2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Мочалин федор ильич автобиографические воспоминания

Воспоминания об Ильиче

(Из 10-томника «Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине, Т. 1. Воспоминание родных)

I. СЕМЕЙНАЯ ОБСТАНОВКА

(Родители В. И. Ульянова-Ленина и их время)

Отец Владимира Ильича, Илья Николаевич Ульянов, был родом из бедных мещан города Астрахани. Семи лет лишился он отца. Своим образованием — а он получил не только среднее, но и высшее — он обязан всецело своему старшему брату Василию Николаевичу. Не раз в жизни вспоминал Илья Николаевич с благодарностью брата, заменившего ему отца, и нам, детям своим, говорил, как обязан он брату. Он рассказывал нам, что Василию Николаевичу самому хотелось очень учиться, но умер отец, и он еще в очень молодых годах остался единственным кормильцем семьи, состоявшей из матери, двух сестер 1 и маленького брата. Ему пришлось поступить на службу в какую-то частную контору и оставить мечты об образовании. Но он решил, что, если самому ему учиться не пришлось, он даст образование брату, и по окончании последним гимназии отправил его в Казань, в университет, и помогал ему и там, пока Илья Николаевич, с детства приученный к труду, не стал сам содержать себя уроками.

Василий Николаевич не имел своей семьи и всю жизнь отдал матери, сестрам и брату.

Студенческие годы Ильи Николаевича пришлись в тяжелое царствование Николая I, когда родина наша страдала под игом крепостного права, большая часть населения была рабами, которых владельцы их, помещики, могли сечь, ссылать в Сибирь, продавать, как скотину, разрознивать семьи, женить по своему усмотрению. Задавленная, забитая крестьянская масса была совсем некультурной, безграмотной. Там и сям вспыхивали бунты против особо жестоких помещиков, пускались им «красные петухи» (поджоги), но все это было неорганизованно, сурово подавлялось, и опять в деревнях стояли беспросветная тьма и отчаяние, заливаемые единственным утешением, единственным спасением — водкой. А для самых непокорных, для тех, кто не мог подчиниться, оставалось одно: бежать в степи, леса и жить разбоем.

Знать, в старинный тот век
Жизнь не радость была.
Коль бежал человек
Из родного села,

Отчий дом покидал,
Расставался с женой
И за Волгой искал
Только воли одной.

Так пелось в одной народной песне.

Тяжкий гнет над большинством населения, «низшим» сословием, как тогда говорилось, не давал жить спокойно и счастливо честно и искренно любящим свою родину людям сословия «высшего». Они возмущались бесправием своей страны, откликались на западноевропейские революции, говорили о необходимости свободы слова, печати, собраний, о преимуществе выборного начала в управлении и прежде всего о необходимости отмены крепостного права — этого позора, которого ни в одной европейской стране давно уже не было. Те, которые выступали особенно смело, гибли на каторге и виселицах (процесс декабристов 1825 года, петрашевцев 1848 года 2 и др.); остальные затихали и шептались по уголкам и опять, по выражению поэта:

Лежит вокруг мгла предрассветная,
Вихрь злобы и бешенства носится.
Над тобою, страна безответная;
Все живое, все честное косится.

Особенно тяжел стал этот гнет после революции 1848 года, прокатившейся по всей Европе. Как общеевропейский жандарм, стоял тогда на страже самодержавия Николай I, посылая русских солдат проливать кровь, усмиряя революцию в Венгрии. Так сильно еще было тогда самодержавие, что могло позволить себе роскошь подавления восстаний не только в своей стране, но и в соседних.

А в своей было задавлено всякое проявление свободной мысли. Тяжелый гнет лежал и на студенчестве. Лишь в тесных кружках решалась молодежь отводить душу разговорами, петь свои запрещенные песни на слова Рылеева и др. Эти песни слышали потом от Ильи Николаевича его дети вдали от города, в прогулках по лесам и полям 3 .

Надо было пережить то трудное время, чтобы почувствовать огромное облегчение, когда, со смертью Николая I и со вступлением на царство его сына Александра II, началась для России полоса реформ. Прежде всего, решено было отменить крепостное право. Решение это вызывалось, конечно, главным образом необходимостью получить свободные рабочие руки для развивающейся капиталистической промышленности и возраставшим недовольством и бунтами крепостных. Недаром Александр II сказал: «Надо торопиться дать свободу сверху, пока народ не возьмет ее снизу». Освобождение крестьян было таким большим сдвигом, что общее ликование стояло в стране. Это настроение хорошо выражено Некрасовым:

Знаю, на место сетей крепостных Люди придумали много иных, Так. Но распутать их легче народу. Муза, с надеждой приветствуй свободу.

Конечно, скоро началось отрезвление. Первым ударил в набат наш великий провидец Чернышевский, заплативший за это целой жизнью в тюрьмах глухой Сибири; начали возникать и революционные организации молодежи. Но для людей типа мирных, культурных работников открылось все же широкое поле деятельности после тисков николаевского режима, и они с жаром устремились туда. Новые суды, несравненно большая свобода печати, наконец, народное образование — все это звало к себе передовых людей того времени. Народное образование — возможность просвещать вчерашних рабов — это было увлекательно для многих и многих.

Илья Николаевич был из их числа. Он с радостью пошел на вновь открывшуюся должность инспектора народных училищ в Симбирской губернии. До того он был учителем гимназии и был очень любим своими учениками. Внимательно и терпеливо объяснял он им уроки, снисходительно относился к их шалостям, бедных учеников готовил бесплатно к экзаменам. Он был педагогом в душе, любившим свое дело. Но ему хотелось поля работы пошире и хотелось применять ее не для более обеспеченных учеников гимназии, а для самых нуждающихся, для тех, кому всего труднее получить образование, для детей вчерашних рабов.

И поле открылось действительно широкое. В Симбирской губернии было очень немного школ, да и те старинного типа: ютились они в грязных и тесных помещениях, учителя были малообразованные и вколачивали учебу больше тумаками. Надо было насаждать все снова: убеждать крестьян на сходах, чтобы строили новые школы, добывать и другими путями средства для них, устраивать для молодых учителей педагогические курсы, чтобы обучить их преподаванию по новым требованиям педагогики. Надо было всюду поспевать, а Илья Николаевич был один на всю губернию. Затрудняли очень работу тогдашние дороги: тряские, непролазные в грязь или распутицу, ухабистые зимою. Приходилось уезжать из дому на недели и даже месяцы, питаясь и ночуя в грязных въезжих избах. А здоровье у Ильи Николаевича было некрепкое. Но любовь к делу и большая исполнительность и настойчивость побеждали все, и за 17 лет работы Ильей Николаевичем было построено в губернии около 450 школ, были открыты курсы, воспитавшие новых учителей, которые так и звались «ульяновскими».

Дело разрасталось. Илье Николаевичу стали понемногу подбавлять помощников — инспекторов, а сам он был назначен директором. Ему пришлось уже больше руководить делом, но он оставался таким же усердным работником, таким же простым в образе жизни и обхождении человеком. Учителя приходили к нему запросто советоваться, в школах он заменял иногда заболевших педагогов. Большая семья, воспитание детей поглощали весь его заработок, на себя он тратил очень мало, не любил большого общества и удовольствий. Для отдыха от дела любил разговоры с людьми, которых это дело интересовало, любил отдыхать в семье, следя за воспитанием детей, любил игру в шахматы. Требовательный к себе и к другим во время работы, он умел быть увлекательным, веселым собеседником во время отдыха, шутил с детьми, рассказывал им сказки и анекдоты. В разговорах и играх (шахматы, крокет) держал себя с детьми по-товарищески, увлекаясь не меньше их.

Он рано сгорел на большой работе и умер внезапно от кровоизлияния в мозг 12 января 1886 года на 55-м году от роду.

Мать Владимира Ильича, Мария Александровна, была дочерью врача очень передового по своему времени человека. Большую часть своего детства и юности она провела в деревне. Средства у отца были очень ограниченные, семья большая, и молодая девушка, воспитанная строгой теткой 5 , рано привыкла к труду и бережливости. Отец воспитывал дочерей 6 по-спартански: девочки носили лето и зиму ситцевые платья с короткими рукавами и открытой шеей, и платьиц таких было только по две смены на каждую. Пища была простая: даже взрослыми они не получали ни чаю, ни кофе, которые отец считал вредными. Это воспитание закалило здоровье Марии Александровны, сделало ее очень выносливой. Она отличалась ровным, твердым, но в то же время веселым и приветливым характером. Одаренная хорошими способностями, она изучала иностранные языки и музыку и много читала.

Страстно хотелось ей учиться больше, и она всю жизнь вспоминала с сожалением, что отсутствие средств не дало ей этой возможности.

Не находя интереса в нарядах, сплетнях и пересудах, составлявших в то время содержание дамского общества, Мария Александровна замкнулась в семье и отдалась со всей серьезностью и чуткостью воспитанию детей. Подмечая недостатки детей, она терпеливо и настойчиво боролась с ними. Никогда не возвышала она голоса, почти никогда не прибегала к наказаниям и умела добиться большой любви и послушания детей. Любимым удовольствием ее была музыка, которую она страстно любила и очень одухотворенно передавала. И дети любили засыпать под ее музыку, а позднее — работать под нее.

Не было также между родителями, жившими очень дружно, споров или несогласий в вопросах воспитания, что действует всегда так вредно на детей. Всякие сомнения на этот счет обсуждались ими обычно наедине, и дети видели всегда перед собой «единый фронт».

Чувствуя искреннюю любовь, видя, что их интересы всегда на первом плане у родителей, дети и сами приучились отвечать тем же. Дружной, спаянной была наша семья. Жила она очень скромно, только на жалованье отца, и лишь при большой экономии матери удавалось сводить концы с концами, но все же ни в чем необходимом дети не нуждались, и их духовные запросы, по возможности, удовлетворялись.

Читать еще:  Не упоминай имя господа

Мы видим, таким образом, что семейная обстановка и условия воспитания были очень благоприятны для развития ума и характера детей. Детство Владимира Ильича и его братьев и сестер было светлое и счастливое.

Газета «Междуречье»

Main menu

Sub menu

Патриотическое воспитание

Федор Мочалин: «Сталинградская битва дала мне путевку в жизнь»

Автор Елена Данилина • 09.02.2018

Ветеран Великой Отечественной войны, полковник Федор Ильич Мочалин прибыл 2 февраля в Городище из Ленинградской области и принял участие в районном торжественном мероприятии, посвященном 75-летию Сталинградской Победы.

Как узнала районная газета «Междуречье», 25 февраля ветерану исполнится 91 год, а Городище он посетил спустя 75 лет после военных событий. Пятнадцатилетним подростком встретил Федор тяжелую битву на Волге и был принят в молодежный трудовой отряд во время обороны Ерзовки, а затем — в машинно-тракторную станцию р. п. Городище.

— В начале лета 1942 года я, в то время живший в Сталинграде, приехал в Ерзовку для подработки в местном колхозе, — поделился ветеран, — здесь и застал страшную осень. Не забыть мне первую бомбежку Красной улицы в Ерзовке. В доме, где я ночевал, обрушилась стена. Осколками ранило в позвоночник молодую женщину, у которой был грудной ребенок.

Как вспоминает ветеран, в конце лета 1942-го немцы со стороны Сталинграда начали методично уничтожать дома и население в Ерзовке налетами самолетов и обстрелом улиц из пулеметов.

Отметим, очевидец тех страшных событий делает упор на исторический факт – Ерзовка не была оккупирована. Однако фронт подошел вплотную, вплотную было дыхание смерти.

— Самолёты пролетали вдоль Красной улицы так низко, что были видны лица лётчиков. Стреляли из пулемётов по всем и всему «без разбору», — вспоминает Федор Ильич, — Однажды и я попал под такой обстрел, когда переходил улицу с вёдрами воды из Шиловского родника. Пули миновали меня.

Парень рисковал умереть от холода и голода – ведь приехал от еще летом, и теперь стал беспризорным в Ерзовке, без тёплой одежды, обуви и крыши над головой.

— Помню, как за краюшку хлеба выменял я пиджак и сапоги у мужчины, которого, можно сказать, прямо на улице переодели в красноармейскую форму и сразу же, вместе с такими же, как он, приехавшими из города на выходной день, отправили на «передовую», — рассказывает Мочалин, — Надо сказать, что мне тогда повезло. На селе таких, как я, бездомных подростков-школьников оказалось несколько человек. Среди них был и Коля Мирошников, мой одноклассник. Он рассказал мне, что его взяли работать шеф-поваром при втором секретаре Городищенского райкома партии. И что при секретаре райкома собирается команда из таких, как мы с ним, бездомных. Меня в эту команду приняли, но не помощником шеф-повара, как обещал Коля, а в охрану, с винтовкой. Это было в сентябре 1942 года, сразу же после остановки наступления немцев на рубеже у Ерзовки. Размещался секретарь райкома в подвале разрушенного дома на улице, на которой был когда-то наш дом. Мне тогда показалось странным, что у второго секретаря Городищенского райкома партии не было никаких помощников. Позже я узнал, что за районный центр Городище велись ожесточённые бои. Райком партии был разгромлен. Восстановить работу партийного аппарата было не просто.

Организованная команда подростков стала выполнять разные работы и поручения. В начале обороны Ерзовки, когда армия очень нуждалась в продовольствии, ребята помогали в сборе пшеницы, вынесенной населением из церкви во время первых бомбёжек села, и сдавали её войсковым частям. Приходилось доставлять и пакеты с документами в села, куда были эвакуированы жители Ерзовки.

— Запомнилась мне одна такая поездка зимой на попутных машинах в Дубовку, когда пришлось заночевать в доме на окраине села. В жарко натопленном доме, из одной комнаты и печки, столько было красноармейцев, что мне пришлось, согнувшись, как только мог, спать в проёме на пороге входной двери, так как на полу в избе места не было, — вспоминает герой материала, — А осенью в Ерзовку прибыл инструктор и стал нас, подростков, обучать разминированию полей. Но эти занятия быстро прекратились. Наверное, кто-то догадался, что не детское это дело. С ноября начали готовить нас к «посевной компании» – учить на трактористов.

Как рассказывает ветеран, в это время в Ерзовку стали прибывать свежие войска – сибиряки, в белых овчинных полушубках, молодые парни. Чувствовалось приближение Победы. 31 января 1943 года сдался в плен командующий немецкой группировкой войск фельдмаршал Паулюс. Втогого февраля сдалась в плен вся немецкая армия. Однако гул взрывов со стороны Сталинграда не прекращался. В городе добивали отдельные группы фашистов. Ещё раньше, чем сдался Паулюс, через Ерзовку из Сталинграда потянулись бесконечные колонны пленных немцев. Шествие это продолжалось долго и казалось бесконечным.

– Не могу вспомнить, как так получилось и по чьей команде, но в первых числах февраля 1943 года, когда ещё гремела канонада в Сталинграде и шли колонны пленных, был я направлен на Машиннотракторную станцию (МТС), которая находилась в районном центре Городище, только что освобождённом от немцев, – говорит Федор Ильич, – Добирался я в Городище почему-то один, а навстречу мне медленно и молча, как на похоронах, двигались пленные немцы. Вдоль дороги, слева и справа, на заснеженном поле, было разброшено много сгоревших танков – немецких и наших. Забравшись в один из наших танков, я увидел обгоревший труп танкиста. Величиной он был, как мальчик, но правую руку держал на рычаге управления танком. Увиденное вызвало у меня чувство глубокой скорби… Кто он был – этот герой? Как теперь узнать?

Только к вечеру Федор дошёл до райцентра и нашёл МТС. Станция была полуразрушена. Через пару дней на МТС прибыли ещё несколько товарищей Федора – юных трактористов. Была поставлена задача – готовиться к «весенней посевной компании». Здесь Федор пробудет несколько дней – а затем придет весть, где находится его мама. Подростка переправляют на станцию «Двойная» Сталинградской железной дороги, в Ростовскую область. Из Сталинграда мать Федора туда добиралась пешком, вместе с другими беженцами. Молодой тракторист, фактически освоивший ремесло во время Сталинградской битвы, был принят рабочим на железную дорогу.

За работу на железной дороге с марта 1943 года по октябрь 1945 года он был удостоен звания «Ветеран Великой Отечественной войны». За свою долгую жизнь Федор Ильич освоил несколько профессий. Является заслуженным строителем РСФСР, ветераном 23-го Государственного морского проектного института Минобороны РФ, награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».

Сейчас ветеран проживает в Ленинградской области. Буквально неделю назад он стал прадедом замечательного правнука Тимофея. После войны он несколько раз приезжал в Ерзовку, но в Городище прибыл второй раз, спустя 75 лет. 2 февраля, ветеран со сцены в ДК Городищенского района рассказал о тяготах войны и сердечно пожелал молодому поколению жителей, чтобы небо над головой всегда оставалось мирным.

Фамилия Мочалин

Мочалин Петр Андреевич

(1918.12.20—1996.01.13) русский образование начальное житель: г.Калуга Транспортный пер. (устарело) 3 114 (Россия Октябрьский Калуга)

Мочалин Петр Николаевич

(1911.06.20,Крым,Ленинск.р-н,г.Щолкино—,2003) на 2003.06.27 житель: Крым,Ленинск.р-н,г.Щолкино

Мочалин Петр Петрович

(1918.01.14—,1977) житель: г.Пермь ул.Цимлянская д.11 кв.52, паспорт выдан 1977.12.09

Мочалин Петр Степанович

(1899,Каргопольский уезд,д.Григорьевская—,1938) бухгалтер отделения автотреста, житель: Няндомский р-н,п.Няндома Арест: 1938.02.23 Осужд. 1939.08.13 Архангельский облсуд. Обв. по ст. 58-10 ч.1 УК РСФСР Приговор: 5 лет с поражением в правах на 2 года. Реаб. декабрь 1992 [Поморский мемориал: Книга памяти Архангельской обл.]

Мочалин Петр Федорович

(1914.01.01—,2001) на 2001 житель: г.Воронеж

Мочалин Петр Яковлевич

(1897,Липецкий р-н,с.Троицкое—) Единоличник, житель: Липецкий р-н,с.Троицкое Обв. ст.58-10, 58-11 Приговор: 5 л. л. с. [Книга памяти Липецкой обл.]

Мочалин Семен Никитич

(1914,Томская губ.—,1942) русский, Красноармеец 67 стр. полка, житель: Читинская обл. Арест: 1942.07.13 Осужд. 1942.09.10 Военный трибунал воинского соединения 7171. Обв. по ст. 58-10 ч.2 Приговор: 10 лет с последующим поражением в правах на 5 лет. Реаб. 1995.05.25 Реабилитирован военной прокуратурой СибВО [Книга памяти Алтайского края]

Мочалин Степан Дмитриевич

(1896,Мегринский с/с,д.Горка—1941/45) Вологда-обл.,красноармеец погиб в Вел.Отеч. войну

Мочалин Степан Михайлович

(1881,Липецкий р-н,с.Дикое—) каменолом на изв. з-де Сырских рудников, житель: Липецкий р-н,с.Дикое Обв. ст.58-10, 12 Приговор: 3 л. с. условно. [Книга памяти Липецкой обл.]

Мочалин Федор

(1920) Комвзвода 517 полка: нагр. Орденом Кр.Знамени (РСФСР), Прик.РВСР № 458: 1920 г.

Мочалин Федор Сергеевич

(1887,Выксунский р-н,с.Полдеревка—,1937) русск., крестьянин-единоличник, житель: Выксунский р-н, пос. Красный родник Арест: 1937.10.26 Осужд. 1937.11.22 тройка. Обв. 58-10 ч.1 Приговор: к 10 ИТЛ. Дело прекращено 1939.12.16 Умер в Вятском ИТЛ 1938.12.24 [Книга памяти Нижегородской обл.]

Мочалин Федор Сергеевич

(1887—,1932) русск., крестьянин-единоличник, член церковного совета, житель: Выысунский р-н,с.Полдеревка Арест: 1932.03.16 Осужд. 1932.08.19 тройка. Обв. 58-10, -11 Приговор: к 3 концлагеря условно [Книга памяти Нижегородской обл.]

Мочалин Федор Яковлевич

(1877,Горьковская обл.,с.Хозино—,1937) русский, образование: начальное, б/п, Военторг, портной, житель: Томск Арест: 1937.04.30 Осужд. 1937.07.31. Обв. к-р троцкистская организация Приговор: 7 лет ИТЛ, 3 года поражения в правах Реаб. июнь 1958 [Книга памяти Томской обл.]

Мочалин Филипп Якимович

(1884,Липецкий р-н,с.Двуречки—) Церковный староста, житель: Липецкий р-н,с.Двуречки Обв. ст.58-10-2 Приговор: 3 л. с. [Книга памяти Липецкой обл.]

Мочалин Яков Васильевич

(1885,Выксунский р-н,д.Новодмитриевка—) русск., Крестьянин, житель: Выксунский р-н,д.Гагарская Обв. 58-10 Приговор: 18 дн [Книга памяти Нижегородской обл.]

Мочалин Яков Николаевич

(1897,Выксунский р-н,с.Велетьма—) русск., разметчик завода , житель: г.Бор. Осужд. Особое совещание. Обв. 58-10 ч.1, 58-11 Приговор: ссылка на поселение в Кзыл-Ордынскую обл. Каз. ССР [Книга памяти Нижегородской обл.]

Мочалин Яков Николаевич

(1897,Выксунский р-н,с.Велетьма—,1938) русск., разметчик дизельного цеха завода , житель: г.Сормово Арест: 1938.04.26 Осужд. облсуд. Обв. 58-10 ч.1, 58-11 Приговор: к 4 лиш. св., 3 п/п [Книга памяти Нижегородской обл.]

Мочалин Яков Николаевич

(1897,Выксунский уезд,с.Полдеревское—,1929) русск., разметчик завода , житель: г.Н. Новгорода Арест: 1929.06.26 Осужд. 1929.08.16 Особое совещание. Обв. 58-10 Приговор: к 3 лиш. права прож. в 10 п., озн. губ. и округах с прикр. к опред местожительству с осв. из-под стражи. [Книга памяти Нижегородской обл.]

Читать еще:  Я всегда вспоминаю домик наш за рекой

Мочалин федор ильич автобиографические воспоминания

Два года скитаний

Воспоминания лидера российского меньшевизма

Книга «Два года скитаний» известного политического деятеля начала XX века Ф.И. Дана никогда не издавалась на родине автора. Этот свидетельский документ заслуживает внимания особенно в силу того, что являет собой воспоминания не просто очевидца революционных событий, но человека, посвятившего жизнь революции и не принявшего власти большевиков. Поскольку написаны воспоминания буквально по горячим следам, а не спустя десятилетия, изложенные в них события и переданные впечатления представляются особенно интересными и многозначительными.

Федор Ильич Дан (наст, фамилия Гурвич, 1871–1947) – видный деятель меньшевизма, всю свою жизнь посвятивший политической борьбе, вначале с царским, а после Октября – с большевистским режимом. Будучи убежденным марксистом, Дан считал российскую буржуазию достаточно революционной, чтобы обеспечить развитие страны, в том числе социальное, необходимое ей на конкретном историческом этапе, то есть в начале XX века; он был категорическим противником революционных крайностей, способных дестабилизировать положение в стране.

Федор Ильич родился в Петербурге. По окончании гимназии сын состоятельного владельца аптеки записался на медицинский факультет Юрьевского (Дерптского) университета, где и получил диплом врача. Еще в студенческие годы увлекся революционной борьбой, в 1895 году вступил в Союз борьбы за освобождение рабочего класса, а уже в 1896-м стал одним из руководителей петербургской организации Союза. Затем последовал арест, полтора года в Петропавловской крепости и ссылка в Вятскую губернию, где Дан работал статистиком, опубликовав исследование «О положении крестьян в Вятской губернии». В это же время стал известен как публицист, сотрудничал с журналом «Русская мысль», основателем и редактором которого на протяжении более двадцати лет был известный своими демократическими взглядами журналист Вукол Михайлович Лавров (1852–1912).

В 1901 году Дан выехал в Берлин, где занимался пересылкой в Россию газеты «Искра». К этому времени относится начало его личной дружбы с Лениным и близким ему в то время Юлием Осиповичем Мартовым (наст, фамилия Цедербаум, 1873–1923).

В 1903 году в Брюсселе и Лондоне состоялся II съезд РСДРП, на котором были приняты так называемые программа-максимум и программа-минимум и на котором партия раскололась на два крыла. Те, кто при выборах в ЦК и в редакцию газеты «Искра» оказались в меньшинстве и кого стали называть меньшевиками (и в их числе Дан), не были готовы безоговорочно принять ленинское положение о диктатуре пролетариата. Не менее острыми были дискуссии о революционности крестьянства и об условиях членства в партии. Если, по замечанию H.A. Бердяева, «русские революционеры и в прошлом всегда были тотальны» и «революция была для них религией и философией, а не только борьбой», то в лице большевизма возникло течение, соответствующее «этому революционному типу и этому тоталитарному инстинкту», воспринявшее, в отличие от меньшевизма и западноевропейской социал-демократии, «прежде всего не… эволюционную, научную сторону марксизма, а его мифотворческую религиозную сторону… выдвигающую на первый план революционную борьбу пролетариата, руководимую организованным меньшинством…».

Меньшевики, настаивавшие на необходимости постоянных компромиссов, высказывавшие собственное мнение по всем пунктам предложенной программы, считавшие РСДРП «организацией мелкобуржуазной интеллигенции» и настаивавшие на созыве «рабочего съезда», мешали Ленину и его единомышленникам. Раскол оказался неизбежен, но он еще не был окончательным и бесповоротным.

После политической амнистии, объявленной царским Манифестом от 17 октября 1905 года, Дан приехал в Петербург и уже в декабре был кооптирован в члены ЦК РСДРП. В 1906–1907 годах он входил в редакции всех меньшевистских и общепартийных газет и журналов. Дан считал необходимым и плодотворным сотрудничество с властью в рамках выборного представительного органа – Государственной думы, которую большевики на первых порах по призыву Ленина бойкотировали, и стал одним из руководителей социал-демократических фракций в Госдуме первого и второго созывов.

Как известно, 3 июня 1907 года был опубликован высочайший манифест о роспуске 2-й Государственной думы и изменении порядка выборов в Госдуму, что означало ужесточение внутриполитического курса правительства. В январе 1908-го Дан эмигрировал. Будучи идейным противником большевистских методов борьбы, уже в 1912 году он пытался содействовать объединению антибольшевистских групп РСДРП. Когда в 1913-м в связи с 300-летием дома Романовых была объявлена амнистия, Дан возвратился в Петербург и возглавил меньшевистскую фракцию 4-й Государственной думы. В начале Первой мировой войны вновь последовали арест и ссылка в Сибирь, но в мае 1916-го он был мобилизован как врач и служил в Иркутске.

Вернувшись в конце марта 1917 года в Петроград, Дан поддерживал Временное правительство и выступал за вхождение в него социалистов.

Одним из самых ярких эпизодов его небедной на события жизни была попытка в канун революции, вечером 24 октября 1917 года, вместе с эсерами Н.Д. Авксентьевым, бывшим министром внутренних дел, и А.Р. Гонем, по поручению Временного совета Российской республики (так называемого Предпарламента), договориться с Временным правительством о том, чтобы, перехватив инициативу у большевиков, сделать заявление, в котором вопросы о мире, земле и демократизации армии «должны быть поставлены так, чтобы ни у одного рабочего и солдата не было сомнения, что правительство идет по этому пути твердыми шагами». При этом Дан называл агитацию большевиков «преступной», но заявлял: «Желая самым решительным образом бороться с большевизмом, мы не желаем быть орудием в руках той контрреволюции, которая на подавлении этого восстания хочет сыграть свою игру» («Новая жизнь», «Речь», 25 октября 1917 года).

На следующий день, 25 октября, Дан открыл II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, но после того, как была предложена для голосования резолюция о переходе власти к Советам, в знак протеста покинул зал. Вскоре за ним последовал и Мартов, выступивший за мирное разрешение кризиса, вызванного вооруженным восстанием, и организацию «однородной демократической власти» путем переговоров с «другими социалистическими партиями и организациями». Предложение Мартова поддержали многие присутствовавшие, но после ухода Дана и его сторонников инициативу перехватил Троцкий, призвавший осудить ушедших и приветствовать победоносное восстание, тем самым утвердив захват власти большевиками.

Октябрьскую революцию Дан категорически не принимал и сделал все возможное, чтобы избежать ее катастрофических последствий. Так, 5 ноября 1917 года он писал в «Рабочей газете»: «Три положения определяют линию нашего поведения. Первое – развязывание гражданской войны и – путь контрреволюции; второе – для предотвращения гражданской войны необходима капитуляция большевизма; третье – наша задача отделить большевизм от рабочего движения… Первые дни заговора была надежда, что он может быть ликвидирован военной силой, но попытка подавления оказалась неудачной, нападение на Петроград сделало защиту Петрограда делом пролетариата, социалистическая партия не может принять участие в подавлении рабочего класса, поэтому мы встали на точку соглашения, которого требуют широкие рабочие массы. Смысл соглашения – заставить большевиков отказаться от идеи власти Советов и признать равноправие всей демократии. Соглашение невозможно без раскола большевизма. Оно создаст концентрацию всех демократических сил вокруг пролетариата, а не без пролетариата. Отказ от соглашения откалывает от большевиков огромные массы рабочих, и их восстание становится чисто солдатским. Таков результат нашей тактики».

Как оказалось, большевиков не испугал «откол» «огромных масс рабочих», ибо вопрос выбора между властью и демократией никогда перед ними не стоял. Вскоре центральный орган меньшевиков «Рабочая газета» был закрыт, а Дан продолжал писать, на этот раз в газете «Вперед»: «Рабочие не только вынуждены будут дорогой ценой расплачиваться за большевистскую политику анархии, но… когда ужасные последствия этой политики станут очевидными, само имя социализма, которым злоупотребляют большевики, станет ненавистно миллионам трудящихся» (21 ноября 1917 года). Примерно о том же говорил в это же самое время Мартов: «Мы идем через анархию, несомненно, к какому-нибудь цезаризму».

Читать онлайн «Автобиографическая записка. Воспоминания» автора Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович — RuLit — Страница 38

Больше всего старика волновали хищнические порубки на его любимой Осиновой горе, которые делались приисковыми рабочими с чисто русской безжалостностью к дереву. Николай Матвеич в немом отчаянии смотрел на свежие пни, валявшиеся вершины и думал вслух:

— Дерева-то не сумели по-настоящему выбрать и срубили его не по-настоящему… Выхватил одну середку, а остальное будет зря гнить в лесу да другим мешать. Хоть бы хворост да щепы в кучу собрали, а то хламят лес. Ежели бы дерево умело говорить, когда его рубят, — что бы тогда было? Ведь оно не мертвое, а живое…

Еще больше внимания оказывал Николай Матвеич всякой лесной живности, которая у него была на счету. Он наперечет знал на своей Осиновой все гнезда тетеревов, глухарей и рябчиков, тетеревиные и глухариные тока, все привычки и повадку каждой птицы.

— Зря бьют птицу, — возмущался он. — Выбивают маток до Петрова дня, цыплята остаются маленькими, ну, ястреба да лисы их и переедят. Убей матку, — все гнездо пропало. Матка-то тебе на другой год новое гнездо выведет… Вот петух — того можно бить после весенних токов, потому как он ни к чему, а матку не тронь. Божья птичка, у нее на все свой порядок. Как она весной-то радуется, как гнездышко вьет, как деток вываживает, — одна красота. Только вот не скажет, что и она жить хочет. Не троньте, мол, меня, не губите напрасно…

Жизнь природы, в совокупности всех ее проявлений, в глазах Николая Матвеича была проникнута неиссякаемой красотой. И любой камень, и каждая травка, и маленький горный ключик, и каждое дерево — все красиво по-своему. Какими красивыми лишайниками точно обтянуты камни в горах! А мхи, папоротники, цветы — что может быть красивее? Перемены погоды по временам года нехороши только в селении, а в лесу все и хорошо, и красиво, и полезно. И дождь, и снег, и солнце, и ветер, и холод, все работает свою указанную работу. Осенние ночи и осенние ливни нехороши только в селениях, а в лесу и в них есть своя прелесть и своя глубокая поэзия. Но больше всего Николай Матвеич любил суровую северную зиму, когда вся природа засыпала в таком красиво-торжественном покое. Кажется, все замерло, погибло, исчезло, а между тем где-то там, под саженным слоем снега, таится и теплится жизнь, которая проснется с первым весенним лучом солнца. Горная текучая вода, разносившая кругом жизнь и движение, приводила Николая Матвеича в какое-то сладостное умиление.

Читать еще:  Стих воспоминание о маме

— Это уж вековечная работница, — объяснял он. — Она и палый осенний лист стащит, и корешки у травки обмоет, и песок снесет вниз, и зернышки рассадит… Ведь и травка ходит: то вода снесет, то ветром перекинет зернышко.

В горах встречается много бродячих растений, которые точно сознательно идут в известном направлении, делая по дороге остановки для отдыха. Конечно, для таких передвижений нужны десятки и сотни лет.

Но были некоторые пункты, которых Николай Матвеич никак не мог понять. Раз мы пришли к балагану на Осиновой, и старик молча указал на разросшиеся около него репейники, чертополох, крапиву и лебеду.

— О! — проговорил он, улыбаясь.

Мы ничего не понимаем.

— Это всё дармоеды… — объяснил он. — В горах нигде не встретишь ни чертополоха, ни репья, ни крапивы, а эти дармоеды идут за человеком. Все равно, как клопы или тараканы… Ведь сюда их никто не тащит, а я же их как-нибудь принес с собой в заплечнике. И для чего они только растут. Все равно, как помру, балаган завалится, и они перемрут все до единого. Задушит настоящая лесная трава… Ведь вот тоже и воробья не встретишь в лесу, галки, голубя. Наш домашний голубь и на дерево-то не умеет садиться, потому у него лапки иначе устроены.

— Ну, это уж лесной голубь, совсем другое.

Сидя по вечерам у огонька, о чем, о чем мы ни переговорили. Николай Матвеич рассказывал мастерски, как никто, и все, что он ни говорил, было передумано и перечувствовано. Каждое слово являлось полновесным зерном, как у всех серьезных и вдумчивых людей, которые умеют найти глубокий смысл в самом обыденном явлении и открыть его там, где другие ничего не видят. Это особый дар, дар избранников…

Дети по натуре — эгоисты. Мысль только о себе составляет долго все содержание внутренней детской жизни, и другие люди имеют постольку значения, поскольку они соответствуют удовлетворению этого чувства. Такой эгоизм проходит и через всю юность, как, вероятно, эгоистично прорастает в родной почве каждое зерно. Такими же эгоистами были и мы с Костей. Отлично помню, что мне не приходила в голову самая простая мысль, хорошо ли живется и как живется старику с его неотступной дьячковской нуждой. Достаточно сказать одно, что жалованья он получал всего три рубля в месяц, готовую квартиру, свечи и, кажется, по пуду муки на каждого члена семьи. А ведь нужно одеться, — это одно чего стоило. Приход был маленький и бедный, и едва ли на долю Николая Матвеича доставалось от церковных доходов рублей пятьдесят, шестьдесят в год. И человек ухитрялся прожить всю жизнь и поднять на ноги всех детей. Николаю Матвеичу предлагали дьяконское место, но он наотрез отказался.

— А «матерешка» умрет? — коротко объяснил он. — Дьякону во второй раз жениться нельзя…

Конечно, это была шутка, как любил выражаться старик. Дело было не в «матерешке», а в том, что Николай Матвеич не в силах был расстаться с своими возлюбленными зелеными горами и охотой, — дьякон не имел права ходить на охоту, потому что она соединена с пролитием крови. Николай Матвеич так и остался вечным дьячком.

Каким образом могла прожить такая семья на такие ничтожные средства, тем более, что были привычки дорогие, как чай? Ответ самый простой: все было свое. Огород давал все необходимые в хозяйстве овощи, корова — молоко, куры — яйца, а дрова и сено Николай Матвеич заготовлял сам. Немалую статью в этом хозяйственном обиходе представляли охота и рыбная ловля. Больным местом являлась одежда, а сапоги служили вечным неразрешимым вопросом.

В начале семидесятых годов я уезжал учиться в Петербург и перед отъездом зашел проститься с Николаем Матвеичем. Это было в начале осени. У Николая Матвеича сидел в гостях его друг Емелька. Старики показались мне как-то особенно грустными. Дело скоро разъяснилось. Емелька взял стоявшее в углу пистонное ружье и, взвешивая на руке, проговорил:

— Веселенькая штучка… Ствол нарезной, а вместо кремня — свистоны. Значит, осечкам шабаш, не как у наших кремневок…

— Ничего не выйдет, — сказал Николай Матвеич с необычным для него азартом. — Из нарезного-то ствола ты и стреляй одной пулей, а дробь разнесет…

— Да ведь я не за рябчиками пойду с ним? — сказал Емелька, тоже ожесточаясь. — Ведь как оно пулю далеко несет и как сильно бьет… А первое дело: свистон. Надел, чик! и готово…

— У тебя это в башке чикает! — ругался Николай Матвеич. — Разве это ружье? Мешалка какая-то, квашню мешать… Да я его и в руки не возьму, только руку как раз испортишь…

Спор о достоинствах кремневых и пистонных ружей велся несколько лет, и каждая сторона оставалась при особом мнении. Николай Матвеич крепко стоял на своем, отчаянно защищая свою кремневку, прослужившую ему верой и правдой всю жизнь. На наши пистонные ружья он смотрел всегда, как на детские игрушки, тем более, что из них нельзя было стрелять пулей.

Я так и уехал в Петербург, оставив спор нерешенным. В Петербурге мне пришлось прожить безвыездно лет пять, и в это время Николай Матвеич умер. Из письма Кости я узнал, что события шли в таком порядке. Сначала умерла «матерешка». Оказалось, что старик очень ее любил, несмотря на видимую грубость обращения. Когда она лежала в гробу, он украсил его живыми цветами, что поразило всех. Простой дьячок, и такие нежности… Старик сильно тосковал, потеряв скромную подругу своей многотрудной жизни. Вероятно, Емелька воспользовался этим моментом и убедил его, наконец, в преимуществах пистонного ружья. Но тут и случилась настоящая беда. Николай Матвеич «промазал» по оленю… От огорчения или от простуды он слег и больше не вставал.

Списки ветеранов

Списки ветеранов приведены по состоянию на начало 2005 года.

Пофамильный список ветеранов:

Мочалин Федор Ильич, 25.02.1927 г.р.

Мочалкин Борис Павлович, 06.05.1926 г.р.

Мочалкина Александра Ивановна, 23.04.1925 г.р.

Мочалов Александр Федорович, 02.03.1923 г.р.

Мочалов Алексей Алексеевич, 06.03.1923 г.р.

Мочалов Анатолий Георгиевич, 23.03.1923 г.р.

Мочалов Евгений Григорьевич, 09.01.1923 г.р.

Мочалов Игорь Александрович, 11.10.1927 г.р.

Мочалов Федор Спиридонович, 26.12.1926 г.р.

Мочалов Юрий Васильевич, 20.01.1926 г.р.

Мочалова Валентина Ивановна, 29.11.1924 г.р.

Мочалова Любовь Андреевна, 27.09.1918 г.р.

Мочалова Надежда Ивановна, 21.05.1922 г.р.

Мочалова Ольга Антоновна, 01.07.1917 г.р.

Мочалова Ольга Исаковна, 07.06.1925 г.р.

Мочалова Прасковья Михайловна, 16.02.1919 г.р.

Мочан Соломон Израилевич, 19.08.1912 г.р.

Моченкова Евдокия Алексеевна, 14.03.1925 г.р.

Моченкова Екатерина Александровна, 24.12.1918 г.р.

Моченов Анатолий Иванович, 19.08.1926 г.р.

Моченят Ирина Константиновна, 14.09.1926 г.р.

Мочинцева Людмила Алексеевна, 12.07.1907 г.р.

Мочкин Моисей Абрамович, 17.08.1920 г.р.

Мочкина Нина Зиновьевна, 11.04.1929 г.р.

Мочнова Лидия Александровна, 16.02.1923 г.р.

Мошенко Леонид Николаевич, 28.10.1929 г.р.

Мошенский Борис Сергеевич, 02.05.1926 г.р.

Мошенцев Константин Иванович, 16.06.1926 г.р.

Мошин Владимир Николаевич, 26.10.1926 г.р.

Мошин Игорь Павлович, 17.03.1914 г.р.

Мошина Евгения Михеевна, 26.02.1924 г.р.

Мошина Тамара Афанасьевна, 05.05.1922 г.р.

Мошинский Наум Яковлевич, 18.10.1923 г.р.

Мошинский Юрий Иванович, 30.07.1926 г.р.

Мошкин Адам Иванович, 07.02.1916 г.р.

Мошкин Александр Михайлович, 25.06.1921 г.р.

Мошкин Василий Григорьевич, 14.06.1926 г.р.

Мошкин Евгений Александрович, 01.01.1919 г.р.

Мошкин Евгений Михайлович, 26.06.1929 г.р.

Мошкина Александра Васильевна, 07.04.1915 г.р.

Мошкина Анна Петровна, 12.11.1925 г.р.

Мошкина Валентина Николаевна, 21.08.1927 г.р.

Мошкина Ева Израилевна, 03.02.1923 г.р.

Мошкина Евдокия Мартыновна, 16.03.1920 г.р.

Мошков Владимир Дмитриевич, 05.11.1926 г.р.

Мошков Владимир Константинович, 03.06.1925 г.р.

Мошков Николай Афанасьевич, 19.12.1925 г.р.

Мошкова Анастасия Анисимовна, 25.04.1914 г.р.

Мошкова Анна Анемподистовна, 29.03.1928 г.р.

Мошкова Анна Ивановна, 24.12.1924 г.р.

Мошкова Зинаида Ивановна, 24.10.1917 г.р.

Мошкова Нина Николаевна, 06.10.1927 г.р.

Мошкорина Екатерина Георгиевна, 06.12.1924 г.р.

Мошнецова Тамара Ивановна, 23.04.1912 г.р.

Мошников Алексей Николаевич, 12.10.1916 г.р.

Мошникова Анна Павловна, 13.07.1908 г.р.

Мошникова Вера Ивановна, 20.09.1925 г.р.

Мошникова Зинаида Васильевна, 17.12.1922 г.р.

Мошникова Клавдия Сергеевна, 13.03.1913 г.р.

Мошникова Надежда Николаевна, 06.09.1924 г.р.

Мошникова Римма Павловна, 28.12.1927 г.р.

Мошникова Таисия Федоровна, 09.05.1915 г.р.

Мошнякова Александра Ивановна, 29.07.1926 г.р.

Мощанская Нина Александровна, 04.03.1924 г.р.

Мощев Александр Николаевич, 21.06.1924 г.р.

Мощеникова Анастасия Яковлевна, 21.12.1924 г.р.

Мощерук Мария Федоровна, 20.04.1923 г.р.

Мощонская Валерия Васильевна, 09.01.1922 г.р.

Мощонский Борис Николаевич, 23.11.1919 г.р.

Мраморнова Евдокия Ивановна, 01.03.1917 г.р.

Мраморнова Зинаида Федоровна, 24.12.1921 г.р.

Мраморнова Тамара Захаровна, 19.07.1925 г.р.

Мревлов Евгений Иосифович, 03.01.1925 г.р.

Мстиславская Людмила Семеновна, 19.03.1927 г.р.

Мтвралашвили Иосиф Абрамович, 01.05.1918 г.р.

Мубаракшин Мирхатым Махмутович, 11.05.1919 г.р.

Мугандина Галина Алексеевна, 17.04.1926 г.р.

Муджири Ксения Васильевна, 20.01.1912 г.р.

Мудрецова Наталья Федоровна, 03.09.1922 г.р.

Мудрик Ефим Федорович, 19.02.1921 г.р.

Мудрицкая Александра Андреевна, 18.05.1919 г.р.

Мудров Анатолий Михайлович, 27.11.1923 г.р.

Мудров Василий Осипович, 27.03.1927 г.р.

Мудров Дмитрий Николаевич, 06.11.1916 г.р.

Мудрова Вера Карловна, 06.09.1925 г.р.

Мудрова Екатерина Михайловна, 01.03.1923 г.р.

Мудрова Лидия Афанасьевна, 18.01.1918 г.р.

Мудрогеленко Октябрь Григорьевич, 19.10.1923 г.р.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector