1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Моя судьба воспоминания

Моя судьба. Воспоминания

Новая книга издательства Сретенского монастыря представляет собой расшифрованные видеозаписи воспоминаний епископа Василия, подготовленные Университетом Наталии Нестеровой в 1997–1999 годах. Владыка рассказывает о своей жизни, семье, известных людях. Среди них – святитель Иоанн (Максимович), митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Никодим (Ротов), митрополит Николай (Ярушевич) и многие другие. Воспоминания эти большей частью нигде не публиковались.

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • Предисловие
  • Прабабушка и ее иконка
  • В Никольском
  • Предначертание священства
  • История предков
  • Николо-Урюпино
  • Встреча с дедом
  • Пажеский корпус
  • Григорий Распутин
  • Доклад императору
  • Записи рассказов деда его невесткой
  • Выстрел в Сараеве. Война
  • Отречение царя
  • Встречи с Керенским
  • Семейный совет: куда ехать?
  • Греция
  • Травма колена
  • На обеде у Гиги Йовановича
  • Новая работа отца
  • Первая исповедь
  • Анна и Мария
  • Гувернер Николай Семенович
  • Экзекуции
  • «Маленький русский историк»
  • Гимназия
  • Всезаграничный Собор РПЦЗ
  • Михаил Максимович. Алтарничество
  • Знакомство с митрополитом Антонием
  • Литературный кружок
  • Госпожа Шарлотта Бартоу
  • Епископская хиротония Иоанна (Максимовича)
  • Русская эмиграция
  • Смерть деда
  • Смерть Врангеля
  • Смерть бабушки
  • Борис Николаевич Хитрово и его дочери
  • Первая любовь
  • Обет монашества
  • Уроки истории
  • Люди гимназии
  • Увлечение минералогией и радиотехникой
  • Театральный кружок
  • Сентябрь 1939 года. Война
  • Конференция в Ковентри
  • Доклад
  • Музей естественных наук
  • Контракт. Библиотека Британского музея
  • Попытка уехать из Англии в США
  • Возвращение в Белград
  • Рукоположение в диаконский,
  • а затем в священный сан
  • Первая воскресная литургия
  • Пасха
  • Бойня 6 января 1942 года
  • Поездка в Будапешт
  • Митрополит Серафим (Ляде)
  • Приезд сестры и ее семьи
  • Галя
  • Поездка в Карпатскую Русь
  • Югославия становится социалистической
  • Деревня Станишич
  • Приход Пачир. Икона на стекле
  • Я остаюсь в Сербии
  • Встречи с советскими офицерами
  • Арест
  • В лагере
  • Радиоперехваты
  • Освобождение
  • Верный сын Зарубежной Церкви
  • Встреча с владыкой Николаем (Велимировичем)
  • Счастливые годы в Англии
  • Сотрудник Би-Би-Си
  • Гости из России
  • «Продолжайте делать ваше дело»
  • Владыка Никодим (Ротов)
  • Проповедь владыки Николая (Ярушевича)
  • Преподобный Серафим Саровский
  • Всемирный Совет Церквей и экуменическое движение
  • Освальдкёрк
  • Святой покровитель
  • Чудо мироточения
  • Болезнь жены: первые тревожные сигналы
  • Аттестат зрелости
  • Встречи в доме Хитрово
  • В Париже
  • Церковный раскол в Югославии
  • Письмо
  • Попытки примирения
  • Патриарх Варнава
  • Митрополит Антоний
  • Школа владыки Антония: ученое монашество
  • Юрий Павлович Граббе
  • О единении Церквей
  • Семья Струве
  • Cтуденчество
  • Маня Калюбаева
  • Поездка на сербский Афон
  • Как семья Калюбаевых оказалась в Югославии
  • Знакомство с родителями Мани
  • Женитьба. Приглашение профессора Н. М.Зёрнова
  • В Англии
  • Смерть матушки
  • Забота, нисходящая с неба
  • Письмо из Сан-Франциско
  • Снова в Лондоне
  • О царской семье
  • «Аксиос»
  • Виза
  • Посвящение в епископа Вашингтонского
  • И снова о визах
  • В Москве
  • Столетний юбилей мамы
  • Перемены
  • Крестик отца Алексия
  • Панихида на дороге
  • Село Горелец

Православная Жизнь

Main menu

Епископ Василий (Родзянко): Как прабабушка дала мне имя

9/22 мая, мы праздновали не только память великого угодника Божия Николая, но и 100-летие со дня рождения замечательного архипастыря и проповедника — епископа Василия (Родзянко). К этой дате издательство Сретенского монастыря выпустило книгу воспоминаний Владыки «Моя судьба», отрывок из которой мы и предлагаем своим читателям.

Епископ Василий (Родзянко) у могилы княгини Марии Голицыной

Прабабушка и ее иконка

Как и у всех людей, у меня были предки. Как известно, в этот мир никто не приходит без них. Я хочу рассказать про мою прабабушку, которую я никогда не видел и которая меня тоже не видела, но которая тем не менее задолго до моего рождения дала мне имя. Через много-много лет, сравнительно недавно, я пришел к ней на могилу и совершил там панихиду. И хочу начать воспоминания именно с нее.

А дело было так.

Когда я родился, а это случилось в 1915 году в вешний Николин день, в мае месяце, по новому календарю 22 мая, 9-го — по старому, то мои родственники думали, что, конечно, меня назовут Николаем. Тем более что у меня и прадедушка был Николай, и дядя был Николай, и вообще в семье были Николаи. Но пришел отец и говорит: «Нет, ему уже дано имя. Девятнадцать лет тому назад. И даже иконка есть. На ней написано его имя — Владимир».

Владимир Родзянко. 1919 г.

Как же это произошло? Ну, вообще-то говоря, очень просто. Был у меня дядя, родной брат моего отца. И когда он родился, его крестили. На крестины пришла бабушка, княгиня Мария Голицына, которая жила в Николо-Урюпине, или Никольском, неподалеку от Москвы, рядом с Ильинским и Архангельским. Там было их родовое поместье. Там она, потеряв мужа, моего прадедушку, жила одна. Она пришла на крестины брата моего отца, Владимира Родзянко. Имя ему дали заранее. Все решили, что он будет крещен так. Была серебряная иконка Спасителя, на которой было написано: «Благословение бабушки княгини Марии Голицыной Владимиру Родзянко. 1896 год». Вот чем объясняется, что мне сейчас, согласно этой иконке, должен быть сто один год. Но на самом деле часть этого времени принадлежит не мне, а моему дяде. Как же так получилось?

Ребенка крестили, но он заболел и умер. Тогда бабушка принесла эту иконку моему отцу, который тогда был еще мальчиком. Он был старше умершего, но все же мальчик. Она дала ему эту иконку и говорит: «Когда у тебя родится первый сын, назови его Владимиром и дай ему эту иконку — подарок от меня». Когда я родился, на крестинах все ожидали, что я буду Николаем, но отец сказал «нет» и, рассказав эту историю, передал иконку мне.

Прошло много-много лет, я успел состариться, поседеть, стать епископом и получить панагию. «Панагия» по-гречески значит «Всесвятая». Это иконка Пресвятой Богородицы. Каждому епископу, когда его рукополагают, дают такую иконку. Эту иконку всегда носят на груди, потому что Пресвятая Богородица помогает, мы верим, епископу в его очень трудной задаче быть не только отцом, но иногда даже в некотором смысле и матерью для своей, иногда очень многолюдной, епархии. Кстати, моя епархия была — вы не поверите — полтора миллиона квадратных миль, а в квадратных километрах это число еще больше. Весь тихоокеанский берег — от Канады до Мексики. И одиннадцать штатов на территории Американского материка, вплоть до Колорадо, до гор, которые там называются Партишн, между двумя частями всего Американского континента, включая и Гавайские острова в Тихом океане. Вот такая территория была. Моя резиденция находилась в Сан-Франциско. Иногда приходилось мне посещать далекие места: и Лос-Анджелес, и Сан-Диего, и Финикс, и Колорадо, и Колорадо-Спрингс, и многие другие. И когда люди спрашивали: «А где сейчас владыка?», то нередко получали ответ: «Как всегда, в облаках». Я всегда возил с собой панагию. Одной из панагий была та самая иконка, которую я получил при крещении. Правда, это иконка не Божией Матери, а Спасителя.

Прошло много лет. Оказалось возможным приехать в Россию, а раньше не пускали. А тут после неудавшегося путча, да и за несколько лет до того я оказался в России.

Епископ Василий (Родзянко) в Никольском

И первый раз приехал в то самое подмосковное имение, где родился мой отец. Его мать, дочь той самой княгини Марии Голицыной, княжна Анна Николаевна Голицына, тоже родилась и выросла в Никольском. Она очень это Никольское любила, всегда проводила там лето, даже после того как вышла замуж за моего деда, последнего Председателя дореволюционной Государственной Думы, еще царской, Михаила Владимировича Родзянко, который, кстати сказать, был родом с Украины. Я тоже родился на Украине и никогда не был в Никольском до того момента, о котором рассказываю. Это было несколько лет назад. Когда мы приехали туда, я увидел красивый храм московского архитектурного стиля с кокошниками. Очень симпатичный храм. Единственный храм такой архитектуры во всей Московской области. В Москве есть, конечно, такие храмы, но в Московской области он единственный. И построен он был во второй половине XVII века, в 1664 году. Тогда еще Архангельское и Никольское были общим поместьем всех Голицыных. Но они продали своим родственникам Юсуповым часть имения, и эту часть назвали по храму, который построили Юсуповы в честь святых Архангелов, — Архангельское. А неподалеку было еще одно имение, которое принадлежало великому князю Сергею Александровичу и его супруге княгине Елизавете Федоровне, теперь канонизированной святой преподобномученице Елизавете, которая, как вы знаете, пострадала от безбожников, приняв лютую кончину. Это была замечательная женщина. Они были соседями, часто встречались друг с другом. И там каждое лето проводила моя бабушка, мать моего отца. Там он и родился.

В Никольском

Никольская церковь в селе Николо-Урюпине – уникальная жемчужина архитектуры ХVII в.

Когда мы приехали туда, то прежде всего зашли в церковь. Там было много людей, которые работали, делали что-то. Храм был не действующий, его только-только начали восстанавливать, а в самом Никольском располагалась военная база. Рабочие увидели нас и спрашивают, кто мы такие. Когда я рассказал, они мне говорят: «О, знаете, вы вовремя приехали, мы два часа назад поставили крест на купол. А купол восстановили два месяца назад. Мы, — говорят, — восстанавливаем этот храм, потому что нам сообщили, что здесь, у стены храма, находятся могилы родственников фельдмаршала Кутузова». Это действительно так: его родственники Хитрово и наши родственники там похоронены.

На первой могиле, к которой подошел владыка Василий, он увидел надпись: «Княгиня Мария Голицына, урожденная Сумарокова»

Они говорят: «Вы пойдите посмотрите, там еще и другие могилы есть. Может, кого-нибудь из своих найдете». Ну, я пошел. И на первой могиле, к которой я подошел, увидел надпись: «Княгиня Мария Голицына, урожденная Сумарокова». Дальняя то ли внучка, то ли правнучка известного поэта и писателя Сумарокова.

Читать еще:  Что делают на родительскую субботу

Это именно она за девятнадцать лет до моего рождения дала мне свое благословение и иконку, а я через семьдесят с лишним лет после ее кончины пришел на ее могилу. Видите, как бывает иногда в жизни человеческой. Конечно, это было по Промыслу Божиему. И вероятно, если бы ей тогда сказали, что эта маленькая иконка, которую она передала сначала внуку, а потом правнуку, спустя много лет окажется архиерейской панагией, она, вероятно, не поверила бы, что такое может случиться. Но вот случилось. А случилось, конечно, не без Промысла. Потому что, не будь революции, не будь всего того, что случилось, не будь нашего беженства, я, наверное, не стал бы не только епископом, но и священником. Был бы скорее всего офицером или где-нибудь в земстве работал, как мой дедушка, — кто знает! Но Промысл Божий привел меня на этот путь и показал мне, что все в жизни человеческой удивительно промыслительно связано. И связь эта, как мы теперь видим, началась тысячелетия назад и восходит к общим предкам. Так что интересно иногда узнать немножко о себе как о потомке своих предков.

Храм св. Троицы в Серебряниках.

Вторник, 04.02.2020, 07:22

Книга представляет собой расшифрованные видеозаписи воспоминаний епископа Василия, подготовленные Университетом Наталии Нестеровой в 1997–1999 годах. Владыка рассказывает о своей жизни, семье, известных людях. Среди них – святитель Иоанн (Максимович), митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Никодим (Ротов), митрополит Николай (Ярушевич) и многие другие. Воспоминания эти большей частью нигде не публиковались.

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • Предисловие
  • Прабабушка и ее иконка
  • В Никольском
  • Предначертание священства
  • История предков
  • Николо-Урюпино
  • Встреча с дедом
  • Пажеский корпус
  • Григорий Распутин
  • Доклад императору
  • Записи рассказов деда его невесткой
  • Выстрел в Сараеве. Война
  • Отречение царя
  • Встречи с Керенским
  • Семейный совет: куда ехать?
  • Греция
  • Травма колена
  • На обеде у Гиги Йовановича
  • Новая работа отца
  • Первая исповедь
  • Анна и Мария
  • Гувернер Николай Семенович
  • Экзекуции
  • «Маленький русский историк»
  • Гимназия
  • Всезаграничный Собор РПЦЗ
  • Михаил Максимович. Алтарничество
  • Знакомство с митрополитом Антонием
  • Литературный кружок
  • Госпожа Шарлотта Бартоу
  • Епископская хиротония Иоанна (Максимовича)
  • Русская эмиграция
  • Смерть деда
  • Смерть Врангеля
  • Смерть бабушки
  • Борис Николаевич Хитрово и его дочери
  • Первая любовь
  • Обет монашества
  • Уроки истории
  • Люди гимназии
  • Увлечение минералогией и радиотехникой
  • Театральный кружок
  • Сентябрь 1939 года. Война
  • Конференция в Ковентри
  • Доклад
  • Музей естественных наук
  • Контракт. Библиотека Британского музея
  • Попытка уехать из Англии в США
  • Возвращение в Белград
  • Рукоположение в диаконский,
  • а затем в священный сан
  • Первая воскресная литургия
  • Пасха
  • Бойня 6 января 1942 года
  • Поездка в Будапешт
  • Митрополит Серафим (Ляде)
  • Приезд сестры и ее семьи
  • Галя
  • Поездка в Карпатскую Русь
  • Югославия становится социалистической
  • Деревня Станишич
  • Приход Пачир. Икона на стекле
  • Я остаюсь в Сербии
  • Встречи с советскими офицерами
  • Арест
  • В лагере
  • Радиоперехваты
  • Освобождение
  • Верный сын Зарубежной Церкви
  • Встреча с владыкой Николаем (Велимировичем)
  • Счастливые годы в Англии
  • Сотрудник Би-Би-Си
  • Гости из России
  • «Продолжайте делать ваше дело»
  • Владыка Никодим (Ротов)
  • Проповедь владыки Николая (Ярушевича)
  • Преподобный Серафим Саровский
  • Всемирный Совет Церквей и экуменическое движение
  • Освальдкёрк
  • Святой покровитель
  • Чудо мироточения
  • Болезнь жены: первые тревожные сигналы
  • Аттестат зрелости
  • Встречи в доме Хитрово
  • В Париже
  • Церковный раскол в Югославии
  • Письмо
  • Попытки примирения
  • Патриарх Варнава
  • Митрополит Антоний
  • Школа владыки Антония: ученое монашество
  • Юрий Павлович Граббе
  • О единении Церквей
  • Семья Струве
  • Cтуденчество
  • Маня Калюбаева
  • Поездка на сербский Афон
  • Как семья Калюбаевых оказалась в Югославии
  • Знакомство с родителями Мани
  • Женитьба. Приглашение профессора Н. М.Зёрнова
  • В Англии
  • Смерть матушки
  • Забота, нисходящая с неба
  • Письмо из Сан-Франциско
  • Снова в Лондоне
  • О царской семье
  • «Аксиос»
  • Виза
  • Посвящение в епископа Вашингтонского
  • И снова о визах
  • В Москве
  • Столетний юбилей мамы
  • Перемены
  • Крестик отца Алексия
  • Панихида на дороге
  • Село Горелец

Владыка Василий: Воспоминания. Моя судьба. Судные дни

Был январь 1924 года, лютая для Югославии была в тот год зима. Мои дед и отец вышли на прогулку. И дедушка сказал моему отцу: «Ой, какой сильный мороз. У меня очень-очень болит левая рука и в левой части груди. Это такой сильный мороз, очевидно, бьет меня». Но ни отец мой, ни сам дед не догадались, что это был готовящийся инфаркт. Вечером мы в детской нашей играли, весело так. Вдруг вбежала в детскую – она была проходная – бабушка с перекосившимся лицом, бросилась в соседнюю спальню моих родителей, что-то им сказала, и я сразу понял, что что-то случилось с дедушкой. Но не подумал, что что-то страшное, ну, думал, может, просто заболел. Нам ничего не сказали, мы пошли спать. На следующее утро, как только я проснулся, сразу же спросил: «Как дедушке?» Моя мать ответила: «Лучше». Он умер. Я бросился в соседнюю комнату и вдруг на стене увидел что-то такое, что было вделано в стенку. Остановился взглядом на этом месте, потому что я не видел ничего, но я отчетливо почувствовал, что там стоял дедушка и смотрел на меня. Никогда не забуду этот его взгляд – это переживание, эта любовь уже из-за порога смерти.

Когда я приехал в Петербург, меня повели в Исторический музей города Петербурга, и там я нашел письма, которые мой дед писал своему отцу, когда моему деду было десять лет. Я прочитал эти письма и увидал мальчика, очень интересного. Мальчика, который обращался к своему отцу на «вы», и письмо носило характер очень благовоспитанного мальчика, который совершенно определенно старался проявить уважение к отцу и очень большое почитание даже, но в то же самое время проявлял свои некоторые чисто мальчишеские пожелания и некоторые фразы такие, и было видно, что он очень живой ребенок. Он готовился, как все думали: будет пажом. Он и был пажом у императора Александра Второго. Но это отразилось в какой-то степени на будущем моего деда, потому что ему не нравилось многое в том, что было в этой структуре, в жизни, в Пажеском корпусе и потом в пажах, в придворной жизни…Поэтом он решил выйти в общественную деятельность. Эта общественная деятельность, как известно, привела его в конце концов в Государственную Думу. Он всегда говорил, это я помню, и впоследствии и тогда еще, в начале, что он убежденный октябрист. Это совсем не значит, что он был сторонником Октябрьской революции, «октябрист» тогда, ее до революции, означало совсем другое, это означало манифест 18 октября 1905 года, этим манифестом Император Николай Второй начал фактически парламентарный строй в России. Создалась партия октябристов, и в этой партии видную роль в то время играл мой дед. Но пришло время, когда он понял, что необходимо ответственное министерство, которое будет отвечать перед Думой, потому что невозможно было провести по-настоящему никакой законопроект, никакой закон, потому что было такое сильное вмешательство и не было серьезной работы в парламенте из-за этого. И тогда он начал говорить об этом государю в своих докладах. Но государь считал в данном случае, что октябристы более правы, что время еще не пришло. И поэтому все время были известные столкновения взглядов у моего деда с государем по этому вопросу. Может быть, мой дед был не прав, я не знаю, но я знаю и от него лично, и от моей матери, которая была как бы его секретарем, и мне это лично рассказывал старший архивариус Александовского дворца Кучумов, которого я посетил незадолго до его кончины… Было семнадцать докладов моего деда. Государь сохранил их, и они остались… даже в течение всей войны и были найдены после войны, в 1945 году. В этих докладах мой дед сообщал государю все, происходило тогда в Петербурге и вообще в России и в Государственной Думе. Когда уже все совершилось, он сказал генералу Рузскому: «Единственный, кто говорил мне всю правду, был Родзянко». Когда Гаврила Принцип, молодой студент, убил эрцгерцога Фердинанда, наследника австрийского престола, Австрия тогда предъявила ультиматум Сербии, премьера-министр Сербии помчался курьерским поездом в Петербург, прямо к моему деду. В то время как раз мой дед бывал у государя с докладами почти ежедневно. И, в частности, когда стало известно об этом, то тоже был принял государем и сказал государю, что он. Как председатель парламента, Государственной Думы, уполномочен сказать, что весь русский народ жаждет того, чтобы Россия защитила единоверную и слабую Сербию. Надо сказать, что моему дедушке не нужно было всего этого говорить, потому что сам государь, перебив его, сказал: «Да, да, конечно, конечно, мы не предадим нашу единоверную Сербию».

Война, как известно, была не только в защиту Сербии от Австро-Венгрии, Германия использовала этот момент, чтобы сокрушить благоденствие России.

Есть такое мнение, будто бы мой дед намеренно и заранее заготавливал падение монархии и династии и отречение императора. Это клевета. Его задача была совсем не в том, чтобы расшатать, а как раз наоборот – укрепить династию в момент опасной и страшной войны и страшной угрозы, которая, он видел, надвигалась со стороны революционеров. Тогда он обратился к императору Николаю Второму с призывом отречься от престола для того, чтобы спасти в последний момент династию и страну, потому что в Петербурге в это время уже были такие события, что другого пути он не видел. Он направил в Ставку Гучкова и Шульгина со своим посланием императору; как известно, он там просил о том, чтобы государь передал престол так, как оно должно быть по конституции и по закону о престолонаследии в России, своему сыну, наследнику-цесаревичу. Государь, как известно, отрекся за себя и за сына, чего он делать не имел права, это было против закона о престолонаследии. Но здесь победила любовь отцовская, забота о больном сыне и защита, как он понимал, его здоровья. И когда эта весть дошла до моего деда, он стал бледным, как полотно, белым, горько заплакал и сказал: «Теперь Россия погибла. Теперь ничего сделать нельзя». Это мне лично рассказывал его личный секретарь, который все это видел и слышал тогда Салтыков…

Читать еще:  Способы запоминания стихов

Мой дед все-таки взял на себя управление страной до того момента, когда можно было создать хоть какой-то временный комитет Государственной Думы – Дума была в роспуске, — который взял бы на себя задачу создать Временной правительство. Четыре дня продолжалось это единоличное правление Россией моим дедом. За эти четыре дня не было никаких эксцессов, был полный порядок, и вся страна точно оцепенела… Мой дед не хотел показать никому, что он хочет власти, потому что он не хотел этого в личном отношении. Он не был в этом смысле честолюбцем, который хотел бы забрать все в свои руки, и упустил действительно власть из своих рук. Но он создал все-таки временный комитет Государственной Думы и включил в этот комитет и будущего премьер-министра и военного министра Александра Федоровича Керенского. Я его знал близко. Это было в Лондоне, куда Керенский приехал навестить своих сыновей. Керенский сказал мне, что в те годы, когда он думал, что творит историю России, не понимал того, что понимает сейчас. Он сказал мне: «Я фактически был только маленьким винтиком в огромной машине, которая шла своим путем, а я думал, что эту машину веду». Вскоре после этого Керенский заболел, и мне сообщили об этом и сказали, где он находится, он был в больнице. Это было незадолго до Пасхи. Я пришел к нему и долго с ним беседовал. Эту беседу я передавать не буду, это было беседа священника с больным. Он попросил исповедатья, и я его исповедал.

Иногда мне кажется, что Промысл Божий для того сделал внука председателя Государственной Думы перед революцией священнослужителем, чтобы исторически закончить путь Керенского.

Когда уж Ленин взял все в свои руки и повел бывшую Россию к будущему Советскому Союзу своей властной рукой, тогда мой дед пронял. Что ему уже делать там нечего. Теперь уже надо было думать о спасении собственной семьи. Он приехал на юг благополучно и сразу же отправился в ставку генерала Деникина и сказал, что он принимает участие в белой армии и будет сочувствовать и содействовать ей. И в какой-то мере он это делал, но с большими трудностями, потому что в Белой армии его фактически не приняли.

Мой дед был очень мило принят сербским правительством, и ему дали государственную пенсию, такую, какую бы он получал в России, но это ему давала братская Югославия в благодарность за то, что он в свое время сделал для братской Сербии.

Я начал замечать кое-что странное. Дедушка бывал ужасно грустный, сидел за своим письменный столом молча, ничего не делал. На письменном столе стоял портрет государя императора Николая Второго. И что он там думал? Может, молился, вспоминал? Я не знаю… Люди не могли не отметить некоторого совпадения, и газеты, конечно, писали об этом: всего три дня разница было между кончиной моего деда и Владимира Ильича Ленина, а через два года, в 1926 году, умер другой человек, который настроен тоже был, как и Ленин, может быть не в такой степени, против моего деда и который сказал ему: «Нам нужен был козел отпущения, и мы избрали вас» — генерал Врангель. Настоятель русской православной церкви в Белграде отец Петр Беловидов подозвал меня и сказал: «Ты будешь нести крест впереди всей похоронной процессии». Пришел поезд, подошел этот вагон, вынесли гроб, «Со духи праведных», лития, и похоронная процессия двинулась, я пошел первым. Я не знаю, что именно я тогда переживал, но я отдавал себе отчет, что теперь мы хоронили человека, который такие вещи говорил открыто моему деду. И мне стало ясно, может быть, по-детски ясно, но все-таки ясно, что надо было молиться об обоих, потому что они сейчас там встречаются перед Христом Спасителем на своем первом суде Господнем.

Мне владыка Иоанн (Максимович) сказал: «Ты молись за своего деда, чтобы Он простил ему его невольный грех, это был невольный грех, не умышленный, а невольный, но все-таки грех, и надо это сделать». Теперь я как епископ властью, данной мне Богом, могу не только принеси за моего деда покаяние и перед царской семьей, и перед Россией, и перед русским народом, но и ему отпустить его вольные и невольные грехи (см.прим.).

(Прим. В 1998 году, за год до своей кончины, владыка Василий, будучи в царском Селе, в Федоровском соборе произнес короткую проповедь, в которой сказал: «Мой дед хотел только блага для России, но, как немощный человек, он часто ошибался. Он ошибся, когда послал своих парламентариев к государю с просьбой от отречении. Он не думал, что государь отречется и за своего сына, а когда узнал это, горько заплакал, сказав: «Теперь уже ничего нельзя сделать. Теперь Россия погибла». Он стал невольным виновником той екатеринбургской трагедии. Это был невольный грех, но все-таки грех. И сейчас в этом святом месте я прошу прощения за своего деда и за себя перед Россией, перед ее народом и перед царской семьей и, как епископ, властью, данной мне от Бога, прощаю и разрешаю его т невольного греха».)

Епископ Василий (Родзянко). Спасение любовью. – М.: Сретенский монастырь, 2007.

Моя судьба воспоминания

К 100-летию со дня рождения замечательного архипастыря и проповедника — епископа Василия (Родзянко)

Книга представляет собой расшифрованные видеозаписи воспоминаний епископа Василия, подготовленные Университетом Наталии Нестеровой в 1997–1999 годах. Владыка рассказывает о своей жизни, семье, известных людях. Среди них – святитель Иоанн (Максимович), митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Никодим (Ротов), митрополит Николай (Ярушевич) и многие другие. Воспоминания эти большей частью нигде не публиковались.

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • Предисловие
  • Прабабушка и ее иконка
  • В Никольском
  • Предначертание священства
  • История предков
  • Николо-Урюпино
  • Встреча с дедом
  • Пажеский корпус
  • Григорий Распутин
  • Доклад императору
  • Записи рассказов деда его невесткой
  • Выстрел в Сараеве. Война
  • Отречение царя
  • Встречи с Керенским
  • Семейный совет: куда ехать?
  • Греция
  • Травма колена
  • На обеде у Гиги Йовановича
  • Новая работа отца
  • Первая исповедь
  • Анна и Мария
  • Гувернер Николай Семенович
  • Экзекуции
  • «Маленький русский историк»
  • Гимназия
  • Всезаграничный Собор РПЦЗ
  • Михаил Максимович. Алтарничество
  • Знакомство с митрополитом Антонием
  • Литературный кружок
  • Госпожа Шарлотта Бартоу
  • Епископская хиротония Иоанна (Максимовича)
  • Русская эмиграция
  • Смерть деда
  • Смерть Врангеля
  • Смерть бабушки
  • Борис Николаевич Хитрово и его дочери
  • Первая любовь
  • Обет монашества
  • Уроки истории
  • Люди гимназии
  • Увлечение минералогией и радиотехникой
  • Театральный кружок
  • Сентябрь 1939 года. Война
  • Конференция в Ковентри
  • Доклад
  • Музей естественных наук
  • Контракт. Библиотека Британского музея
  • Попытка уехать из Англии в США
  • Возвращение в Белград
  • Рукоположение в диаконский,
  • а затем в священный сан
  • Первая воскресная литургия
  • Пасха
  • Бойня 6 января 1942 года
  • Поездка в Будапешт
  • Митрополит Серафим (Ляде)
  • Приезд сестры и ее семьи
  • Галя
  • Поездка в Карпатскую Русь
  • Югославия становится социалистической
  • Деревня Станишич
  • Приход Пачир. Икона на стекле
  • Я остаюсь в Сербии
  • Встречи с советскими офицерами
  • Арест
  • В лагере
  • Радиоперехваты
  • Освобождение
  • Верный сын Зарубежной Церкви
  • Встреча с владыкой Николаем (Велимировичем)
  • Счастливые годы в Англии
  • Сотрудник Би-Би-Си
  • Гости из России
  • «Продолжайте делать ваше дело»
  • Владыка Никодим (Ротов)
  • Проповедь владыки Николая (Ярушевича)
  • Преподобный Серафим Саровский
  • Всемирный Совет Церквей и экуменическое движение
  • Освальдкёрк
  • Святой покровитель
  • Чудо мироточения
  • Болезнь жены: первые тревожные сигналы
  • Аттестат зрелости
  • Встречи в доме Хитрово
  • В Париже
  • Церковный раскол в Югославии
  • Письмо
  • Попытки примирения
  • Патриарх Варнава
  • Митрополит Антоний
  • Школа владыки Антония: ученое монашество
  • Юрий Павлович Граббе
  • О единении Церквей
  • Семья Струве
  • Cтуденчество
  • Маня Калюбаева
  • Поездка на сербский Афон
  • Как семья Калюбаевых оказалась в Югославии
  • Знакомство с родителями Мани
  • Женитьба. Приглашение профессора Н. М.Зёрнова
  • В Англии
  • Смерть матушки
  • Забота, нисходящая с неба
  • Письмо из Сан-Франциско
  • Снова в Лондоне
  • О царской семье
  • «Аксиос»
  • Виза
  • Посвящение в епископа Вашингтонского
  • И снова о визах
  • В Москве
  • Столетний юбилей мамы
  • Перемены
  • Крестик отца Алексия
  • Панихида на дороге
  • Село Горелец

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • Предисловие
  • Прабабушка и ее иконка
  • В Никольском
  • Предначертание священства
  • История предков
  • Николо-Урюпино
  • Встреча с дедом
  • Пажеский корпус
  • Григорий Распутин
  • Доклад императору
  • Записи рассказов деда его невесткой
  • Выстрел в Сараеве. Война
  • Отречение царя
  • Встречи с Керенским
  • Семейный совет: куда ехать?
  • Греция
  • Травма колена
  • На обеде у Гиги Йовановича
  • Новая работа отца
  • Первая исповедь
  • Анна и Мария
  • Гувернер Николай Семенович
  • Экзекуции
  • «Маленький русский историк»
  • Гимназия
  • Всезаграничный Собор РПЦЗ
  • Михаил Максимович. Алтарничество
  • Знакомство с митрополитом Антонием
  • Литературный кружок
  • Госпожа Шарлотта Бартоу
  • Епископская хиротония Иоанна (Максимовича)
  • Русская эмиграция
  • Смерть деда
  • Смерть Врангеля
  • Смерть бабушки
  • Борис Николаевич Хитрово и его дочери
  • Первая любовь
  • Обет монашества
  • Уроки истории
  • Люди гимназии
  • Увлечение минералогией и радиотехникой
  • Театральный кружок
  • Сентябрь 1939 года. Война
  • Конференция в Ковентри
  • Доклад
  • Музей естественных наук
  • Контракт. Библиотека Британского музея
  • Попытка уехать из Англии в США
  • Возвращение в Белград
  • Рукоположение в диаконский,
  • а затем в священный сан
  • Первая воскресная литургия
  • Пасха
  • Бойня 6 января 1942 года
  • Поездка в Будапешт
  • Митрополит Серафим (Ляде)
  • Приезд сестры и ее семьи
  • Галя
  • Поездка в Карпатскую Русь
  • Югославия становится социалистической
  • Деревня Станишич
  • Приход Пачир. Икона на стекле
  • Я остаюсь в Сербии
  • Встречи с советскими офицерами
  • Арест
  • В лагере
  • Радиоперехваты
  • Освобождение
  • Верный сын Зарубежной Церкви
  • Встреча с владыкой Николаем (Велимировичем)
  • Счастливые годы в Англии
  • Сотрудник Би-Би-Си
  • Гости из России
  • «Продолжайте делать ваше дело»
  • Владыка Никодим (Ротов)
  • Проповедь владыки Николая (Ярушевича)
  • Преподобный Серафим Саровский
  • Всемирный Совет Церквей и экуменическое движение
  • Освальдкёрк
  • Святой покровитель
  • Чудо мироточения
  • Болезнь жены: первые тревожные сигналы
  • Аттестат зрелости
  • Встречи в доме Хитрово
  • В Париже
  • Церковный раскол в Югославии
  • Письмо
  • Попытки примирения
  • Патриарх Варнава
  • Митрополит Антоний
  • Школа владыки Антония: ученое монашество
  • Юрий Павлович Граббе
  • О единении Церквей
  • Семья Струве
  • Cтуденчество
  • Маня Калюбаева
  • Поездка на сербский Афон
  • Как семья Калюбаевых оказалась в Югославии
  • Знакомство с родителями Мани
  • Женитьба. Приглашение профессора Н. М.Зёрнова
  • В Англии
  • Смерть матушки
  • Забота, нисходящая с неба
  • Письмо из Сан-Франциско
  • Снова в Лондоне
  • О царской семье
  • «Аксиос»
  • Виза
  • Посвящение в епископа Вашингтонского
  • И снова о визах
  • В Москве
  • Столетний юбилей мамы
  • Перемены
  • Крестик отца Алексия
  • Панихида на дороге
  • Село Горелец
Читать еще:  Упоминается ли псалтирь в текстах гоголя

Моя судьба воспоминания

Книги моей судьбы: воспоминания ровесницы ХХ в

Книга — самый важный хранитель и двигатель человеческой культуры. Книгу ничем заменить нельзя. Книге можно помочь, облегчить пользование ею, улучшить ее оформление, но отменить книгу невозможно. И потому самое главное в культуре любой страны — как бы это ни казалось для кого-то странным — библиотеки. Даже если погибнут университеты, институты, культура может восстановиться, если есть хорошо организованные библиотеки.

В области библиотечного дела Россия XIX в. была самой передовой державой мира. Об этом не говорят, об этом не вспоминают, потому что мы привыкли ругать все прошлое.

Главная гордость образованного человека — его библиотека. Главная гордость цивилизованного государства — его библиотеки. И эта гордость у нас была. Но что сейчас делается с нашими библиотеками?

В наиболее крупных книжных хранилищах страны — пожары, наводнения, обвалы. Заливаются водой этажи и подвалы. Нет помещений для новых поступлений. Бесценные фонды хранятся в совершенно не приспособленных условиях, например в церковных зданиях, хранятся навалом, гибнут от бескультурья и равнодушия. Мы десятилетиями не можем привести в порядок даже нашу национальную библиотеку, что же говорить о десятках и сотнях книгохранилищ в городах и областях огромной страны… Очень многие, и я в том числе, говорили и писали об этом где только могли, а воз и ныне там.

И все же в библиотечной жизни нашей страны есть исключение, о котором мне особенно приятно сказать.

Это исключение — Государственная библиотека иностранной литературы и деятельность ее создателя и директора на протяжении 50 лет — Маргариты Ивановны Рудомино.

То, что совершила для нашей культуры эта удивительная женщина, — фантастично и неоценимо. Подумать только: в тяжелейший 1921 год юная М.И.Рудомино задумывает создать в Москве библиотеку для тех, кто хочет изучать иностранные языки. Она едет в город своего детства Саратов, с огромным трудом перевозит в Москву хорошую коллекцию книг по лингвистике и методике преподавания иностранных языков, принадлежавших ее матери — Э.Я.Рудомино. Эти-то книги и стали той основой, из которой выросла великолепная ГБИЛ. Интересно, сохранились ли эти книги?

К.И.Чуковский вспоминал о зарождении Библиотеки иностранной литературы: «Была каморка, холодная, промозглая, темная, вся заваленная книжною рухлядью. Книги промерзли насквозь. Стерегла это добро исхудавшая, иззябшая девочка, с распухшими от холода пальцами…» Эта девочка, обладавшая огромным талантом организатора, высокой культурой и уникальной способностью добиваться поставленной цели «наперекор и людям, и судьбе», вынесла десятилетия изнурительной борьбы за свою библиотеку и победила. Вопреки всему она создала уникальную, единственную в мире библиотеку’ добилась постройки для нее специального здания, воспитала поколение замечательных специалистов, сплотила вокруг библиотеки множество друзей, представителей интеллигенции не только нашей страны, но и многих стран мира.

И когда на Маргариту Ивановну обрушилась несправедливость и она была отторгнута от своей библиотеки, лишена возможности продолжать дело своей жизни, она не замкнулась, не ушла в себя. Прочитайте этот сборник — и перед вами предстанет человек сильный, не сломленный бедой, много и интересно размышляющий о культуре книги, развитии библиотечного дела.

Жизнь и судьба М.И.Рудомино — это служение. Она принадлежала к тому поколению русской интеллигенции, для которого высшим смыслом жизни были высокая духовность и ответственность. Уникальный специалист, непревзойденный знаток библиотечного дела, Маргарита Ивановна была признанным в мире авторитетом в этой области. Ее вклад в культуру нашей страны огромен, и как жаль, что он не был при ее жизни по достоинству оценен.

И все же свершилась, по-моему, высшая справедливость — библиотека, которую создала Маргарита Ивановна, которую она буквально взрастила своими руками, теперь носит ее имя. И это — навечно.

Я желаю самых больших успехов Всесоюзной государственной библиотеке иностранной литературы имени М.И.Рудомино и надеюсь, что она будет тем маяком, ориентируясь на который, мы все же стронем наш отечественный библиотечный корабль с мели.

Для нашей страны это необычайно актуально. Именно библиотеки — основа гуманитарной культуры. А ведь гуманитарные науки занимают все большее и большее место в мире, и XXI в. будет веком гуманитарных наук. Поэтому нам так важно начать по-настоящему заботиться о библиотеках, и потому так важен для нас опыт великого библиотекаря — М.И.Рудомино.

Моя мама Маргарита Ивановна Рудомино была ровесницей XX века. Она родилась 3 июля 1900 года и очень хотела дожить до конца века, но 9 апреля 1990 года скончалась.

То, что Маргарита Ивановна начала заниматься библиотечным делом и проводить занятия по обучению иностранным языкам не было случайностью. Она претворяла в жизнь семейный принцип: знание иностранных языков является практической необходимостью каждого культурного человека. Ее детство прошло в семье, где высоко ценилось знание иностранных языков (в доме свободно говорили по-немецки и по-французски), где хорошо знали иностранную литературу и глубоко уважали интеллектуальный труд. Мама Маргариты Ивановны — Элеонора Яковлевна Рудомино и три ее сестры были преподавателями немецкого и французского языков, а две из них — Элеонора Яковлевна Рудомино и Екатерина Яковлевна Кестер — были известными методистами и организаторами преподавания иностранных языков в России.

К двадцати годам мама стала уже совершенно самостоятельным, целеустремленным, энергичным и настойчивым в труде человеком. И когда в 1921 году ликвидировали созданный Екатериной Яковлевной в Москве Неофилологический институт, который должен был организовать обучение иностранным языкам в стране, мама добилась преобразования институтской библиотеки, которой она заведовала, в самостоятельное учреждение — Неофилологическую библиотеку гуманитарного профиля, позже ставшую знаменитой Всесоюзной государственной библиотекой иностранной литературы. Библиотека очень быстро стала своеобразным клубом московской интеллигенции, интересующейся зарубежной книгой. Здесь выступали известные писатели, литературоведы, лингвисты, переводчики, обсуждались новинки западной литературы, решались вопросы переводов.

Здесь собирались преподаватели иностранных языков для обсуждения новых методик, учебников и учебных пособий по обучению иностранным языкам. Мама много внимания уделяла научно-библиографической работе с иностранной книгой и периодикой, пропаганде и активному продвижению к читателю лучших произведений зарубежных авторов, а в послевоенные годы анализу мировой естественно-научной литературы.

В 1920-х годах мама понимала, что недостаточно создать только Библиотеку иностранной литературы, нужен еще и новый читатель со знанием иностранных языков. Она уже в 1925 году организует при Библиотеке целый ряд кружков по изучению иностранных языков, а в 1926 году создает при Библиотеке Высшие курсы иностранных языков (ВКИЯ), которые в 1932 году по инициативе мамы были преобразованы в Московский институт новых языков — в настоящее время Московский государственный лингвистический университет (МГЛУ).

К работе во ВГБИЛ мама привлекала людей большой внутренней культуры, любящих и профессионально знающих книгу, владеющих иностранными языками, душевно теплых людей, хорошо понимающих читателя. В Библиотеке работали видные лингвисты, историки, литературоведы, а с 1948 года — известные математики, физики, химики, биологи, многие из которых были в немилости у советской власти в период гонений на дворян и старую русскую интеллигенцию в 1920-1930-х годах, на коминтерновских работников в конце 1930-х годов, на интеллигенцию в послевоенное время. Мама, по сути дела, спасала их, предоставляя им работу, а они как высокого уровня профессионалы и люди, в совершенстве владеющие несколькими иностранными языками, вдохновенно работали и вносили неоценимый вклад в общее дело. Так, силами специалистов-естественников, бывших в опале у советской власти в послевоенные годы, впервые в стране были созданы периодические аннотированные библиографические указатели иностранной литературы по фундаментальным естественным наукам. Мама и коллектив Библиотеки несли тот особый дух высокого профессионализма, глубокой культуры, настоящей интеллигентности, который резко отличал ее от казенного учреждения. Эту обстановку любили и ценили читатели — от студентов и аспирантов до маститых академиков, которые говорили, что «приходят в Библиотеку как в свой дом» (академик М.П.Алексеев). Но этот дух интеллигентности вызывал раздражение у чиновников, особенно в тот период, когда министром культуры СССР была Е.А.Фурцева, и был полностью изжит в середине 1970-х годов, когда мама советскими чиновниками от культуры в угоду тогдашнему председателю Совета Министров СССР А.Н.Косыгину была несправедливо отстранена от работы и заменена его дочерью Л.А.Гвишиани-Косыгиной. В Библиотеке воцарилась казенщина и партийность.

Статья академика Д.С.Лихачева была написана в качестве предисловия к кн.: Великий библиотекарь. Маргарита Ивановна Рудомино (1900–1990). М.: Рудомино, 1991.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector