5 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что по воспоминанию русского писателя ивана шмелева

Фильм «Душа Родины». Памяти писателя Ивана Шмелева

Иван Сергеевич Шмелев (1873-1950 гг.) – избранный русский писатель, создавший единственные в своем роде книги о России, в которых явлена ее душа — Православие. В его произведениях открывается уникальный мир простого русского человека, верующего христианина, вся жизнь которого проникнута евангельским духом, согрета детской, простой и глубокой верой.

Воспевал патриархальный мир старой России: как писал сам Шмелёв – «русскую национальную религиозность». Шмелёв как литератор осознанно архаичен, строго ориентирован на традиции русской литературы 19 века. Будучи в русской эмиграции сформулировал свою цель как «оправдание России». «Чувство любви к Богу» — так определил центр шмелёвского творчества Иван Александрович Ильин.

Писатель родился в Кадашёвской слободе Замоскворечья. Отец писателя был из купеческого сословия. Сергей Иванович выполнял работу подрядчика, владел большой плотничьей артелью, держал банные заведения. Семья была патриархальная, религиозная. Отца мальчик потерял в семь лет, и именно его писатель Шмелев будет так часто упоминать в своих произведениях.

Окончив гимназию, в 1894 году Шмелев поступает на юридический факультет Московского университета. Первый рассказ Шмелева «У мельницы» появился в журнале «Русское обозрение» в 1895 году. В октябре 1895 года вместе с молодой женой Ольгой Александровной Шмелев отправился в свадебное путешествие на Валаам. После поездки Шмелев напишет книгу очерков «На скалах Валаама». По распоряжению обер-прокурора Синода К. Победоносцева книга была задержана цензурой. После публикации в 1897 г. значительно исправленного произведения и неудачной продажи Шмелев какое-то время не решался снова заняться написанием книг. Однако перед первым свадебным путешествие Шмелев и его супруга посетили старца Варнаву Гефсиманского. И он благословил писателя, провидя будущий творческий труд Ивана Сергеевича, который станет делом его жизни.

После окончания университета в 1898 году он прошел военную службу, позже служил несколько лет чиновником. Получив в 1907 году отставку, Шмелев стал жить в Москве.

Особую популярность получили его произведения, написанные в 1906-1907 гг. после событий первой русской революции («По спешному делу», «Распад», «Вахмистр»). Он печатался в журналах «Русское богатство», «Русская мысль», в сборниках издательства «Знание», организованного М. Горьким. В 1911 г. он написал одно из ярких своих произведений — «Человек из ресторана», которое имело значительный успех. Критики сравнивали этот успех с дебютом Федора Михайловича Достоевского.

В 1912 году Шмелев становится членом-вкладчиком нового издательства — «Книгоиздательства писателей в Москве» (там состояли также И. Бунин, Б. Зайцев, В. Вересаев). Именно в нем вышло собрание его сочинений в восьми томах.

Во время Первой мировой войны Шмелев написал сборник рассказов «Суровые дни».

Шмелев принял февральскую революцию восторженно, а вот ко времени начала октябрьской проявил истинную непримиримость. Растерянность писателя, которая также обуревала его в те дни, видится по рассказу «Неупиваемая чаша». Тогда же создается цикл из семи сказок и написанный на материале Первой мировой войны рассказ «Чужой крови» (1918-1923).

Осенью 1918 года он уезжает в Алушту. Его сын Сергей в 1920 году вернулся из Добровольческой армии Деникина и проходил лечение от туберкулеза в госпитале Феодосии. В ноябре 1920 года он был арестован чекистами и около трех месяцев больной юноша провел в душных арестантских подвалах. В январе 1921 года он был расстрелян без суда и следствия. Долгое время Шмелев не знал о случившемся и надеялся на лучшее, однако в 1922 году один человек засвидетельствовал смерть сына писателя.

События этого времени отразились в автобиографической повести «Солнце мертвых» (1923). В конце 1922 года Шмелев с женой Ольгой Александровной уехал в Берлин, откуда через два месяца переехал в Париж. За границей он часто печатается, одно за другим выходят его произведения (всего более двадцати книг). У писателя появился верный читатель – верующая русская эмиграция. В его произведениях через описание праздников Русской Православной Церкви, радостных моментов русской природы и московской старины происходит приобщение читателя к русской духовности.

Однако писатель жил беднее всех среди русской эмиграции — семье часто не хватало денег на отопление, новую одежду. Иван Сергеевич не умел и не хотел заискивать перед богатыми издателями, не искал себе покровителей.

В 1934 году писатель заболел тяжелой формой желудочного заболевания, его должны были оперировать, на что он не мог решиться. В тот самый день, когда доктор сказал, что операция не понадобится, Ивану Сергеевичу приснились рентгеновские изображения и на них слова: «Св. Серафим». Шмелев считал, что именно преподобный Серафим Саровский помог ему выздороветь. После этого писатель напишет очерк «Милость преподобного Серафима» (1935). Переживание чуда отразилось на многих произведениях писателя.

После кончины супруги в 1936 году Шмелев посетил Псково-Печерский монастырь, находившийся тогда на территории Эстонии. Сам писатель умер от сердечного приступа во время посещения обители Покрова Божьей Матери Бюсси-ан-Отт (140 км от Парижа), чтобы взять благословение на продолжение работы над книгой «Пути небесные». В мае 2001 г. по инициативе русской общественности супругов перезахоронили в некрополе Донского монастыря в Москве.

Увлекательные повести, романы и рассказы Ивана Сергеевича уже полюбились и современному читателю.

Компания «Деоника» с большой любовью относится к творчеству писателя и старается предложить Вам лучшие его творения.

  1. Богомолье
  2. Лето Господне
  3. Рассказы
  4. История любовная
  5. Няня из Москвы
  6. Пути небесные. Том первый
  7. Пути небесные. Том второй
  8. Человек из ресторана

ШМЕЛЕВ ИВАН СЕРГЕЕВИЧ

Родился 3 октября 1873 года в Москве в глубоко православной, патриархальной купеческой семье. Отец писателя — Сергей Иванович (+ 1880) строил ледяные горы, иллюминации, гонял по Москве-реке плоты, содержал бани, купальни, портомойни.

Детство, проведенное в Замоскворечье, в патриархальной семье, среди купеческого и мещанского люда, стало главным истоком творчества Шмелева:

Окончив гимназию, Шмелев поступил в 1894 года на юридический факультет Московского университета, посещал лекции К.Тимирязева, В.Ключевского, А.Веселовского. После окончания Университета, с 1898 по 1907 год служил помощником присяжного поверенного в Москве, чиновником по особым поручениям во Владимире-на-Клязьме. В 1907 году Иван Шмелев ушел со службы, полностью посвятив себя литературному творчеству.

До эмиграции

Путешествие на Валаам

В августе 1895 года студент юридического факультета Московского университета Шмелёв выбрал по желанию своей невесты Ольги местом для их свадебного путешествия древний Валаамский монастырь. Воспоминания о поездке:

Благословение в свадебное путешествие Шмелев получил у старца Варнавы Гефсиманского в Троице-Сергиевой Лавре. Преподобный Варнава, провидя писательский талант, благословил его еще и так: «…превознесешься своим талантом».

Первая книга писателя «На скалах Валаама. За гранью мира. Путевые очерки» была задержана по распоряжению обер-прокурора Синода К.Победоносцева. Последовавшая затем продажа неразошедшегося тиража, обезображенного цензурой, букинисту за гроши надолго отвратила молодого автора от литературы. Спустя 40 лет Шмелев создал новую редакцию этого повествования под названием «Старый Валаам» (Париж, 1935).

Известность. Революция. Отъезд.

До отставки в 1907 году Шмелев написал ряд рассказов, посвященных социальным темам («Вахмистр», «По спешному делу», «Распад», 1906; «Иван Кузьмич», «Гражданин Уклейкин», 1907). Для героев Шмелева революция — очистительная сила, под ее влиянием они осознают новую правду. Печатался в «Русской мысли», «Детском чтении». Получив в 1907 году отставку, поселился в Москве, участвовал в «средах» Н.Телешова, в 1910 вошел в Товарищество «Знание» и, несмотря на начавшееся расслоение писателей демократической ориентации оставался типичным «знаньевцем».

Всероссийскую славу принесла Шмелеву, написанная в излюбленной им форме сказа повесть «Человек из ресторана» (1910). Критики сравнивали появление ее с дебютом Ф.Достоевского, но, продолжая традицию «бедных людей», повесть при всем ее социально-обличительном звучании несла в себе и новый пафос утешения, которое оскорбленная душа официанта Скороходова обрела в вере. По легенде, эта повесть спасла Шмелева от смерти: в двадцатом году его, как офицера запаса царской армии ждал расстрел, но комиссар признал в нем автора повести об официанте и отпустил. Произведение было экранизировано в СССР в 1927 году (режиссер — Я. Протазанов, в ролях: М. Чехов, В. Малиновская, И. Коваль-Самборский).

На события Первой мировой войны Шмелев, живший в это время в калужском имении, откликнулся сборником рассказов «Суровые дни»; неприятие войны как самоистребления озверевших людей получило также выражение в повести «Это было».

И.С. Шмелев горячо приветствовал Февральскую революцию, выступал на митингах, в качестве корреспондента «Русских ведомостей» встречал в Сибири освобожденных политкаторжан, сотрудничал в газете «Власть народа». Однако размышления о начавшемся переустройстве общества привели Шмелева к мысли, что оно не будет понято темной, косной массой народа.

Октябрьскую революцию не принял, но вначале не терял оптимизма. 17.11.1917 Шмелев записал:

В 1918 Шмелев приехал в Крым в гости к С.Н. Сергееву-Ценскому. Затем в Алуште писатель купил на горе небольшую дачку, с видом на море; как он говорил, «глинобитный домик в 2 комнаты». В этом черноморском раю прошли годы, ставшие одними из самых трагичных в жизни Шмелевых. Здесь было так плохо, что «и море — не море, и солнце — не солнце».

Уже узнав о расстреле, Иван Сергеевич просил найти и выдать тело сына: «Я хочу знать, где останки моего сына, чтобы предать их земле. Это мое право. Помогите».

Горе круто изменило жизнь писателя. Поняв, что больше ничего нельзя узнать о смерти сына, Шмелевы ищут возможности выехать из Крыма в Москву.

Приехав в Москву, Шмелевы стали хлопотать о выезде из страны:

По приглашению Бунина в 1922 году Шмелевы выехали сначала в Берлин, затем в Париж.

После всего пережитого Шмелев похудел и постарел до неузнаваемости. Из прямого, всегда живого и бодрого человека превратился — в согнутого, седого старика. Его голос стал глухим и тихим. От созерцания на лице появились глубокие морщины, грустные серые глаза потухли и глубоко запали.

В эмиграции

«Солнце мертвых»

Лето 1923 провели у И.Бунина в Грассе, где Шмелев дописывал эпопею «Солнце мертвых», самую, по словам А. Амфитеатрова, «страшную книгу, написанную на русском языке», — о большевистском терроре и голоде в Крыму. Шмелев не рассказывал о своем личном горе, но Т.Манн, Г.Гауптман, Р.Киплинг, Р.Роллан почувствовали общечеловеческое звучание книги. Это «кошмарный, окутанный в поэтический блеск документ эпохи», «читайте, если у вас хватит смелости», — писал Т.Манн. Книга впервые опубликована в 1923 году в Париже и впоследствии переведена на 13 языков. Но, пожалуй, наиболее проникновенно высказал своё мнение о «Солнце мертвых» прозаик Иван Лукаш:

После выхода этого романа вернуться в Россию было уже нельзя. «Доживаем дни свои в стране роскошной, чужой. Все – чужое. Души-то родной нет, а вежливости много…»,- писал Шмелев о своей жизни в Париже в письме к Куприну.

Чувством утраты родины и светом воспоминаний пронизаны сборники рассказов и очерков «Про одну старуху. Новые рассказы о России», «Степное чудо, сказки», «Свет разума. Новые рассказы о России», «Въезд в Париж. Рассказы о России зарубежной», «Родное. Про нашу Россию. Воспоминания, рассказы», «Няня из Москвы».

Произведения Шмелева появлялись в газетах «Возрождение», «Руль», «Сегодня», «Последние новости», «За свободу», в журналах «Русская мысль», «Окно», «Иллюстрированная Россия», наиболее значительные — в «Современных записках» («Про одну старуху», «На пеньках»; романы «История любовная»; «Солдаты»). В 1927 ив 1928 два сборника, включавшие, главным образом, дореволюционные сочинения Шмелева, были изданы в СССР.

«Лето Господне» и «Богомолье»

С болью узнавал Иван Сергеевич о разрушениях московских святынь, о переименовании московских улиц и площадей. Но тем ярче и бережней он стремился сохранить в своих произведениях то, что помнил и любил больше всего на свете.

Писатель обрел и своего читателя — верующего русского изгнанника, и своего критика. Наиболее глубокое и тонкое прочтение Шмелева дал И.Ильин:

Укрепленный в своей вере чудом исцеления в 1934 году от тяжелой язвенной болезни по молитвам преподобного Серафима Саровского, Шмелев отдает все свои силы и талант тому, чтобы «оповестить» людей об истинности веры православной.

Несмотря на все тяготы, эмигрантская жизнь Шмелевых в Париже по-прежнему напоминала жизнь старой России с годовым циклом православных праздников, с многими постами, обрядами, со всей красотой и гармонией уклада русской жизни.

Параллельно Шмелев работал над книгой «Богомолье» (1935, 1948) — о духовном притяжении главной русской святыни, обители Живоначальной Троицы в Сергиевом Посаде. Шмелев показывает особую Русь: очерченный православием круг повседневной жизни русского человека охранителен для души, все бытие России «взято духом» (И.Ильин). Язык книги — московский говор, многоцветный, образный, богатый метафорами, с церковной и народно-поэтической символикой.

«Пути небесные»

В «Путях Небесных», в последнем своем незаконченном романе писатель излагает в художественной форме святоотеческое учение, описывая практику каждодневной борьбы с искушениями, а также молитвы и покаяния. Иван Шмелев планировал создать ряд книг «Путей Небесных». В них он хотел описать историю и жизнь Оптиной пустыни, поскольку по его замыслу один из героев собирался стать насельником этой обители.

Критикам произведение казалось падением творческого дарования Шмелева, его упрекали в сентиментальности, лубочности, религиозном мистицизме. В нем Шмелев отказывается от формы сказового повествования, от красочной метафорической речи, от всякой символики, не связанной с главной его темой — искуплением греха путем самопожертвования.

Отношение к Европе и политические взгляды

«Европеизмом» тяготился религиозно настроенный Шмелев, внутренне устремленный к «невидимой» и «народной» России.

Не принимал Шмелев Европу еще и оттого, что в 1920 — 1930-е гг. во Франции и других странах заметно усилился дух «левизны»; увлечение «социализмом», охватившее значительную часть западной интеллигенции, вело к политическому признанию Советской России и нередко — примирению с тем, что в ней происходило. В программной статье «Душа Родины» [2] Шмелев поддержал чуждого ему «демократа» Милюкова, осудившего Лигу прав человека за признание большевизма.

Шмелев подвизался и в журнале «Русский колокол» Ивана Ильина, в одном из немногих изданий в русской эмиграции, имеющих патриотический и православный уклон. Он особенно был захвачен в конце 1920-х гг. программой русского духовного Возрождения, которую пытался развернуть в своих выступлениях в журнале И.А.Ильин, и склонен был видеть в нем национального духовного лидера.

В годы войны Шмелев, один из немногих русских эмигрантов, остался в оккупированном Париже, опубликовал несколько статей в пронемецком “Парижском вестнике”, чем навлек на себя обвинения в коллаборационизме.

Последняя воля

Иван Сергеевич Шмелев писал: «Да, я сам хочу умереть в Москве и быть похороненным на Донском кладбище, имейте в виду. На Донском! В моей округе. То есть если я умру, а Вы будете живы, и моих никого не будет в живых, продайте мои штаны, мои книжки, а вывезите меня в Москву».

Мечта православного писателя, коренного москвича Ивана Шмелева осуществилась: 30 мая 2000 года его прах обрел покой в родной Москве, на кладбище Донского монастыря рядом с могилой отца. Перед погребением останков Ивана Шмелева и его жены Ольги Александровны Патриарх Московский и всея Руси Алексий II отслужил панихиду.

Читать еще:  Почему поминают на 9 день и 40

В апреле 2000 года внучатый племянник Шмелева Ив Жантийом-Кутырин передал Российскому фонду культуры архив Ивана Сергеевича Шмелева.

Памятник-бюст православного писателя Шмелева торжественно был открыт 29 мая 2000 года в старом столичном районе Замоскворечья, где прошло его детство.

Произведения

  • На скалах Валаама, 1897
  • По спешному делу, 1906
  • Вахмистр, 1906
  • Распад, 1906
  • Иван Кузьмич, 1907
  • Под горами, 1907
  • Гражданин Уклейкин, 1907
  • В норе, 1909
  • Под небом, 1910
  • Патока, 1911
  • Человек из ресторана, 1911
  • Виноград, 1913
  • Карусель, 1916
  • Суровые дни, 1917
  • Лик скрытый, 1917
  • Неупиваемая чаша, 1918
  • Степное чудо, 1919
  • Это было, 1919
  • Солнце мертвых, 1923
  • Как мы летали, 1923
  • Каменный век, 1924
  • На пеньках, 1925
  • Про одну старуху, 1925
  • Въезд в Париж, 1925
  • Солдаты, 1925
  • Свет разума, 1926
  • История любовная, 1927
  • Наполеон, 1928
  • Богомолье, 1931
  • Рассказы(Забавное приключение, Москвой, Мартын и Кинга, Царский золотой, Небывалый обед, Русская песня), 1933
  • Лето Господне, 1933-1948
  • Родное, 1935
  • Старый Валаам, 1935
  • Няня из Москвы, 1936
  • Иностранец, 1938
  • Мой Марс, 1938
  • Рождество в Москве, Рассказ делового человека, 1942—1945
  • Пути небесные, 1948

Литература

  • Дунаев М.М.Вера в горниле сомнений
  • Ильин И.А. О тьме и просветлении
  • Михайлов О.Н.Об Иване Шмелеве (1873-1950)
  • Осьмина Е.А. Радости и скорби Ивана Шмелева
  • Солженицын А.И.Иван Шмелёв и его “Солнце мёртвых”. Из “Литературной коллекции”
  • Солнцева Н. М. Иван Шмелёв: Жизнь и творчество
  • Воспоминания об И.С. Шмелеве
    • Георгий Гребенщиков. Как много в этом звуке
    • Александр Зернин. У Шмелева в Женеве
    • М. Дьяченко. У Шмелева в севре
    • Марк Вишняк. И. С. Шмелев
    • Юрий Григорков. А. И. Куприн (Мои воспоминания)

Использованные материалы

  • http://www.pravoslavie.ru/news/05_29/glav.htm
  • Крест Ивана Шмелева
    • http://www.c-cafe.ru/days/bio/34/025_34.php
  • Встреча. Константин Бальмонт и Иван Шмелев
    • http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/6117.php
  • http://aleho.narod.ru/book/shmelev.htm
  • Марина Удальцова. Покрый нас от всякого зла честным твоим омофором!
    • http://www.golos-sovesti.ru/?topic_id=1&mode=print&gzt_id=93

[1] BAR. Ms Coll Zeeler. Corr. Box 3. Владимир Феофилович Зеелер (1874–1954) — общественный деятель, журналист, критик; юрист. В 1919–1920 гг. — министр внутренних дел в правительстве Деникина. Генеральный секретарь парижского Союза русских писателей и журналистов. С 1947 г. — член редколлегии газ. «Русская мысль».

[2] Русская газета в Париже. 1924. № 6. 11 февраля. С.2-3.

[3] Ильин И.А.Собр. соч. // Иван Ильин, Иван Шмелев. Переписка двух Иванов (1927–1934). М., 2000. С.65-66.

Иван Шмелев

Биография

Насколько тревожное, тягостное впечатление оставляет у читателя роман «Солнце мертвых», настолько же светлое, полное умиротворения чувство рождает прочтение «Лета Господня». Эти непохожие друг на друга книги сделали Ивана Шмелева узнаваемым автором не только на родине, но и за рубежом.

Русский писатель Иван Сергеевич Шмелев

Русский писатель, переживший раннюю смерть отца, противостояние с царской цензурой, убийство сына и вынужденное прощание с родной землей, дважды номинировался на получение Нобелевской премии, но так и не стал лауреатом. Последние годы жизни писатель провел в бедности в эмиграции. В 2000 году останки Шмелева доставили в Россию и перезахоронили в столице.

Детство и юность

Несмотря на то, что дед Ивана Шмелева по линии отца был перебравшимся в Москву крестьянином из провинции, будущий писатель родился в обеспеченной семье. Его папа Сергей Иванович разобрался с оставшимися в наследство долгами и организовал артель плотников. Также ему принадлежали несколько бань. В супруги он себе выбрал дочь купца Евлампию Савинову. 3 октября (по старому стилю — 21 сентября) 1873 года жена родила ему сына, которого в честь деда назвали Иваном.

Иван Шмелев в молодости и в зрелые годы

С холодной и строгой матерью отношения Ивана всегда были прохладными, хотя именно Евлампия Гавриловна, получившая образование в институте благородных девиц, приучила сына к чтению русской классики. Больше времени мальчик проводил с отцом и нанятыми им мастерами. Был среди них и Михаил Панкратович Горкин – ярый приверженец православия, в пожилом возрасте он оставил работу и по просьбе Сергея Ивановича приглядывал за маленьким Ваней. Считается, что под его влиянием и сформировался интерес Шмелева к религии.

Замоскворечье, где родился и провел детство Иван Шмелев

Когда мальчику было 7 лет, отец упал с лошади и восстановиться не смог. Мать осталась одна с шестью детьми. Жили на поступления от бань; кроме того, сдали в аренду третий этаж дома и подвал. Счастливая, безмятежная пора детства окончательно завершилась, когда в 11 лет Ваню перевели из частного пансиона, стоявшего рядом с домом, в первую Московскую гимназию. Учебу в ней писатель впоследствии вспоминал как самый тяжелый период юности. «Холодные, сухие люди», — напишет он о преподавателях позднее.

Из-за неуспеваемости и конфликтов с педагогами через пару лет Шмелев повторно сменил место учебы. Шестую Московскую гимназию он окончил в 1894 году, при этом до золотой медали ученику не достало половины балла. Шмелев поступает в Московский университет на факультет юриспруденции, а год спустя в журнале «Русское обозрение» публикуется произведение «У мельницы» — зарисовка обеспечивает юноше литературный дебют.

Литература

Вдохновленный первой публикацией, спустя два года Шмелев решает издать сборник рассказов «На скалах Валаама». Материал автор собрал в поездке в монастырь. Но царская цензура не допускает к печати произведение, вынуждая писателя убирать критические отрывки. Опубликованные с учетом замечаний цензоров очерки оставляют читателей равнодушными, и разочарованный автор берет паузу в творчестве, которая затягивается на 9 лет.

Прозаик Иван Шмелев

Получив образование и отслужив год в армии, Шмелев с супругой и сыном переезжает во Владимир. Писатель работает чиновником по особым поручениям при Владимирской казенной палате МВД. С 1905 года Иван Сергеевич возобновляет работу над произведениями и пишет Максиму Горькому с просьбой рецензировать некоторые из них. Автор создает рассказы и повести, в центре которых находится «маленький человек».

Вернувшись в столицу, Шмелев в 1909 году присоединяется к «Среде». В литературный кружок входили Иван Бунин, Александр Куприн и другие авторы, а также Федор Шаляпин. Литераторов объединяют не только встречи, но и сотрудничество с «Книгоиздательством писателей в Москве», соучредителями которого выступают Бунин и Шмелев.

Роман «Богомолье» и другие сочинения Ивана Шмелева

В 1911 году публикуется повесть «Человек из ресторана». Через 16 лет вышла экранизация произведения, рисующего падение нравов, созданная советским режиссером Яковом Протазановым. К 40 годам Шмелев становится известным как автор очерков и повестей о купечестве и крестьянстве. Описывая тяготы народа, видя его тяжелый быт, писатель с одобрением встречает события февраля 1917 года. Однако наступившая за этим неразбериха и последовавшее насилие быстро превращают надежды в разочарование и ужас.

Дом Ивана Шмелева в Алуште. Сегодня музей

Видя разрушение не только основ государственности, но и моральных устоев, нарастание жестокости и хаоса, Шмелев с супругой и сыном, офицером царской армии, воевавшим на фронте Первой мировой, уезжает в Крым. Здесь семья приобретает дом и участок, Иван Сергеевич пишет посвященную событиям Гражданской войны повесть «Как это было» и начинает рассказ «Чужая кровь». Но Шмелевым недолго удается оставаться в стороне от трагических событий. Красная армия занимает Крым и, несмотря на старания и письма отца, 25-летнего Сергея Шмелева казнят.

Иван Шмелев с женой Ольгой и сыном Сергеем

Писатель, чья жизнь разбита утратой, проводит еще два года на полуострове, а затем иммигрирует в Европу. Сначала он останавливается в Берлине, а затем перебирается в Париж. В столице Франции Шмелев проведет остаток жизни.

Вскоре после переезда выходит «Солнце мертвых» — роман, рисующий бесчеловечность революционных событий в России. «Прочтите это, если у вас хватит смелости», — отзывался о произведении немецкий писатель Томас Манн, а Александр Солженицын характеризовал его как «настоящее свидетельство о большевизме», которое передает «отчаяние и всеобщую гибель первых советских лет».

Иван Шмелев с женой и русскими эмигрантами в Париже

Опасаясь за судьбу родины, видя разрушение веками формируемой культуры и подмену ценностей, Шмелев создает рассказы-памфлеты. Во второй половине 20-х критические мотивы сменяет ностальгия по старому укладу. «Обед для разных», «Русская песня» — эти рассказы наполнены яркими описаниями православных праздников, быта, традиций.

Вершиной этого этапа становится повесть «Богомолье» и роман «Лето Господне». Примечательно, что произведения создавались параллельно. Обе книги снискали большую популярность среди российских эмигрантов.

Книги Ивана Шмелева «Лето господне» и «Солнце мертвых»

С искренностью и теплотой автор воскрешает атмосферу детства, а вместе с ней – утраченную дореволюционную Россию. Впервые «Лето Господне» публикуется в 1933 году в Белграде, «Богомолье» — в 1935 году там же. На родине Шмелева книги выходят в свет лишь в конце 80-х.

Последний период творчества русского писателя отмечен усилившейся тоской по родине. Шмелев обращается к воспоминаниям опоездке 1896 года и создает очерк «Старый Валаам». В 1936 году, используя жанр сказа, пишет роман «Няня из Москвы», главной героиней в котором выступает вынужденная уехать в эмиграцию пожилая женщина.

Иван Шмелев с женой, племянницей и ее ребенком в Париже

Шмелев настолько ненавидел большевистский режим, что воспринял вторжение фашистов в СССР как божье провидение. В письме к философу Ивану Ильину нападение Германии назвал «подвигом Рыцаря, поднявшего меч на Дьявола» и выразил надежду, что свержение власти коммунистов откроет путь для духовно-нравственного возрождения страны.

Иван Шмелев был глубоко верующим человеком

В 1948 году Иван Сергеевич начал работу над романом «Пути небесные». Произведение осталось неоконченным из-за смерти автора, но по созданным главам очевидно, что тот хотел показать осуществление божьего промысла в реальном мире.

Владимир Путин возлагает цветы на могилу Ивана Шмелева

В советский период творчество Шмелева расценивалось как антисоветское. Публиковать книги писателя-эмигранта начали лишь в перестройку. В 1993 году в Алуште открыли посвященный ему дом-музей, и вскоре автор заслужил признание и на своей родине.

Личная жизнь

Иван Шмелев женился в 20 лет, вскоре после поступления в университет. Его супругой стала Ольга Охтерлони. Необычная фамилия объяснялась происхождением из знатного шотландского рода. Ее предки перебрались в Россию в конце 18 века. Отец Александр Александрович стал героем обороны Севастополя.

Иван Шмелев с женой Ольгой и сыном Сергеем

Брак с Ольгой Александровной был счастливым, вместе пара прожила 40 лет. Именно жена вскоре после рождения сына Сережи в 1896 году уговорила тогда начинающего писателя посетить Валаам. Она скончалась в 1936 году. Иван Сергеевич пережил ее на 14 лет.

Смерть

Вместе с другими писателями русской эмиграции Иваном Буниным и Дмитрием Мережковским Шмелев дважды включался в число претендентов на получение Нобелевской премии. Тем не менее, стать победителем ему не удалось. Чем старше становился писатель, тем больше материальных затруднений он испытывал.

Могилы Ивана и Ольги Шмелевых в Париже и России

Иван Шмелев скончался в 1950 году, 24 июня. Причиной смерти стал сердечный приступ. Его похоронили на кладбище города Сент-Женевьев-де-Буа, но сейчас его останки покоятся в некрополе Донского монастыря, расположенного в столице России. Перезахоронение состоялось в 2000 году. Сюда же перенесли останки Ольги и Сергея Шмелевых.

Что по воспоминанию русского писателя ивана шмелева

Ни одна встреча в нашей жизни (будь то человек или книга) не происходит случайно, так и Шмелёв, вошел в мою жизнь тогда, когда я так остро переживала состояние, которое теперь бы назвала ощущением «богооставленности», а тогда, в конце 90-х – чувством невыразимой тоски, растерянности, придавленности. У меня пропало тогда ощущение Родины. Моя повседневная жизнь, с ее бытовыми подробностями, угнетала меня. И еще была смертельная болезнь мамы и предчувствие скорого сиротства. Стыдно признаться, но даже мой трехлетний ребенок не помогал мне справиться с унынием. Мир ограничился видом из окна: синяя полоска леса где-то вдали от моей жизни, застывший, застывший, какой-то окаменевший кран возле остановившейся стройки. Бесконечные ряды гаражей, куда по воскресениям ныряют уже в приподнятом настроении мужички. И такая тоска…

И вдруг – Шмелёв, Замоскворечье, Горкин, масленицы, Пасха…

Помню, когда я читала «Лето Господне», пребывая в состоянии какого-то радостного изнеможения и абсолютного счастья, постоянно ловила себя на мысли: непрочитанных страниц становится все меньше и меньше, ну вот прочитаю я все до конца, а что же я потом делать-то буду? Как будто пришел в мой дом нежданный, но вмиг ставший необходимым человек, и я не нарадуюсь, не наговорюсь, не налюбуюсь, а время неумолимо движется к ночи, и ему уже пора уходить …

Но человек и писатель Иван Сергеевич Шмелёв остался со мной. Словно открылись шлюзы, и сама Жизнь хлынула в мой тесный мир, живительной влагой освежая все ее подробности, делая их какими-то одинаково значимыми, яркими. Писатель подарил мне мою Родину, которой я, оказывается, никогда не знала, придал объем, вкус и цвет всем явлениям и предметам. Показал, что действительно Царствие Небесное внутри нас. И только от нас зависит, сумеем ли мы услышать и увидеть Божий мир вокруг. Понять, что он действительно Божий.

Глазами семилетнего ребенка смотрит Шмелёв на мир. И видит его таким, каким он и был задуман. И нет в этом мире плохих людей, они просто все разные и все такие прекрасные … И праздники, и будни, и строгий пост и разговение, и кухонный «дым коромыслом» и праздничное убранство богатого стола, и колокольный звон и нестройное пение на кухне – все одинаково значимо, во всем Бог. В каждом звуке, в каждой хлебной крошке… В этом мире, так подробно описанном во всех его житейских деталях, нет быта, а есть бытие. Есть жизнь – значительная, приподнятая, молитвенная, в ней все так дружественно человеку, так поэтично. В ней все живут как бы на облаке, одновременно крепко стоя на кажущейся безгрешной земле, и этот способ жизни выглядит единственно правильным. Вот и ко мне пришел этот мужественный и нежный человек и сказал: вот лес, вот дети, вот Бог, вот Жизнь. Радуйся и будь мужественна. Впервые увидев фотографию писателя, я вздрогнула – неужели можно жить с таким лицом? (Нечто подобное я испытываю, когда вижу фото Б. Пастернака). Такие у них искренние, исстрадавшиеся, беззащитные лица… Родные лица…

Иван Сергеевич был очень хрупким, нездоровым человеком, с поразительным мужеством и достоинством выполнившим свое предназначение на земле. Писателем, заплатившим за свой выдающийся дар страшную цену: теряя все, что ему было дорого в этом мире, – Родину, единственного, горячо любимого сына, жену – он мучительно, медленно приближался к Тому, Кто так щедро одарил его в самом начале жизни и с Кем он так явно соединился в ее конце.

Жизнь писателя была наполнена чудесами. Некоторые из них он описал, о некоторых можно узнать из воспоминаний о нем.

Встреча со старцем Варнавой Гефсиманским, жившим в Троице-Сергиевой Лавре, определила и направила жизнь И. Шмелёва. «Молитвы поешь … пой, пой», – эти слова старца Варнавы стали пророческими – он благословил И. Шмелёва всю жизнь «молитву петь» – молитву Святой Руси. В момент последней встречи И. Шмелёв, начинающий литератор и студент юридического факультета Московского университета, переживал период духовных искушений: «От Церкви я уже отшатнулся, был если не безбожник, то никакой… Я питал ненасытную жажду “знать”. И я многое узнавал, и это знание уводило меня от самого важного знания – от Источника Знания, от Церкви». И снова будущий писатель получает благословение пророческими словами: «Превознесешься своим талантом». Значительно позже он осознал, что его писательский труд – исполнение благословения старца, послушание Церкви и России.

Читать еще:  Открытки 3 ноября поминальная суббота

В рассказе «Милость преподобного Серафима» описано чудо исцеления писателя от тяжелого многолетнего недуга, накануне назначенной операции в мае 1934 г. После горячей молитвы прп. Серафиму (до этого, как писал И.С. Шмелёв: «… крепкой веры и прочной духовности не было во мне») он, уже практически ничего не евший и весивший 45 килограмм, был исцелен, а операция отменена. «Я почувствовал, что Он, Святой, здесь с нами … Никогда в жизни я так не чувствовал присутствие уже отошедших… Я как бы уже знал, что теперь, что бы ни случилось, все будет хорошо, все будет так, как нужно… Он со мной, я под его покровом, в Его опеке, и мне ничего не страшно… Во мне укрепилась вера в мир иной, незнаемый нами, лишь чуемый…»

Трудно представить, что «ЛетоГосподне», рождающее ощущение света, гармонии, умиротворенности, создавалось не на одном дыхании, а на протяжении многих лет (с 1927 по 1944 гг.). Создавалось человеком, терзаемым внутренними противоречиями, поисками веры, мучительными воспоминаниями, а последние 12 лет жизни, после смерти жены – одиночеством и тяжелыми депрессиями. «… Я все эти 11 лет со дня ее смерти заполняю пустоту работой. Мне были даны предельные испытания, Вы знаете. Я до сей поры – Бога ищу и своей работой, и сердцем (рассудком нельзя!)». (из письма К. Деникиной, незадолго до смерти).

Последние главы дописывались в Париже, в его квартире в квартале у Порт Сент-Клу, подвергшемся сильнейшим немецким бомбардировкам: «… пока жив, – пишу… – и сам дивлюсь. Написал 6 глав второй части “Лета Господня” … Еще одна глава, и будет завершено. А все бомбы! Они попали как раз в мою рабочую струю, но я не расплескался, а собрался! Да еще как! Думаю – милость Божия…» (из письма М.С. Рославлеву). Адресат вспоминает свое посещение И.С. Шмелёва в сентябре 1943 г.: «Многоэтажных зданий, расположенных как раз напротив квартиры Ивана Сергеевича, как не бывало: сплошная куча развалин. Квартирка писателя была усыпана осколками оконных стекол, спинка кожаного стула за рабочим столом изрешечена этими же осколками. В комнате разметано все. Но “святой уголок” совершенно цел. И более того, перед ним оказался еще и новый образок, точнее, картинка с изображением одной итальянской Мадонны, хорошо известной Ивану Сергеевичу. Она висела на стене в квартире как раз напротив его окна, и где жила одна горбунья, француженка… Теперь ни этого дома, ни бедной горбуньи уже не существовало, но каким-то чудом, вырванная из своей рамки и слой воздушного тока вдутая сквозь деревянную рамку картинка, но не порванная и даже не поцарапанная, оказалась в квартире много раз любовавшегося ею писателя-иностранца, присоединенная к другим пощаженным бомбами священным изображениям». Голос писателя благоговейно дрожал, когда он рассказывал об этом чудесном событии – «а в особенности, когда он снял со стены отрывной “Инвалидный календарь” и уточнил нам, что это все случилось 3 сентября, в тот день, когда составителям этого календаря “почему-то” как раз захотелось поместить небольшую выдержку из рассказа Ивана Шмелёва “Заступнице Усердная”…»

Чудом можно считать и саму кончину писателя. Последниег оды жизни Шмелёв мечтал провести в православном монастыре. «Я должен быть ближе к монастырю: мне нужен воздух моей родины». В 1950 г. он получил приглашение поселиться в русском женском монастыре Покрова Божией Матери в Бюсси-ан-Отт. День переезда стал последним днем его земной жизни. «… Весь день он ощущал красоту Божьего мира: он был напоен ею; он впитывал в себя и этот чудесный воздух; он согревался солнцем, любовался травкой и полевым цветком; он слушал шум леса, он видел птиц в лесу», – вспоминал его спутник.

В монастыре писателю отвели келью с видом на монастырский сад и дальний лес. Косые лучи заходящего солнца, колокольный звон к вечерней службе, беседа с настоятельницей монастыря матушкой Феодосией – последние земные переживание И.С. Шмелёва. Матушка Феодосия рассказывала, что он был в духовном восторге, «много раз крестился». Это была молитва благодарности Богу за радость и полноту ощущения жизни, за все чудеса и откровения Божии. «И когда он был полон этой благодарности к Богу, тогда Последний закрыл ему глаза. Послал ему вечный покой…» (А. Карташев). Он тихо скончался на руках у матушки Феодосии 24 июня 1950 г. В этот день совершается по церковному календарю празднование памяти св. ап. Варнавы, небесного покровителя старца Варнавы Гефсиманского. Смерть писателя стала таинственной встречей со «своим» старцем.

Не может не восхищать сама личность И.С. Шмелёва. По воспоминаниям В. Маевского, «…его ум и его талант все же как-то бледнели и отходили на второй план перед необыкновенной прелестью его личного характера». Автор подчеркивает необычайную мягкость и благородное изящество всего его душевного облика, физическое неприятие и отвращение ко всякой лжи, притворству и фальши во всех видах.

«Сейчас какой-то мистраль дует, и во мне дрожь внутри и тоска… Доживаем дни свои в стране роскошной, чужой. Все – чужое. Души-то родной нет, а вежливости много» (из письма Куприну).

«Небольшого роста, худенький, с лицом аскета, с быстрыми движениями, сразу загорающийся – Иван Сергеевич также страстно реагировал на малые дела, как на большие. Судьбы какой-нибудь птички, выпавшей из гнезда, его так же волновала, как и крупные события. Когда летом мы жили на “лоне природы”, он по нескольку раз в день приезжал на своем непомерно большом велосипеде рассказать о новой мысли, мелькнувшей у него, или о том, что у Ольги Александровны пироги подгорели… Поделится впечатлением с мужем или со мной и торопливо уезжает» (из воспоминаний К. Деникиной).

В эмиграции супруги Шмёлёвы жили постоянной памятью о своем сыне – болезненном, вымоленном и выхоженном ими обожаемом ребенке. Офицер Добровольческой армии Деникина Сергей Шмелёв был хладнокровно и цинично расстрелян большевиками в Крыму в 1921 г. в возрасте 25-ти лет. Памяти Сережи посвятил отец свою самую трагическую книгу «Солнце мертвых»:

«Вот – итог жизни русского писателя. Отнято – все. Не уменя одного. Терплю. Но от своих – особенно горька неправда». Непостижимо, но именно от «своих» – писателей русского Зарубежья, среди которых было немало жестоких и завистливых врагов, страдал в последние годы жизни И. Шмелёв. Не минула и его чаша предательства, клеветы, даже травли. Но и это нисколько не озлобило мягкого и благородного человека. В письме В. Маевскому, вызвавшемуся через газету выступить в защиту своего друга, И.С. Шмелёв пишет: «… Достаточно, что Вы это сделали для меня… Ценю дружеский порыв, но решительно прошу статью не отсылать. Передайте мне на память. Довольно! Недругам моим прощаю».

Но была в бесприютной эмигрантской жизни Ивана Шмелёва одна пронзительно трогательная и поэтичная страница. Это его общение со «вторым сыном», крестником – племянником жены Ольги Александровны, ребенком-французом Ивом Жантийом-Кутыриным. Ивушкой, как ласково называл его русский писатель. «Он воспитывал меня, как русского ребенка, я гордился этим и говорил, что только мой мизинец является французом. Святой долг крестного он видел в том, чтобы привить мне любовь к вечной Росси, это для меня он написал “Лето Господне”. И его первый рассказ начинался словами: “ Ты хочешь, милый мальчик, чтобы я тебе рассказал про наше Рождество”», – вспоминал Ив Жантийом-Кутырин в своей книге «Мой дядя Ваня».

Как черепаха всюду носит свой дом, так и семья Шмелёвых несла с собой Православие, свой русский образ жизни, быт, не желая расставаться со своей Россией. «Шмелёвы принесли с собой русские традиции. Церковные праздники отмечались по всем правилам. Пост строго соблюдался. Мы ходили в церковь на улице Дарю, но особенно часто – в Сергиевское подворье… В мой день Ангела и день рождения всегда были праздники, подарки. Я всякий раз с нетерпением ждал их. Мой рост дядя Ваня отмечал на стене…»

Катанье яиц на Пасху, рождественские елки, украшенные самодельными игрушками (к покупным относились с презрением), пение праздничных тропарей, блины, ряженые на Масленицу, русская кухня – как это все обогатило жизнь маленького француза! Чего только стоило совместное проживание в Ландах на берегу озера, где Шмелёвы снимали дом на летние месяцы. «Дядя Ваня иногда водил меня вокруг озера. Это было настоящее приключение. На другой стороне виднелся заброшенный дом, называвшийся домом с приведениями. Туда ходить было нельзя. Дно озера заросло камышами. От запущенного, заваленного буреломом леса веяло таинственностью. Она еще усугублялась рассказами дяди Вани о русалках, о леших, о Бабе Яге Костяной ноге. Тщетно мы искали избушку на курьих ножках. К ней невозможно было приблизиться, поскольку мы не знали волшебного слова…»

Всю свою неизрасходованную родительскую нежность обратили Шмелёвы на мальчика Ивушку: «Тетя Оля для защиты от палящих солнечных лучей сшила мне красную шапочку, из кукурузных волосков научила меня делать усы…» «Дядя Ваня догадался сделать второе седло на горизонтальной раме велосипеда, перед собой. Он увозил меня в дальние прогулки, открывая новые края: леса, озера, деревни…» Иван Сергеевич учил Ивушку любить и понимать французскую литературу, Ольга Александровна пела ему песенки, знакомые всем русским детям, читала Жития святых. До конца своей жизни входил Иван Сергеевич во все, что происходило с крестником, заботился о его духовном, интеллектуальном развитии, беспокоился о здоровье, помогал деньгами…

Эта бескорыстная и деятельная любовь принесла свои плоды: Ив Жантийом закончил Сорбонну, получив диплом математика и лицензию преподавателя русского языка, защитил докторскую диссертацию по лингвистике, преподавал русский язык для ученых в Центре научных исследований. Знаменательно, что его жена Серена, итальянка, перешла в Православие с именем Евфросиния.

В 2000г. Ив Жантийом передал Российскому Фонду Культуры огромный уникальный архив Ивана Шмелёва и выполнил волю «дяди Вани» – способствовал перенесению праха Ивана и Ольги Шмелёвых на Родину, в некрополь Донского монастыря в Москву, где сохранилось семейное захоронение Шмелёвых.

Когда-то именно своему «второму сыну» сказал И.С. Шмелёв вещие слова: «Один из признаков доброй культуры – благодарность…Помни мои слова: придет время, и все станут на место, которое им свойственно». Шмелёв занял свое место в русской и мировой культуре – место выдающегося писателя. Для всех русских людей и особенно для нас, никогда не видевших свою Родину в ее истинном величии и красоте, он стал человеком, сохранившим, собравшим ее по золотым крупицам во всем ее малом и ежедневном, что так легко забывается и выветривается из человеческой памяти и что составляет самую ее суть и отражает высший смысл.

Москва в романе Ивана Шмелева Лето Господне

МОСКВА В РОМАНЕ ИВАНА ШМЕЛЕВА «ЛЕТО ГОСПОДНЕ».

Тело великого русского писателя Ивана Шмелева перезахоронено в некрополе Донского монастыря. Умирая, писатель завещал погрести себя рядом с могилой отца. Только в 2000 году это стало возможным осуществить. Париж отпустил великого русского писателя на Родину, которой он посвящал свои книги. Одна из таких книг — автобиографичный роман «Лето Господне». Именно ребенок становится в романе главным действующим лицом, через восприятие которого читатель знакомится с Москвой прошлого столетия.

Из истории литературы 19 века известно, что русские писатели неоднократно обращались в своих произведениях к Москве или к теме детства. Обращались к Москве Грибоедов, Жуковский, за несколько лет до «Горе от ума» написавший повесть «Марьина роща», Островский, из 47 пьес которого в 29 действие происходит в Москве. К Москве исторической обращались Пушкин и Лермонтов. Москву 70-х годов 19 века талантливо изобразил П.Д.Боборыкин в романе «Китай-город». К теме детства обращались С.Т.Аксаков, Ф.М.Достоевский. А если вспомнить одну из самых «московских» книг Л.Тостого «Анна Каренина», где действующими лицами можно смело назвать Смоленский бульвар, Охотный ряд, Тверскую улицу, Воздвиженку, пруды зоологического сада, то станут понятны и генетические корни романа «Лето Господне».

Из биографии Шмелева мы знаем, что в пору своей юности он особенно увлекался творчеством Толстого. Вспомним первую часть трилогии Толстого «Детство», где повествование ведется от первого лица главного героя Николеньки Иртеньева. Шмелев в своей книге как бы соединяет детскую непосредственность Николеньки с образом Москвы в «Анне Каренине», привносит в него православное содержание, добавляет мотив воспоминания, и перед читателем предстает самобытнейшее произведение литературы русского Зарубежья! Зарисовки быта, архитектуры и природы столицы, оживляемые в памяти писателя, помогают ему полнее раскрыть духовный смысл Православия.

Детство Ивана Шмелева прошло в районе «широкого, теплого Замоскворечья» в семье известного в то время подрядчика по строительным работам. Мир ребенка в романе охраняется старым Горкиным, плотником и любимцем отца мальчика. Всегда рядом — поверенный по делам семьи Василь-Василич, знающий меру плут и вообщем-то честный человек по отношению к хозяйскому добру. Отдельное место в сердце ребенка занимает его отец, а вот мать на страницах книги появляется эпизодически, ее описание дается Шмелевым незначительными штрихами. Прочие люди в глазах ребенка предстают в особом свете любви, поэтому в романе трудно найти изображение темных сторон человеческой души. Даже дядя, казавшийся во время болезни отца алчным кредитором, в конце романа оказывается любящим родственником. Шмелев точно изобразил чистоту детской души, не обремененной тяжестью греха. Поэтому-то книга представляет собой яркую зарисовку московской жизни конца 19 века. Это Москва глазами чистой детской души.

Любой район старой Москвы имеет свое лицо, свои обычаи, традиции, свои храмы. Но представление о городе в первую очередь могут дать его жители. Мир шмелевской Москвы богат и разнообразен своими героями. На страницах романа перед читателем проходят образы рассыльных и банщиков, плотников и каменщиков, дворников и сторожей, пекарей и торговцев, священников и нищих. Одни образы взяты с самой натуры, другие описаны так, словно это сказочные персонажи.

Таким предстает молодой пастух в главе «Егорьев день». Поздняя Пасха. Утро. Над Москвой разлита розовая заря. Рожок в руках старого пастуха превращается в волшебную флейту. Писатель изображает игру на обыкновенном деревенском рожке: он «заиграл так громко, что даже в ушах задрезжало. потом заиграл тоньше. стал забирать выше, жальчей, жальчей. — и вдруг заиграл веселое. «. Самое волшебство начинается, когда рожок в руки берет молодой пастух. Плач стоит на улице, но такой «приятный и сладостный», а потом, вдруг, переходит в плясовую, и «пошла плясать улица. «.

Читать еще:  Священники непоминающие патриарха кирилла

Не менее ярко Шмелев рисует москвичей во время церковных и народных гуляний и праздников. На Пасху двор, где живет мальчик, преображается: люди в цветных пасхальных одеждах, их волосы помазаны маслом, они просят друг у друга прощение и радостно приветствуют себя: «Христос Воскрес!». Сладкая пора детства героя медленно, но верно проходит в памяти Шмелева: «и люди золотые, и серые сараи золотые, и сад, и крыши. и небо золотое, и вся земля». Даже обитатели знаменитого Хитровского рынка, закрытого уже после революции большевиками, показаны не как уголовники, воры и убийцы, а как «случайный народ», пропащий, опустившийся до нищеты, но «от с л а б о с т и» своей. А если так, то его жалеть, а не хаять, следует. Таким же вниманием окружена «вроде юродная» Пелагея Ивановна, выжившая из ума женщина, но со складной русской речью. Ее слова в доме воспринимаются не иначе как пророческие. Впрочем, не только она, но и некоторые другие образы обладают ореолом святости, несмотря на то, что ведут самую обыкновенную жизнь.

Мир горний и мир дольний сливаются в лете Господнем так, что порой читатель не чувствует хода реального времени, — это один бесконечный круг церковного богослужения, когда и люди, и святые предстоят в молитвенном единении. Так старичок-торговец в одном тулупе жмется от московского мороза, а рядом — бумажный Ангел за витриной магазина «прижался к стеклышку и мерзнет». Горкин во сне ребенка «сливается» с царем Соломоном, а уже на следующий день он, «как мученик, ребрышки все видать», состязается с немцем на льду Москвы-реки. Маленький штрих к портрету и перед читателем сразу возникает образ Василия Блаженного! И противостоит ему не простой немец, а сам Ледовик, которому не только «мороз, ему все нипочем». Уже от лица автора звучат грустные слова о прошедших временах: «до сего дня живо во мне нетленное: и колыханье, и блеск, и звон, — Праздники и Святые, в воздухе надо мной, — небо, коснувшееся меня». Не только в памяти остались знакомые с детства Пушкин, московские святители Петр, Алексей, Иона и Филипп, чьи именины празднуются так, будто это живые люди, и покровитель Москвы «святой Егорий», — их настоящее место в сердце уже ставшего взрослым человека. Мир людей в романе тесно соприкасается с образом Москвы златоглавой.

Колокольные звоны, чудотворные иконы, московские храмы и монастыри наполняют пространство романа. Это то, что окружает маленького героя, на что он смотрит большими удивленными глазами. Перед читателем открывается дивная картина православной Москвы, где «Спас-Наливки. Розовенькая, Успенья Казачья. Григорий Кесарейский, Троица-Шаболовка. Риз Положение. а за ней, в пять кумполочков, розовой-то. Донской монастырь наш, а то — Данилов. А под нами-то, за лужком. белый-красный. кака колокольня-то с узорами, с кудерьками, а?! Девичий монастырь это. Кака Москва-то наша. «. Сколько храмов, столько раз перекрестится Горкин, каждой церкви — свой поклон. На Крестный ход выходят все приходы с хоругвями так, будто это один большой собор движется на встречу Христу и Богоматери! Мелькают по улочкам Москвы хоругви с Пятницкой, с Ордынки, с Ильинки, проходят с иконами из Кадашевской слободы, — вся Москва «сияет Праздниками, Святыми, Угодниками, Мучениками, Преподобными. «. И только стон благовеста, перекликаясь с веселым золотым перезвоном, стоит над рекой: «По-мни!». Москва-река, как соборы и святые, одухотворена. Она дышит, она «вольной водицей пахнет», с ней, с кормилицей, можно поздороваться, она же молчит и серебрится; и только на глыби ее лежит девушка-утополенница — «как живая, вся в своем образе природном».

Возвышается над рекой Кремль — древнерусская крепость, образ которой формировался на протяжении трех веков (с конца 15-го по конец 18-го). Кремль для мальчика все равно, что другой город, в который можно поехать только на большой праздник. Он внимательно слушает, как Горкин с гордостью вспоминает время, когда они артелью работали в Кремле. Старая крепость вызывает чувство большой гордости за Москву. Сколько храмов, сколько монастырей только за одними стенами с мощными башнями и двуглавыми орлами! Писатель помнит эти стены не просто кирпичами, для него это «древний камень, и на нем кровь, святая». В соборах живут святые, цари не умерли, а спят в ожидании, когда «Воздвижется Крест Харсунский, из Кремля выйдет в пламени». С какой ответственностью приступает артель плотников к выполнению сложных подготовительных работ по иллюминации Кремля! Вся Москва ведь потом будет говорить! Под Святыми Воротами на Красной площади «шумит уже вербный торг». Святые Ворота — это ворота Спасской башни. Проходя через нее, любой человек должен был снять шапку и перекреститься. За выполнением этого обычая следила охрана башни. Если кто-то из приезжих не снимал шапку, его отлавливали и заставляли отбивать пятьдесят поклонов перед Спасом. Прямо над воротами размещалась икона Спаса Нерукотворного, один из наиболее почитаемых образов всего православного мира.

На Пасху в Кремле всё окрашивается в праздничные тона: суеверный Антипушка, упористая Домна Панферовна, Иван Грозный в алтаре Архангельского собора, Царь-колокол, в который залезают «для здоровья», Царь-пушка и «под ней рожа страшная-страшная», Иван Великий с узкой каменной лестницей, ведущей на самый верх колокольни. Кремль живет своей жизнью, одновременно празднуя вместе с людьми Пасху. Воспоминания писателя о детстве, стирают границы между прошлым и настоящим.

На исходе лета вся Москва собирается есть яблоки. Стоит над городом Яблочный Спас! Стилистически Шмелев выделяет некоторую близость между самыми обыкновенными яблоками и районами Москвы. «Вот и Канава, — говорит Горкин и показывает на стоячую воду, — вот и Болото по низинке». Вскоре происходит встреча с торговцем яблок Крапивкиным, который предлагает им разные сорта: «вот белый налив. вот ананасное-царское. вот анисовое монастырское. вот титовка. «. В романе «Лето Господне» каждый праздник, будь-то Святки, Масленица, Пасха или Яблочный Спас невозможно представить без какой-нибудь части старой Москвы. Так, например, яблоки из сада Донского монастыря «особенно духовитые — коричневое и ананасное». Нельзя представить первопрестольную без гаранькинских расстегаев, без отборной ветчины «Арсентьича» в зеленом горошке, слава которым «на всю Москву-с!».

Ранней весной каждый дом наполняется веточками вербы, весело, перезвоном, на Пасху Москва открывает окна после Великого Поста, а на Радуницу всем миром пойдет в «замоскворецкую палестину», Данилов монастырь. В романе становится возможным охватить одним взглядом всю древнюю столицу. С высоты Воробьевых гор она кажется мальчику игрушечной с золотыми крестиками на маковках церквей. Когда Сергей Иванович, отец мальчика, читает стихи Федора Глинки, все внимательно их слушают, и слезы у всех на глазах, и возглас Крынкина, хозяина трактира: «Да ведь это-то, прямо. во-от, куда дошло, в-вот. Ну вся-то тут Расея наша. «.

Горбатые московские улочки с деревянными домами, люди, живущие в этих домах, храмы, куда они приносят свои радости и скорби, — всё это микромир одного человека, который смог сохранить чистоту детской души и поделиться ею с другими. Этот человек — Иван Сергеевич Шмелев. Светлая ему память!

Иван Шмелев. Литература русского зарубежья

Все лекции цикла можно посмотреть здесь .

Иван Сергеевич Шмелев. Самое известное его произведение, написанные до революции называлось «Человек из ресторана» и можно сказать, что в этом произведении он нашел то особенное, что отличало его от других писателей. Повествование ведется от первого лица, причем от лица официанта. И даже не просто официанта, а официанта старого пошиба, который носит баки, такой немножечко чинный, в отличие от официантов более позднего времени, более юрких что ли. Он настолько точно изобразил эту речь, что вся история, рассказанная этим официантом произвела очень сильное впечатление на современников. Более того, в трудные годы, когда он в Крыму будет голодать, официанты, которые в Крыму были и знали это произведение, они бесплатно его кормили.

Так вот, особенность Шмелева в том, что у него был хороший слух на устную речь, причем он мог воспроизводить разных людей. У него могли своим голосом говорить интеллигенты, какая-нибудь необразованная «Няня из Москвы» –это известный его роман, написанный в эмиграции и так далее. Самые знаменитые книги «Лето Господне» и «Богомолье» — повествование ведется от лица мальчика, маленького мальчика. Здесь нельзя сказать, что это такой же сказ, как называется такая речь с характерными признаками, как в других произведениях, но признаки сказа здесь сохранены. Но голоса других людей, которые мы слышим, они проходят как бы сквозь сознание мальчика и даются таким образом.

Что подвигло Шмелева оказаться за границей. По началу в годы смуты он не хотел никуда уезжать, даже купил маленький домик в Алуште, там он написал очень известное произведение, можно сказать, что это написано сказом, похожим на духовный «Неупиваемая чаша», но именно в Крыму он потерял своего сына. Он был расстрелян красными, хотя вроде бы ему была обещана амнистия, как вообще не участвовавшему в боевых действиях и после этого – это действительно душевная рана, поскольку для Шмелева сын… он к сыну относился, как обычно матери относятся – с трепетом. Он уехал за границу, хотя еще даже все равно какие-то надежды на то, что была случайность у него теплились довольно долго. Но первое произведение, написанное за границей, называется «Солнце мертвых» — это как раз описана крымская жизнь. Сказать, что там есть твердый сюжет – нет – основное, что происходит – это ослепительное солнце, ликующая природа, внизу колышется моря, а здесь страшный голод, и умирают люди, и звери, и птицы. И этот мир умирающий при таком ликующем солнце был воссоздан настолько поразительно, книга сразу была переведена на очень многие языки.

И после этого произведения он становится европейски известным писателем, почему он тоже был одним из претендентов на Нобелевскую премию. Он написал довольно много за рубежом, но он был писатель не ровный и не все одинаково получалось.

Самые его известные книги – это «Лето Господне» и «Богомолье». На свет они появились очень своеобразным образом. У него был племянник – полуфранцуз, полурусский — Ив Жантийом. Именно для него он попытался по началу рассказать, что такое были эти самые церковные праздники, которые отмечались в России и глазами именно ребенка, то есть вспоминая себя самого. И так был написан сначала очерк «Яблочный Спас», потом появился следующий-следующий. По началу – это были маленькие очерки, которые печатались в газете «Возрождение» — одной из ведущих газет русского зарубежья. Постепенно стало понятно, что появляется книга, рождается и по началу он пишет «Лето Господне», потом вспоминает одно паломничество, которое он мальчиком совершил вместе с семьей в Троице-Сергиевскую лавру и другой сюжет прочерчивается – маленькое путешествие и так появится книга «Богомолье».

«Богомолье» было написано довольно быстро, а вот «Лето Господне» потихонечку-потихонечку появлялось в виде отдельных очерков, потом собиралось в книгу. И закончено будет аж в 1948 году. Две книги, которые взаимно дополняют друг друга, потому что «Богомолье» — это из Москвы в Троицу, такая линия прочерчена, линейная композиция. А «Лето Господне» идет по календарному циклу с остановкой на основных церковных праздниках. И подзаголовок «Лето Господне. Праздники — Радости – Скорби». Начало книги действительно полна детских радостей от восприятия мира. Начинается с Великого поста – Великий пост изображается, как тоже совершенно особый и радостный мир. А заканчивается скорбями, потому что в конце книги – это сюжет о том, как погиб его отец. Его сбросила необъезженная лошадь, после чего в сущности несколько глав посвящены тому, как он уходит из жизни и, что происходит вокруг и мир вокруг мрачнеет. Книга как раз на мрачной ноте заканчивается, в отличие от «Богомолья», которая наоборот полна света.

Получилось так, что эти взаимно дополняющие книги произвели очень сильное впечатление на очень многих русских за рубежом – это стало настольной книгой, например, Константина Бальмонта. Он держал ее у кровати рядом с Евангелием. Старейший писатель Владимир Иванович Немирович-Данченко – брат известного театрального режиссера очень высоко ценил. И даже противница Шмелева литературная – Зинаида Николаевна Гиппиус, прочитав «Богомолье» написала ему совершенно восторженное письмо, что именно Ваша душа могла это все схватить и это все вернуть. В сущности, что сделал Шмелев в этих книгах – он воскресил эту старую Москву, старокупеческую Москву, но не то купечество, которое мы знали по Островскому, которое вошло в русскую литературу, как «мир темного царства», а как раз другая купеческая среда – очень религиозная, построенная на очень таких нравственных принципах, поскольку купец, если дает слово, он должен его выполнить. То есть эта вся среда воспроизведена очень точно. И один из тоже очень важных персонажей – это его дядька Горкин, который как бы воплощает в себе черты человека, похожего на святого и который наставник этого маленького Вани, собственно главного героя этого произведения.

Надо сказать, что биография Шмелева в эмиграции тоже как-то соприкасается, он там стал человеком очень верующим и на православной основе пытался построить и свой художественный мир, что не так часто удается. Ему в основном это удалось, в лучших, по крайней мере книга. И мир он воспринимал совершенно своеобразным образом в 1943 году во время бомбардировки Парижа он остался… позже встал, нежели надо и в это время произошел взрыв, когда он еще находился в постели. Окна были выбиты, стеклами был посечен его кабинет. То ли действительно был голос сына, который его остановил, то ли ему потом стало казаться, что это было так. Но он воспринимал, что сын оттуда его остановил в этот день. В разбитое окно влетела репродукция Богоматери художника XV века Бальдовинетти и на календаре в этот день он увидел отрывочек из одного из своих сочинений, посчитал, что это был какой-то особый знак.

Надо сказать, что именно особенность Шмелева в эмиграции, что такие знаки он пытался замечать и его произведения наполнены некими знаками, которые заставляют задуматься не только о сиюминутном, но и о чем-то большем и важном в жизни человека.

При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров»

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector
×
×