилась во многих моих стихотворениях», — пишет Заболоцкий в «Ранних годах».

Семнадцати лет ом роду, в 1920 году, Николай Заболоцкий переехал из Уржума в Москву, а затем в 1921 году — в Петроград. Он учился в Педагогическом институте имени А. И. Герцена на отделении языка и литературы, после окончания которого служил в армии.

Жизнь приучила Николая Заболоцкого к серьезному планомерному труду, к самоограничению и терпению, которые вместе с глубокими замыслами художника создали его характер. Этот человек смело до дерзости задумывал жизнь. Казалось, что этот человек — физически и духовно — надолго, на сто лет.

Николай Заболоцкий не искал признания. Он прежде всего искал себя; художническая индивидуальность, самобытность, свой мир — во главе угла. Он испытал на себе разные влияния: от Блока до Есенина, от Маяковского до Ахматовой. Долго накапливал он стихи для первой книги. Когда она («Столбцы». 1929) вышла, то имела шумный успех. Читатели ее резко разделились на два лагеря. Одни пришли в восторг от книги, открывшей нового поэта, другие потешались над ним, возмущаясь, ругали последними словами. Хвалили одиночки, поносили группы и группки. Если собрать воедино эту критическую ругань, то получится немалый том, являющий миру близорукость и недомыслие, тупость и ханжество. Но Николай Заболоцкий стремительно рос («Как мир меняется! И как я сам меняюсь!») и продолжал удивлять как своих поклонников, так и своих хулителей. Число поклонников с годами множилось, они получали из рук поэта новые подтверждения для своей веры в него и его талант.

В 1928 году Николай Заболоцкий писал своей будущей жене Екатерине Васильевне Клыковой: «Вера и упорство, труд и честность… Я отрекся от житейского благополучия, от „общественного положения“, оторвался от своей семьи — для искусства. Вне его — я ничто…» Поэт до конца остался верен этим принципам в жизни и в творчестве.

Далеко не все стороны биографии поэта освещены.

Доселе в нашей литературе период жизни Николая Заболоцкого между 1938 и 1946 годами выглядел как некая таинственная пауза. Где был поэт в эту пору? 0б этом не принято было говорить, и в иных писаниях тяжелейший период в жизни человека выглядел как засекреченная творческая командировка или — еще чего доброго — пребывание на курорте.

Читать еще:  Не упоминай в суе что это

Сейчас, спустя полвека, читатель поэта узнал правду о жизни Заболоцкого. Этому и посвящена лежащая перед читателем книга.

Помимо небольшого (один печатный лист), но очень ценного в общественном и литературном отношении очерка «История моего заключения» осталось, к счастью, около ста писем Н. А. Заболоцкого из лагерей.

В заключении, как известно, Заболоцкий дробил камень в карьере, валил лес в тайге (при его-то любви к деревьям!), строил дороги, был чертежником в проектном отделе строительства, осуществлявшегося лагерниками. Эта работа чертежника после непосильного физического труда и губительного общения с уголовниками наверняка сохранила ему жизнь.

В 1943 году Заболоцкого перевели в Алтайский край, где он участвовал в добыче озерной соды. Эта работа подточила его здоровье. С болезнью сердца он попал в лазарет.

Позднее на воле, в общении с людьми (я это проверил на себе) Николай Алексеевич не любил рассказывать о годах неволи, о своих мучениях и тревогах. Оставшиеся письма его к жене Екатерине Васильевне — важное свидетельство пережитых поэтом тяжелейших лет. Читая их, надо учесть: во-первых, понимание Н. Заболоцким того, что письма эти прочитываются посторонними (их надо было сдавать в незапечатанном виде), во-вторых — поэту не хотелось волновать жену и детей и рассказывать о себе всю правду до конца. И все же эти письма ценнейшее свидетельство жизни поэта, дающие возможность понять и каким было его существование в лагере, и характер самого поэта в экстремальных условиях.

Конечно, пришлось приложить немало усилий для освобождения Николая Заболоцкого. В этом участвовало немало благожелательных и деятельных людей. Он вернулся с тяжелой травмой в душе, познавший всю горечь заключения и треклятой лагерной жизни. Пройдя такую «школу», мучительно переживал длительный насильственный перерыв в литературных занятиях. Если в таком состоянии он за двенадцать лет создал столько прекрасных стихотворений, то легко себе представить, что мог сотворить этот человек в нормальных условиях.

Нет смысла жаловаться на отсутствие внимания издателей, критики, читателя к творчеству Николая Заболоцкого, особенно после его смерти. Имя поэта теперь упоминается в ряду самых заметных имен русских поэтов современной эпохи. Его стихотворения прочно вошли в антологии и хрестоматии. Они переводятся на многие языки мира.

Написано поэтом количественно мало, но какай большой материал дает это немногословное творчество, как весома строка поэта, какие несметные мысли и страсти внушает она, толкая на раздумья и споры самого актуального, самого животрепещущего характера!

В 1947 году Николай Алексеевич написал стихотворение под обязывающим названием «Завещание». Оно завершается такой строфой:

Ближние потомки поэта, наши современники, уже сказали ему слова признательности и с переменным успехом стремятся доделать то, что ему довершить не удалось. Что же касается дальних потомков, к которым и обращается поэт, то мы не вправе говорить от их имени, они только еще придут в этот мир. Но, думается нам, что в поэзии Николая Заболоцкого есть такой запас прочности, что подкрепляет нашу надежду на жизнь произведений поэта в будущем.

А сейчас вернемся к трагическим страницам книги жизни Николая Заболоцкого. Узнаем правду об его жизни, правду, поведанную им самим.

«История моего заключения» и избранные письма печатаются по рукописям, хранящимся в семье Н. А. Заболоцкого. Выражаю признательность Екатерине Васильевне и Никите Николаевичу Заболоцким за помощь при подготовке этой книги.

Стихи, помещенные в ней, воспроизводят тексты первого тома Собрания сочинений Н. Заболоцкого.

Портрет Н. А. Заболоцкого на обложке относится к 1946 году, ко времени возвращения из ссылки.

«Зацелована, околдована»: кому признавался в любви поэт, которому была чужда лирика

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Николай Заболотский (именно так, Заболоцким с ударением на предпоследнем слоге он стал только в 1925 году) родился 24 апреля 1903 года в Уржуме Вятской губернии. В юности он стал студентом Питерского института имени Герцена, и будучи студентом стал участником группы ОБЭРИУ. Отношение к женщинам у обэриутов было чисто потребительское, и сам Заболоцкий был среди тех, кто «ругал женщин яростно». Шварц вспоминал, что Заболоцкий с Ахматовой просто не выносили друг друга. «Курица — не птица, баба — не поэт», — любил повторять Заболоцкий. Пренебрежительное отношение к противоположному полу Заболоцкий пронес почти через всю жизнь и в любовной лирике замечен не был.

Но несмотря на такие жизненные подходы брак и Николая Алексеевича сложился удачно и был весьма прочным. Он женился на однокурснице – стройной, темноглазой, немногословной, которая стала прекрасной женой, матерью и хозяйкой.

От обэриутов Заболоцкий постепенно ушёл, его эксперименты со словом и образом существенно расширились, а к середине 1930-х он стал известным поэтом. Но донос на поэта, случившийся в 1938 году, разделил его жизнь и творчество на две части. Известно, что Заболоцкого на следствии истязали, но он так ничего и не подписал. Может быть, поэтому ему дали минимальные пять лет. Многие писатели были перемолоты ГУЛАГом — Бабель, Хармс, Мандельштам. Заболоцкий выжил — как считают биографы, благодаря семье и супруге, которая была его ангелом-хранителем.

Его сослали в Караганду и жена с детьми последовала за ним. Освободился поэт только в 1946 благодаря хлопотам известных коллег, в частности, Фадеева. После освобождения Заболоцкому разрешили поселиться в семьей в Москве. Его восстановили в Союзе писателей, а писатель Ильенков предоставил ему свою дачу в Переделкино. Он много работал над переводами. Постепенно всё наладилось: публикации, известность, достаток, квартира в Москве и орден Трудового красного знамени.

Но в 1956 году случилось то, чего Заболоцкий никак не ожидал – он него ушла жена. 48-летняя Екатерина Васильевна, жившая многие годы ради мужа, не видевшая от него ни заботы, ни ласки, ушла к писателю и известному сердцееду Василию Гроссману. «Если бы она проглотила автобус, — пишет сын Корнея Чуковского Николай, — Заболоцкий удивился бы меньше!»

На смену удивлению пришёл ужас. Заболоцкий был беспомощен, сокрушён и жалок. Его горе привело его к Наталье Роскиной – 28-летней одинокой и умной женщине. В растерянности от произошедшего он просто позвонил некой даме, которая любила его стихи. Это всё, что он о ней знал. Он позволил той, что знала все его стили с юных лет, они встретились и стали любовниками.

В этом треугольнике счастливых не было. И сам Заболоцкий, и его супруга, и Наталья Роскина мучились по-своему. Но именно личная трагедия поэта и подвигла его к созданию цикла лирических стихов «Последняя любовь», ставшего одним из самых талантливых и щемящих в отечественной поэзии. Но среди всех стихов, вошедших в сборник, особняком стоит «Признание» — подлинный шедевр, целая буря чувств и эмоций. В этом стихотворении две женщины поэта слились в один образ.

Екатерина Васильевна вернулась к мужу в 1958-м. Этим годом датируется еще одно знаменитое стихотворение Н. Заболоцкого «Не позволяй душе лениться». Его писал уже смертельно больной человек. Через 1,5 месяца после возвращения жены Николай Заболотский скончался от второго инфаркта.

Признание

Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!
Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумасшедшая.
Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.
Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.
Что прибавится — не убавится,
Что не сбудется — позабудется.
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?
Николай Заболоцкий

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Читая текст лескова я вспоминаю стихотворение заболоцкого

Как проникнуть в смысл этого стихотворения? С чего начать? Можно прежде всего вспомнить то, что вы знаете об авторе и о времени, когда произведение было создано, – это 1948 год. Может быть, нам поможет отрывок из воспоминаний писателя Николая Корнеевича Чуковского:

«Два с лишним года прожили мы с Николаем Алексеевичем в Переделкине в ближайшем соседстве, и за это время я хорошо узнал его. Это действительно был твердый и ясный человек, но в то же время человек, изнемогавший под тяжестью невзгод и забот.

Он жил у чужих людей с женой и двумя детьми. Зарабатывал он только случайными переводами, которых было мало и которые скудно оплачивались. Почти каждый день он ездил по делам в город – два километра пешком до станции, потом дачный паровичок. Эти поездки были

для него изнурительны – все-таки шел ему уже пятый десяток. Дорога на станцию вела мимо кладбища, осененного высокими соснами, вершины которых уходили высоко в небо. Возле самой дороги была могила летчика, сбитого под Москвой во время войны, тогда еще сохранявшая некоторые свои украшения – цветные ленты, вылинявшие от дождя, и деревянный пропеллер. И это кладбище, и сосновую рощу, и могильный пропеллер с лентами, и ночное возвращение домой – из города в Переделкино – удивительно изобразил он в стихотворении «Прохожий».

Читать еще:  Напоминания для христиан вк

Итак, из этого отрывка мы узнали о некоторых жизненных фактах, с которыми связано создание стихотворения, об условиях быта поэта. Заболоцкий тогда только что вернулся из лагеря и ссылки, где провел тяжких десять лет. Жил он в нищете, стихи его не печатались. И он действительно часто ходил той дорогой мимо кладбища, мимо могилы летчика. Это воспоминание, безусловно, помогло представить себе жизненные реалии и время, когда было написано стихотворение. Но это лишь отчасти приоткрыло нам внутренний мир поэта. Потому что в лирике важны не сами по себе реальные предметы, а те чувства, которые они вызывают. Читая стихотворение, мы чувствуем, что и предметы становятся особенно значительными благодаря стиху – трехстопному амфибрахию, и герой как-то преображается при общении с природой. Что же с ним происходит?

Задумаемся над смыслом заглавия. Кто такой прохожий? Тот, кто идет мимо чего-то. Герой и идет сначала по шпалам железной дороги, потом мимо кладбища, а в конце – сквозь тысячи бед. Почувствовали различие? Вначале слова конкретные, а в конце – отвлеченные, к тому же это метонимия – точное число тысячи вместо понятия «много», иносказательное идти сквозь беды– вместо «преодолевать трудности». Уже одно это заставляет предположить, что здесь запечатлено не просто мгновение жизни человека посреди ночного пейзажа, а нечто более значительное.

Стремясь понять мысль поэта, вдумаемся в особенности языка произведения, заметим, какие слова он выбрал и как организовал их для того, чтобы не только нарисовать

картину и передать свое отношение к увиденному, но и высказаться о самом главном для человека.

И так, обратимся к тексту. В треухе, с мешком, по шпалам, пешком … – слова общеупотребительные, называют бытовые предметы. Перед нами «бытовое пространство обыденной жизни» (Ю. М. Лотман). И прохожий предстает как обыкновенный человек, погруженный в свои житейские заботы.

Меняется ли что-нибудь, когда как-то незаметно, робко, из-за края амбара, встает луна? Ваш взор поднимается вверх, и картина уже чуточку иная. «Общий» разговорный язык сменяется книжным: появляются деепричастия – встав, свернув, склоняясь, белея (а разговорный язык их избегает), существительные, связанные с миром природы или отвлеченные, – глушь, сосны, погост, скопища душ. Возникают эпитеты, сравнения, метафоры – весеннюю, соснысловно скопища душ, в чертоге Вселенной. Слова приобретают высокую эмоциональную окраску – не похоронен, а покоится, не памятник, а монумент.

И мир вокруг оказывается величавым и окутанным тайной темным чертогом Вселенной, а вовсе не привычной дорогой от станции к поселку. Вдумайтесь в каждое слово этой метафоры. Что такое чертог? Пышное, великолепное здание, дворец. А здесь не дворец, построенный людьми, а чертог Вселенной! Почувствовали, как торжественна, величественна эта картина?

От этого пространство необычайно раздвинулось: возникает чувство простора, гармонии. Мы поднимаем взор – на то, что вверху, над погостом и могилой летчика, над сонною листвой, – и ощущаем пронзающий душу покой. Заметили антитезу образов? Исполнен душевной тревоги вступил прохожий в чертог Вселенной, и дивный покой сменил его душевную тревогу. Почувствовали, как изменился лирический герой? Прохожий– теперь уже не просто человек, задавленный заботами, бедностью, тревогами, который шел по шпалам в начале стихотворения. Это живая людская душа наедине со Вселенной, чувствующая свое единство с миром. И не случайно преображение происходит ночью на кладбище, когда невольно возникают мысли о вечном.

И тогда преображаются реальные предметы: и луна, и сосны, и сонная листва, и могила летчика, и шуршание почек – все величие и гармония мира оказываются родственными живой душе. В самой душе воцаряется этот дивный покой– гармония, и душа поднимается ввысь, над горем и тревогами повседневного быта.

Так художественное пространство, противопоставление верх – низ, оказывается чрезвычайно значимым, помогает передать мысль поэта о том, что душа наедине с природой и вечностью будто распрямляется, освобождается от тревог и устремляется ввысь. Меняется и художественное время: настоящее соприкасается с прошлым, с вечным («…Невидимый юноша-летчик / О чем-то беседует с ней»). Каким свободным и независимым выглядит теперь прохожий– человек, идущий по жизни! Он ощущает свое высокое предназначение и с усмешкой глядит на то, что его тяготило и не давало распрямиться.

Так образы стихотворения – прохожий, покой (гармония), живая людская душа– становятся емкими символами.

Итак, о чем же это стихотворение? О смысле жизни. О том, как задавленный повседневными заботами человек обретает гармонию с миром и становится прекрасным – таким, каким он может и должен быть. Его путь идет сквозь тысячи бед, только этими бедами жизнь не исчерпывается, в ней есть нечто более значительное и высокое.

«Целую твои усталые руки…»

Лагерные письма Николая Заболоцкого жене и детям

…С утра он все пишет да пишет,
В неведомый труд погружен.
Она еле ходит, чуть дышит,
Лишь только бы здравствовал он.
Так кто же ты, гений вселенной?
Подумай: ни Гете, ни Дант
Не знали любви столь смиренной,
Столь трепетной веры в талант.

Николай Заболоцкий.
Из стихотворения «Жена»
1948 г.

У многих русских поэтов были замечательные жены – самоотверженные и кроткие хранительницы очага, бесстрашные защитницы и спасительницы детей, рукописей, а часто – и своих мужей. Но стихотворение с названием «Жена» написал только Николай Заболоцкий. И только он упрекнул себя: «Как мог ты не видеть доселе // Сокровища жизни своей. »
Недавно я встретился с дальневосточным издателем Александром Колесовым. Он подарил мне свежий номер альманаха «Рубеж». Александр редактирует его уже двадцать лет (кстати, на прошлогодней ярмарке Non/Fiction Колесов был признан лучшим издателем года). По дороге домой я открыл альманах и обнаружил, что в нем опубликованы лагерные письма Заболоцкого – многие из них впервые. Письма хранились в архиве сына поэта Никиты Николаевича Заболоцкого, а подготовил их к публикации новосибирский литературовед Игорь Лощилов.
После этих писем стихотворение «Жена» видится в особенном свете. В щемящем свете бессонной лампы и косо летящего за окном снега.
Стихи были написаны в 1948 году, вскоре после возвращения поэта из заключения и ссылки.
Арестован Николай Алексеевич Заболоцкий был ровно 75 лет назад, 19 марта 1938 года. 2 сентября его отправили этапом в лагерь на Дальний Восток. Поэт работал на лесоповале, на строительстве железной дороги, на добыче озерной соды, чертежником в лагерном проектном бюро.
После ареста Николая Алексеевича его жене Екатерине Васильевне было приказано вместе с детьми покинуть Ленинград. Поэт успел сказать жене, что лучше всего уехать в Уржум, где у Николая Алексеевича жили родственники.
Слава Богу, что оставалась возможность писать друг другу. В них каждое слово облекалось любовью и было уже не буквами, написанными карандашом на случайном листке бумаги, а светящейся плотью, той духовной материей, о которой так много размышлял Заболоцкий еще в свои молодые обэриутские годы.

. Николай Заболоцкий увиделся с семьей 17 ноября 1944 года. Поэт был освобожден из заключения, но оставлен при лагере в качестве вольнонаемного до конца войны в должности техника-чертежника. Екатерина Васильевна приехала с дочкой и сыном в Кулунду. Они встретились в станционном домике. Не в силах произнести что-либо, поэт опустился перед женой и детьми на колени.
В 1946 году Заболоцкому разрешили поселиться под Москвой. Жили первое время у знакомых. Николай Алексеевич часто болел.
После тяжелого инфаркта его навестил друг юности – драматург Евгений Шварц. В воспоминаниях Шварца есть такие строки: «Николай Алексеевич решил встать к обеду. И произошло нечто, тронувшее меня. Екатерина Васильевна вдруг одним движением опустилась к ногам мужа. Опустилась на колени и обула его. И с какой легкостью, мягкостью и женственностью движения…»

…О чем ты скребешь на бумаге?
Зачем ты так вечно сердит?
Что ищешь, копаясь во мраке
Своих неудач и обид?

Но коль ты хлопочешь на деле
О благе, о счастье людей,
Как мог ты не видеть доселе
Сокровища жизни своей?

Строки, облеченные любовью

Из писем Николая Заболоцкого семье*

5 октября 1938 года . Родная моя Катенька, милый мой сынок Никитушка, ангел мой Наташечка, здравствуйте, родные мои!
Я жив и здоров, и душа моя всегда с вами. Я получил пять лет лагерей. Срок исчисляется со дня ареста. Не горюй и не плачь, родная Катя. Трудно тебе будет, но нужно сохранить и себя, и детей. Я верю в тебя и надеюсь, что наше счастье потом вернется к нам…
Ваш папа.

5 ноября 1938 года . Родной мой мальчик, любимый мой Никитушка!
Теперь ты стал настоящим путешественником. Нравится тебе Уржум? Зимой ты будешь там кататься на санках. Не простужайся, родной. Люби нашу милую мамочку и помогай ей, чем можешь. Люби и береги сестреночку – она еще такая маленькая. Папа крепко-крепко любит тебя. Жди папу, он вернется. Только будь, милый, умненьким и терпеливым.
Твой папа.

Читать еще:  Открытки с дмитриевской родительской субботой бесплатно

14 апреля 1939 г. Родная моя Катенька, милые мои дети!

По временам сильно тоскую о детях. Очень обрадовала ты меня, что Никитка не температурит. Есть ли в Уржуме врачи, и показывала ли ты им мальчика. Здорова ли моя дочка. Вспоминаю, как укачивал мою доченьку, как пел ей песенки, – большую роль в моей жизни сыграли эти минуты, и не забыть мне их никогда…

14 июня 1939 года. …Рад я, что покуда ты еще перебиваешься с деньгами. Но что будет дальше. Ты пишешь, что не продала классиков из моей библиотеки, – продай прежде всего 20 томов в картонных крышках… Вообще хотелось бы, чтобы из моей библиотеки сохранились лишь немногие книги: Пушкина однотомник, Тютчева томик, Баратынского два тома. книги, относящиеся к «Слову о полку Игореве»… Остальные книги продавай, когда придется туго. Так же можешь поступить и с моими костюмами – не в них счастье. Были бы сыты, обуты и одеты детишки.

14 июля 1939 г. Родная моя Катенька, милые мои дети!
…Как бы хотел я быть около тебя, помочь тебе, утешить тебя. Вспоминаю, как раньше болели дети, как мы вместе ухаживали за ними. Теперь все легло на твои плечи… Моя душа всегда с вами, и только для вас я и храню мою жизнь.

29 декабря 1939 г. …Погода неровная – то ниже 40, то довольно мягкая. Нужно сказать, что здешние морозы переносятся значительно легче, чем в Ленинграде. Всю зиму живет с нами в бараке маленький бурундук… Привык к людям и бегает под ногами… поймали дятла, и он несколько дней жил у нас в клетке. жрал гусениц, которых мы вытаскивали из дров, наконец мы его выпустили.

13 марта 1940 . Вчера я был очень удивлен… В другом конце барака говорило радио. Транслировалась Москва. Вдруг слышу – артист читает что-то знакомое. Со второй строчки узнаю – мой перевод Руставели! Битву Автандила с пиратами. Читал актер неважно – но все сердце мое затрепетало от этих полузабытых, но близких строк…

30 апреля 1940. …Почти каждую ночь вижу во сне детей; тогда, пользуясь этим минутным счастьем, стараюсь глубоко-глубоко заглянуть в Никитушкины глаза, чтобы почувствовать его маленькую, родную душу… Во сне всегда вижу себя свободным, и это дает счастье. Счастье во сне.

25 июня 1940. Моя милая Катя.
Спасибо тебе за то, что ты сохранила и сберегла детей. Одной тебе они обязаны всем… Порой жизнь кажется нестерпимой, но как только вспомнишь детей, – чувствуешь – надо жить.

28 июля 1940. Милая Катя. все то, что ты пишешь о детях, волнует и удивляет меня, и никак не могу я себе представить Никитушку, который кончает Тома Сойера, и Наташеньку, которая слушает стихи. Я так тоскую о их милом детстве, которое проходит вдалеке от меня. Но я верю в то, что скоро мы будем вместе.

9 января 1941 . Мой любимый сынок! …Вот тебе уже 9 лет. Ты уже совсем большой, милый. Мне было 9 лет в 1912 году. В то время праздновали юбилей оте­чественной войны 1812 года. Мы, дети, очень увлекались рассказами об этой войне. Летом мы целыми днями играли в войну: наделали себе треуголок, из палок – сабель, пик, ружей, и храбро сражались с крапивой, которая изображала собой французов…

23 марта 1941 . Моя милая Катя!
По временам очень устаю и настроение портится. И в такие минуты я вас вспоминаю, как тяжело тебе одной с детьми, как ты устаешь безмерно, как ложишься поздно одна, когда дети спят, и некому приласкать и утешить тебя. И тогда я мысленно всегда с тобй, и целую твои усталые руки, и глажу твои волосы, и утешаю тебя. Уже три года ушло от нас.

30 августа 1942 г.
Милая Катя, милые мои детки! …Раньше меня огорчало, что я почти не имею возможности ничего читать, кроме местной газеты. Теперь же… я как-то смирился с этим. Но как я буду счастлив, если когда-нибудь снова смогу перечитать «Войну и мир».

Заболотский Н. А. Стихотворение Н. А. Заболоцкого «Читая стихи» (восприятие, истолкование, оценка)

Заболотский Н. А.

Сочинение по произведению на тему: Стихотворение Н. А. Заболоцкого «Читая стихи» (восприятие, истолкование, оценка)

Живопись — это поэзия, которую видят,
а поэзия — живопись, которую слышат.
Леонардо да Винчи
Русский язык – это язык нашего народа, богатый, гибкий, образный и живописный. Его пополняли и совершенствовали своим творчеством настоящие художники слова: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой, Достоевский. Н. А. Заболоцкий – известный русский поэт двадцатого века. Его тоже по праву можно назвать мастером слова. В своих произведениях Заболоцкий оттачивает каждую фразу, каждый художественный образ. Он считал, что его жизнь принадлежит искусству: «Я отрекся от житейского благополучия, от «общественного положения», оторвался от своей семьи – для искусства. Вне его – я ничто…». Поэт мысли, поэт философских раздумий и классической завершенности стиха – таким вошел Заболоцкий в нашу литературу.
Какой должна быть настоящая поэзия – этой теме посвящено стихотворение «Читая стихи», написанное в 1948 году. В нем Заболоцкий размышляет о том, насколько человек должен владеть искусством слова, чтобы считаться настоящим мастером.
Стихотворение можно разделить на две части. В первой Заболоцкий иронизирует над творчеством современных ему «поэтов»:
Любопытно, забавно и тонко:
Стих, почти не похожий на стих.
Бормотанье сверчка и ребенка
В совершенстве писатель постиг.
Почти в каждом слове в этой строфе скрыта авторская усмешка. Ему «забавно» читать стихи людей, возомнивших себя поэтами. Не случайно автор использует слово «стих» с явным разговорным, пренебрежительным оттенком, причем во второй части Заболоцкий употребляет слово «поэзия». В этом стихотворении эти слова – антонимы. Стих – бессмысленное словотворчество, а поэзия — настоящее искусство. Авторская ирония слышна в каждом слове первой части: «бормотанье» несопоставимо с «совершенством», а «скомканная речь» с «изощренностью». Но разве можно настоящее искусство считать «бессмыслицей»? Конечно же, нет. И поэтому так убедительно звучат в конце первой части риторические вопросы:
Но возможно ль мечты человечьи
В жертву этим забавам принесть?
И возможно ли русское слово
Превратить в щебетанье щегла,
Чтобы смысла живая основа
Сквозь него прозвучать не могла?
Автор считает несовершенные стихи лишь пустой «забавой», ненужным словотворчеством, «щебетаньем щегла». А настоящее «русское слово» — это поэзия Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Есенина. Это великий язык великой нации. Ответ на эти вопросы звучит во второй части стихотворения.
Вторая часть противопоставлена первой. Пренебрежительное «стих» Заболоцкий заменяет высоким и емким словом «поэзия». Поэзия, с точки зрения автора, — это искусство слова, и прежде чем объявить себя поэтом, необходимо в совершенстве овладеть этим искусством. Для этого недостаточно лишь таланта, необходимы и специальные знания. В последнем четверостишии звучит идея стихотворения:
Тот, кто жизнью живет настоящей,
Кто к поэзии с детства привык,
Вечно верует в животворящий,
Полный разума русский язык.
Родной язык для Заболоцкого похож на живое существо, он называет его «животворящим», «полным разума». Научиться владеть им в совершенстве — такую задачу ставит автор перед начинающими поэтами. Именно тогда они станут настоящими мастерами слова.
Стихотворение интересно и с лексической точки зрения. Разговорная лексика придает оттенок иронии, скрытой смешки. Таких слов особенно много в первой части: «стих», «бормотанье», «бессмыслица», «скомканной», «щебетанье» и т. д. Высокие слова, употребляясь рядом с разговорными, подчеркивают иронию. А во второй части высокая лексика придает стихотворению оттенок торжественности, помогает ярче выразить основную мысль. Здесь мы встретим такие слова: «преграды», «верует», «животворящий», «полный разума».
Стихотворение написано трехсложным размером – четырехстопным анапестом, что придает ему особое, мелодичное звучание. Строфа – четырехстишья, перекрестная рифмовка и чередование безударных (женских) и ударных (мужских) окончаний – признаки классического стихосложения. Я думаю, что такая форма выбрана не случайно. Цель поэта: показать начинающим литераторам, как необходимо работать над стихами. В некоторых строках, для придания большей образности, Заболоцкий использует аллитерацию. Например: «бормотанье сверчка и ребенка» — повторяется звук «р», «щебетанье щегла» — звук «щ», в последнем четверостишии много шипящих «ж», «щ» и свистящих «з», «с». Фонетическое оформление делает стихи Заболоцкого еще более образными.
Мне нравятся стих Заболоцкого, потому что они очень мелодичны, и в каждом из них – свой подтекст, глубокий смысл. Я думаю, что идея этого стихотворения очень актуальная для нашего времени. «Великий и могучий» русский язык засоряют жаргонизмы, просторечия, иностранные слова. Такую речь мы слышим из уст телевизионных журналистов, встречаем на страницах газет и журналов. Но такой «язык» не образец для подражания. И поэтому намного полезнее читать классику, чтобы научиться всему богатству русского языка.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector