1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Не напоминай в суде

Официальный сайт
Верховного Суда Российской Федерации

Верховный Суд Российской Федерации

ВС не разрешил судам давать произвольную оценку доказательствам

Суды не могут давать произвольную оценку доказательствам: возможность судить и выносить решения по своему внутреннему убеждению не даёт судьям подобного права, разъясняет Верховный суд РФ.

Высшая инстанция рассмотрела неприятную ситуацию, с которой могут столкнуться вкладчики банка: у клиентки через личный онлайн-кабинет увели полмиллиона рублей, указав все необходимые персонифицированные данные. Верховный суд РФ рассказал о правах и обязанностях всех участников подобных споров — потерпевшей, кредитной организации, а также человека, на счёт которого поступил спорный перевод.

В суд обратилась клиентка «Сбербанка», у которой в 2015 году со счета «увели» 500 тысяч рублей: деньги сначала перечислили другой вкладчице, а затем 413 тысяч из них ушли неизвестным лицам. Заявительница посчитала, что клиентка банка, которой поступили её деньги, таким образом получила неосновательное обогащение и потребовала, чтобы та вернула ей средства.

Однако Кетовский суд Курганской области в удовлетворении исковых требований отказал, а апелляционная инстанция оставила это решение без изменения.
Суды посчитали, что истица не представила относимых и допустимых доказательств, подтверждающих увеличение стоимости имущества ответчицы за счет поступивших с ее банковского счета денежных средств, а также наличие причинно-следственной связи между перечислением денег ответчице и их дальнейшим поступлением на банковские счета третьих лиц.

Суды также указали, что раз ответчица потеряла свою банковскую карту, то она не имела возможности распоряжаться денежными средствами, поступившими на ее счёт.

Лишившаяся полумиллиона рублей вкладчица также пыталась судиться со «Сбербанком», но и в этом споре потерпела фиаско: вступившим в законную силу решением Гагаринского суда Москвы ей отказано в требовании о взыскании неправомерно списанных со счета денег.

Столичный суд решил, что у кредитной организации отсутствовали законные основания для отказа в проведении операции, поскольку в системе «Сбербанк Онл@йн» были введены правильные идентификатор, логин и пароли. А в соответствии с условиями договора банковского счета, тот, кто правильно вводит все данные, определяется как клиент банка.

Обязанности получателя денег

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда сочла, что нельзя согласиться с постановлением об отказе в иске к вкладчице, на счёт которой поступили средства истицы.

ВС напомнил, что суд оценивает доказательства и их совокупность по своему внутреннему убеждению.

«Однако это не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом», — отмечает высшая инстанция.

Она указывает, что каждая сторона процесса должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений (часть 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса).

«По делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения имущества ответчиком, а на ответчика — обязанность доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества либо наличие обстоятельств, при которых неосновательное обогащение в силу закона не подлежит возврату», — поясняет ВС.

В рассматриваемом деле судом установлен и никем не оспаривался факт перечисления 500 тысяч рублей со счета одной клиентки банка на счёт другой.

Денежные средства истицы на счет ответчицы были переведены помимо ее воли, иным неустановленным лицом, следует из материалов дела.

Ответчица же пояснила, что она поступившими на ее счёт деньгами не распоряжалась, а картой банка не пользовалась, так как потеряла ее. Она считает, что распоряжение денежными средствами осуществляли неустановленные третьи лица.

«При таких обстоятельствах для правильного разрешения спора судам следовало установить, приобрела ли ответчица денежные средства именно заявительницы, доказано ли ответчицей наличие законных оснований для приобретения этих денежных средств либо предусмотренных статьей 1109 Гражданского кодекса обстоятельств, в силу которых эти денежные средства не подлежат возврату», — поясняет ВС.

Однако суды первой и апелляционной инстанций не дали какой-либо оценки этим обстоятельствам, возложив на истицу бремя доказывания увеличения стоимости имущества ответчицы и наличия у нее возможности фактически распоряжаться полученными денежными средствами, указал ВС.

Он разъясняет, что сам по себе факт утраты ответчицей банковской карты не лишает ее права распоряжения денежными средствами, которые находятся на счете.

Кроме того, суды установили, что из перечисленных на банковский счет ответчицы 500 тысяч рублей третьим лицам ушли 413 тысяч, а 87 тысяч так и лежат на ее вкладе.

При этом первоначальная принадлежность этих денег истице также установлена судом, и не оспаривалась сторонами, напоминает ВС.

Однако апелляционная инстанция, отказывая во взыскании с ответчицы оставшейся на ее счету суммы, решила, что деньги могут быть взысканы только с ПАО «Сбербанк России».

Между тем, согласно статье 845 Гражданского кодекса, банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет клиента денежные средства, выполнять его распоряжения о перечислении и выдаче определённых сумм и проведении других операций.

Кредитная организация не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие непредусмотренные законом или договором банковского счета ограничения права вкладчика распоряжаться денежными средствами по своему усмотрению, указывает ВС.

«Права на денежные средства, находящиеся на счете, считаются принадлежащими клиенту в пределах суммы остатка», — отмечает он.

Таким образом, оставшиеся от полумиллиона 87 тысяч рублей банку не принадлежат, поскольку находятся на счете клиента, которая не утратила право распоряжаться вкладом, поясняет высшая инстанция.

В связи с этим, вывод суда о том, что данные денежные средства могут быть взысканы только с ПАО «Сбербанк России», является необоснованным, считает ВС РФ.

Он пришёл к выводу, что судебные инстанции допустили по делу существенные нарушения норм права, а принятые судебные постановления не отвечают требованиям законности и обоснованности. Вследствие чего высшая инстанция отменила решение и направила дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию.

Верховный суд постановил: экспертизам не доверять

Служителям Фемиды необходимо внимательно читать заключения специалистов

Российским судьям рекомендовано перепроверять заключения экспертов со стороны обвинения Фото с сайта www.мвд.рф

Верховный суд (ВС) РФ в своем определении указал нижестоящим судам на то, что нужно не просто принимать на веру результаты представленных обвинением экспертиз, а проводить их тщательный анализ. По словам адвокатов, на практике судьи действительно формально подходят к оценке таких заключений, на основании которых и строятся многие приговоры. Не исключено, что данное разъяснение норм закона со стороны ВС потребовалось в связи с передачей следствию права на проведение собственных экспертных действий.

ВС напомнил судьям о необходимости «внимательнее относиться к выводам, сделанным в заключении эксперта, и оценивать их в совокупности с иными доказательствами по делу». В определении указано, что надо сопоставлять выводы эксперта с данными об участниках дела, обстоятельствами и причинно-следственными связями событий.

Советник Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Сергей Насонов напомнил, что по действующему законодательству суды должны самостоятельно анализировать и оценивать все виды представленных им доказательств, в том числе и заключения экспертов. Однако на практике эта оценка часто представляет собой согласие с результатом и «констатацию законности процедуры проведения экспертизы».

По словам Насонова, судьи вынуждены анализировать доводы экспертов лишь в случаях «конфликта» экспертиз, когда для основы приговора нужно выбрать одну. «Вместе с этим суды неохотно соглашаются с дефектами уже имеющихся экспертных исследований и не стремятся назначать новые», – подчеркнул советник ФПА. Он отметил важность «формирования судебной практики по отмене вынесенных приговоров из-за ненадлежащей оценки этого вида доказательства».

В настоящее время, заметил председатель комиссии по юридической безопасности Ассоциации юристов России Алексей Гавришев, суды бросает в крайности: они либо безоговорочно строят приговоры на основании экспертных заключений, либо вообще не берут их в расчет. По словам Гавришева, в более чем 85% случаев суды принимают решение лишь на основании результатов представленной им экспертизы, «не разбираясь и не анализируя иные доказательства». «Это довольно порочная практика, так как ни одно заключение эксперта не застраховано от человеческого фактора – будь то ошибка или меркантильная заинтересованность», – подчеркнул Гавришев.

Читать еще:  Самое лучшее поминовение усопших преподобный паисий святогорец

Член Адвокатской палаты Москвы Александр Иноядов указал на то, что зачастую вызывает сомнения в достоверности и обоснованности и качество самих экспертных исследований, и правильность их оценки в судах. Ведь даже при наличии сомнений судьи далеко не всегда решаются на проведение повторной или дополнительной экспертизы. «По уголовным делам это более исключение, чем правило», – заметил Иноядов. Также, по его словам, встречаются и факты приобщения к делу заключений с таким обоснованием – мол, «у суда нет оснований сомневаться в выводах эксперта, отсутствии у него заинтересованности в исходе дела и прочее». В таких условиях, подчеркнул он, говорить о состязательности сторон при рассмотрении дел в судах и не приходится.

Между тем адвокат юридической компании BMS Law Firm Татьяна Пашкевич увидела связь между этим определением ВС и созданием экспертных учреждений в органах Следственного комитета (СК) России. Она напомнила, что в этом году президент подписал закон, согласно которому следственная экспертиза фактически передается в руки самого следствия. Несмотря на критику, все-таки решено, что до января 2022 года в системе СК должны появиться судебно-экспертные учреждения, которые будут действовать «на основе подчинения нижестоящих сотрудников и руководителей вышестоящим руководителям».

«Зачастую следователи ведут расследования уголовных дел с нарушением норм УПК, нарушают сроки расследования, незаконно возбуждают уголовные дела и незаконно привлекают невиновных лиц к уголовной ответственности. Самих следователей за подобные деяния к ответственности привлекают редко – как и сотрудников других правоохранительных органов», – подчеркнула Пашкевич. При этом она напомнила о существовании постановления пленума ВС от 2010 года, в котором говорится: при оценке судом заключения эксперта следует помнить, что «оно не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и оценивается по общим правилам в совокупности с другими доказательствами».

Кроме того, служители Фемиды в приговоре должны указать, к каким выводам пришел эксперт в результате исследования, а не ограничиваться, как это часто бывает, лишь ссылкой на этот документ. «Суды не всегда руководствуются рекомендациями пленума ВС и формально относятся к обязанности оценить экспертизу по общим правилам совокупности с другими доказательствами», – заявила Пашкевич. По ее мнению, именно в связи с передачей экспертов следствию ВС, который и сам, вероятно, насторожено отнесся к таким новациям, решил напомнить нижестоящим судам о недопустимости формального подхода.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Рассудили заочно

Сплошь и рядом суды рассматривают иски в отсутствие одной или обоих сторон спора, а в решениях пишут, что граждан они «известили надлежащим образом», но те на заседание почему-то не пришли. При этом суды полностью снимают с себя ответственность за неинформирование сторон спора, переводя стрелки на почту, — дескать, та плохо работает. Хотя в действительности, как показала ситуация, рассмотренная Верховным судом, почта выполнила свои обязательства перед гражданином. Стоит ли говорить, что отсутствие в суде одной из сторон реально облегчает ведение процесса, экономит время, но является незаконным способом облегчения труда судебных чиновников.

В своем определении по гражданскому делу Верховный суд растолковал порядок извещения человека о будущем заседании. Это может оказаться полезным попавшим в аналогичную ситуацию. Суть дела, по которому гражданин дошел до Верховного суда, проста — его не пригласили на судебное заседание, не выслушали его доводов, и дело рассмотрели в его отсутствие. А в его законных требованиях гражданину отказали.

Наш герой оказался истцом по гражданскому спору. Речь шла о займе, который получила одна волгоградская семья на покупку готового жилья. Банк кредит одобрил, жилье купили, но кредит банку начал выплачивать за получателей денег наш истец.

Однако на каком-то этапе истец выплачивать чужой кредит перестал и обратился в суд, чтобы те граждане, кто реально получал кредит в банке, вернули ему уплаченную банку сумму.

В районном суде Волгограда подтвердилось, что юридически истец к кредиту никакого отношения не имеет — он не заемщик и не поручитель. Деньги в банк за ответчиков он платил добровольно. Требований о возврате ему денег тогда не высказывал и был прекрасно осведомлен, что никаких обязательств перед получателем кредита у него нет. Вот исходя из такой формулировки суд гражданину в иске отказал. Апелляция в областном суде с такими доводами согласилась. Зато не согласилась Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда.

Верховный суд начал с того, что напомнил коллегам про Конституцию и ее 123-ю статью. В этой статье сказано, что судопроизводство у нас в стране осуществляется на основе равноправия и состязательности сторон.

А в Гражданском процессуальном кодексе (статья 155) записано, что разбирательство гражданского дела в суде должно проходить с обязательным извещением о времени и месте заседания всех, кто в процессе участвует.

И в этом же кодексе, но в другой статье — 113-й — говорится, что граждане, участвующие в процессе, вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с таким же уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой или с помощью иных средств доставки, «обеспечивающих фиксирование судебного извещения и его вручение адресату». Сообщение по закону будет считаться доставленным, если оно дошло до адресата, но по обстоятельствам, зависящим от этого адресата, ему бумагу в руки не вручили и он с ней не ознакомился. Проще говоря: повестка пришла, гражданину об этом сообщили, но он на почту специально не пришел.

В нашем случае, судя по извещению суда Центрального района Волгограда, рассмотрение жалобы гражданина в областном суде назначили на 8 июля прошлого года на 9.30 утра. Это заседание прошло, и облсуд гражданину в иске отказал, как ему отказали и в районном суде. В протоколе судебного заседания записано, что заявителя известили о заседании, как положено, но он не явился, и суд все решил без него.

На это утверждение Верховный суд заметил: в деле нет информации о том, что гражданину своевременно вручили извещение о времени и дате суда. Извещение о том, что суд будет 8 июля, человеку вручили 11 июля. И почта не виновата, так как, судя по ее штемпелю, письмо из суда поступило в почтовое отделение 9 июля, то есть на следующий день после суда.

Поэтому Верховный суд заявил, что ненадлежащее извещение не дало возможность гражданину реализовать свое законное право на предоставление доказательств. А это нарушило процессуальные права человека.

Поэтому Верховный суд, отменив прежнее решение, распорядился правильно оповестить человека и дело пересмотреть.

Ведомство само предложило снизить срок Константину Котову

Генеральная прокуратура РФ считает необходимым смягчить наказание активисту Константину Котову, который был приговорен к четырем годам заключения за «неоднократные нарушения» на митингах. Ранее на суде сторона обвинения сама требовала для оппозиционера даже большего наказания, а теперь укоряет суд, что оно получилось «чрезмерно суровым». Защита отказывается «даже обсуждать» подобный вариант, адвокаты настаивают на «полном оправдании невиновного человека». Ранее президент Путин поручил Генпрокуратуре проверить законность лишения свободы оппозиционера, а Конституционный суд заявил о необходимости пересмотреть приговор.

Позиция Генпрокуратуры по делу Константина Котова стала известна вечером 3 февраля от адвокатов активиста. «Нам позвонили из суда, сказали, что прокуроры принесли кассационное представление и мы можем ознакомиться,— рассказала “Ъ” адвокат Мария Эйсмонт.— Как оказалось, прокуратура действительно обжаловала судебные акты, вынесенные ранее в отношении Котова в полном соответствии с просьбой прокуратуры. То есть обвинение само просило четыре с половиной года заключения, а теперь передумало и хочет снизить до одного».

Напомним, что после летних столичных протестов против Константина Котова было возбуждено уголовное дело по ст. 212.1 УК РФ за «неоднократное нарушение» правил проведения митингов.

Читать еще:  По сколько конфет раздают на поминки

Кроме того, адвокаты напоминали о постановлении Конституционного суда по аналогичному делу оппозиционера Ильдара Дадина: в 2017 году КС указывал, что «уголовная ответственность может применяться, только если действия митингующего повлекли за собой вред гражданам, общественной безопасности или конституционно охраняемым ценностям». Тем не менее 5 сентября 2020 года господин Котов был осужден, сейчас он отбывает наказание в колонии. 25 января стало известно, что президент Владимир Путин поручил Генпрокуратуре проверить «законность и обоснованность» приговора. А 27 января Конституционный суд ответил на жалобу защиты своим определением о необходимости пересмотреть приговор: судьи еще раз подтвердили, что уголовная ответственность по ст. 212.1 должна наступать только в случае причинения кому-либо серьезного вреда.

Почему Верховный суд отказался пересматривать приговор Константину Котову

Однако в представлении Генпрокуратуры, подписанном заместителем главы ведомства Леонидом Коржанеком, нет упоминаний о позиции КС. Фактически в нем повторяется обвинительное заключение — говорится, что Константин Котов «принимал участие в незаконно организованном публичном мероприятии», «скандировал лозунги», «мешал проходу пешеходов». Но вывод делается совершенной иной, нежели в сентябре 2020 года: замгенпрокурора Коржанек утверждает, что господин Котов впервые привлекается к уголовной ответственности, поэтому наказание в виде четырех лет лишения свободы «нельзя назвать законным и справедливым ввиду чрезмерной суровости». Отметим, что вину за необоснованный приговор Генпрокуратура возлагает на суд — в документе сообщается, что это судья «не аргументировал свое решение» назначить «наказание, приближенное к максимальному». В итоге Генпрокуратура предлагает снизить срок наказания до одного года.

«Документ Генпрокуратуры — это представление во всех смыслах,— сказал “Ъ” адвокат оппозиционера Александр Пиховкин.— Прокуратура, до того просившая о наказании в четыре с половиной года, которое суд по своей уже инициативе снизил до четырех лет, вдруг прозрела, осознав, что суд не учел отсутствия обстоятельств, отягчающих вину Константин Котова. Вероятно, сейчас обвинению кажется неплохой мыслью прикрыть свое былое служебное рвение освобождением осужденного «за отсиженным». Но мы требуем полного оправдания и права Котова на реабилитацию». «Мы даже не собираемся рассматривать всерьез предложение ограничиться снижением срока,— заявила вчера “Ъ” Мария Эйсмонт.— Это было бы таким же незаконным решением, как и предыдущие решения суда. Мы требуем полного прекращения уголовного преследования с принесением извинений за то, что невиновный человек несколько месяцев провел в заключении. Ведь Конституционный суд четко указал в своем определении, за какие действия возможно преследовать человека по ст. 212.1 УК. И очевидно, что Котов ничего такого не совершал». По ее словам, защита подала жалобу в кассационный суд. «Очевидно, там будут одновременно рассмотрены и наша жалоба, и их представление»,— сказала она.

«Ваш иск я уже прочитал» — как правильно действовать представителю в суде?

Хотел бы вынести на обсуждение следующий вопрос. Наверняка многие, и не раз, сталкивались со следующей ситуацией.

В заседании суд дает слово представителю, чтобы тот пояснил по существу заявленного требования / ходатайства / апелляционной жалобе / и т.д. Но когда он начинает излагать позицию, суд сразу же его перебивает, указывая, что процессуальный документ он уже читал, и уточняет, может ли представитель рассказать что – то новое?

Как правильно поступить представителю в этом случае?

Кто – то, подробно описав позицию в письменном виде, говорит, что добавить ему нечего. Но тогда, как представляется, есть риск, что представитель оппонента, подробно озвучив свои контраргументы и правильно расставив акценты, на фоне такого молчания будет выглядеть более выгодно и тем самым может склонить чашу весов в свою сторону.

Другие в процессуальном документе формируют свою позицию таким образом, чтобы для устного выступления в суде всегда оставался блок уточняющей информации – по обстоятельствам дела, по правовой позиции.

Наконец, кто – то, несмотря на вопрос суда, просто пересказывает свой процессуальный документ, чтобы не упустить возможность подчеркнуть те моменты, на которые суду необходимо обратить повышенное внимание.

А как в такой ситуации поступаете вы?

  • 10396
  • рейтинг 1

Корпоративное право: реформа ГК РФ и судебная практика

Имущественное страхование. Дневной семинар ПК

Introduction to English Legal System

Комментарии (44)

Надо быть очень уверенным одновременно и в своей позиции, и в хорошем настроении, и в «независимости» судьи (судей) для подобной реплики. В АСгМ, например, есть судьи, которые могут и штраф «выписать»=).

В своей практике придерживаюсь позиции, что все ключевые тезисы должны быть положены на бумагу и приобщены к материалам дела. Чтобы не выискивать потому мучительно «сказанное, но не написанное» в аудиозаписи, не бегать с замечаниями на протокол. Как я услышал на одном вебинаре: «Если чего-то нет в материалах дела — этого нет в природе».

При этом процессуальные документы должны быть четко структурированы, конечно.

Если судья просит меня добавить что-либо, помимо изложенного в проц. док-те зачем мне его ему перечитывать? Указанной фразой он четко дает понять, что искжалобу читал. Если мне есть, что добавить, и это «что-то» почему-то не на бумаге и не в деле (например, пояснения по доказательству, представленному оппонентом в этом же заседании) — дополняю устно. Если нет — просто указываю, что поддерживаю позицию, изложенную в искжалобе.

Ну и конечно очень приятно, когда например в апелляции судья докладчик реально делает «доклад» по делу, и ты четко понимаешь, что жалобуотзыв читали, с делом знакомы. Но я такое видел всего пару-тройку раз от силы.

Эпистолярный жанр стоит выстраивать как можно ближе по форме к проекту решения, чтобы легче перекатывать было помощнику.

А вот выступать нужно по правде, риторику никто не отменял — суд хочет сначала полюбить, а потом уже найти нужные доводы в ту сторону, которую полюбил.

Поэтому нельзя смешивать выступление и письменные тексты.

Я с некоторых пор просто указываю многоуважаемому суду что процессуальное законодательство даёт мне право на пояснения и я хотел бы этим правом воспользоваться и даже настаиваю на этом.

Иногда, когда понимаю, что решение уже есть, и терять мне уже нечего, к выше приведённому высказыванию добавляю следующее: «возможно, суд сочтёт необходимым мне в этом праве отказать и пояснить на каком основании он так поступил».

У меня было — поскольку стороны не сказали ничего нового, а только подтвердили свою позицию, то и прений быть не может. Или — при наличии только одной стороны в заседании прения не предусмотрены. Или просто обрывали после выступления второй стороны (заседание закрыто, суд удаляется на совещание) — это, конечно, не в первой инстанции, а в апелляции и кассации, причем чаще в СОЮ.

Так что не стоит так сильно надеяться на стадию прений. Надо излагать позицию при первой возможности.

Мое мнение («с другой стороны баррикад») такое.

Задача судебного заседания — довести до суда свою позицию, ответив на вопросы стороны и суда.
Вывод: стороны (и их представители) участвуют в судебном заседании не для себя, а для суда.

Суд управляет ходом заседания (процессом).
Вывод: если суд просит сократить выступление или говорить тезисно, то задача выступающего удовлетворить просьбу судьи, а не свое эго — в противном случае риск потерять внимание судьи.

Ваши навыки в риторике и отрепитированная речь в XXI веке всем по барабану (абсолютно всем наплевать).
Вывод: если судья требует подробного выступления, то он осознанно тянет время по причине:
а) параллельно занят другой работой (проверяет за помощником и секретарем, заверяет копии, подписывает исполнительные листы и т.п.),
б) боится принять решение (не знает какое принять решение).

Опять этот прием с передергиванием «если уже готовое решение».

В вашем профиле местом работы указаны электросети.

Наверняка, самый распространенный спор в вашей практике — это взыскание оплаты за поставленную энергию.

Настолько распространенный, что не представляет для вас никакого интереса и правовой сложности.

Читать еще:  Почему ребенок не запоминает стихи

Наверняка, в обсуждениях с коллегами, вы оперируете только двумя фактами: 1) кто абонент, 2) сколько поставили + тариф.

Что в таком споре выслушивать в заседании?

Судейская специализация шире, и для них 9 из 10 дел представляют такую же «сложность», как и вышеприведенный спор для вас.

1. продолжать озвучивать иск — глупость
2. необходимо тезисно озвучить «нужные» обстоятельства и перечень доказательств их подтверждающих
3. в случае «сложности» правового обоснования тезисно указать «прецедентную» практику, передав судье решения

* писать подробный (а значит и объемный) иск считают глупостью, поскольку у суда нет времени на чтение «сочинений» и так раскрываются карты перед оппонентом.
Кстати видели как готовятся в апелляции АС судьи докладчики?) Уверены, что в кассации кроме судьи-докладчика другие судьи коллеги читали дело? 🙂

в иске нужно указать основные обстоятельства и доказательства к ним + «зацепки» по иным обстоятельствам, которые будут подтверждать основные

в процессе можно предоставить письменные пояснения (доводы) и их также тезисно озвучивать

У меня есть коллега, которая любую позицию доводит до объема 10-12 листов. Даже когда суд просит мнение по новым доводам оппонента — переписывается ровно то, что и раньше. Так по 5-10 раз. 70% документа при этом — выдержки из решений других судов по другим делам. Наших позиций накапливается в деле по 5 томов, это без учета доказательств и материалов противоположной стороны. Не удивительно, что многие ее дела рассматриваются годами. Теперь все они достались мне) Может быть судьи и читали что-то в самом начале, но потом точно прекратили это делать. Они даже мотивировку у нее не списывают, боятся не выпутаться наверное. Приходится хорошенько «выжимать» весь тот бред, что там написан, структурировать все максимально, а устно пояснять то,что осталось непонятым.

Хотя такая стратегия, как у дамы в моем примере, приносит плоды. Суды (задавленные бумагой, совершенно не вникая в суть спора) выносят решение в ее пользу, правда, ограничиваясь фразой «требования удовлетворить». Пересматривать такое во второй инстанции — то еще веселье!

« Суду, да и вообще никому, не интересно слушать говорящего по бумажке. »
Даже в части «никому» тезис спорный. Жванецкий часто читает по «бумажке» :), и многие слушают с интересом.
Что касается суда, то это его обязанность выслушать стороны.
Тем более, что на «бумажке» бывают написаны тексты и просто читабельные и познавательные, а то ещё и с датами, цифрами и числами, которые стороны не обязаны заучивать наизусть.
« Надо учиться тезисно разъяснять свою позицию. »
Разве на «бумажке» не могут быть написаны тезисы? Которые могут быть зачитаны внятно с расстановкой интонационных акцентов.

Виктор. Мне исключительно импонирует концовка комментария.
Великолепно сказано
» Остается только констатировать факт отсутствия в стране КОМПЕТЕНТНОГО суда и думать над тем, как приступить к созданию судебной системы С НУЛЯ.»
Я уже сталкиваюсь с использованием судьями новых законов в интересах использования законов в собственных интересах.
Например: в посте «Плач и стон стариков» привел такой пример. Мирсудья вынесла решение суда и обосновала ст. 194-199 ГПК РФ и ст. 233.234,235 ГПК РФ. Решение суда вступило в законную силу. Спустя полгода. судья выносит определение: на основании нового закона, без извещения и без участия сторон, судья по собственной инициативе, призналась. что допустила описку. Ошибочно указала в резолютивной части ст. 233,234,235 ГПК РФ. Судья признала запись опиской и исключила из судебного решения эту запись. Указала, что устранение описки не влияет на суть решения.
И самое существенное- указала, что определение самостоятельное и не подлежит обжалованию.
Представляете: судья «исправлением» ошибки переводит производство из Заочного в Очное производство и заявляет, что на суть решения суда это не влияет. И не допускает обжалование Определения, в нарушении норм ГПК РФ.
Этим хочу сказать: путинские реформы настолько упразднили судопроизводство, что сейчас можно вынести решение суда без извещения и без участия ответчика.
Полностью с вами согласен. Судебная система полностью развалена в интересах судей. Необходимо создание с НУЛЯ.
Что-то еще никто из коллег не заявил подобного мнения. Мне приятно, что наши мнения Полностью СОВПАЛИ.
Спасибо.

Адвокат россиянина Винника сравнила суд над ним в Греции с военным трибуналом

На стороне россиянина закон и международные конвенции, но против него действуют «механизмы, способные разрушить человеческое существование», отметила юрист.

Александр Винник. Фото © ТАСС / Сергей Малинов

Процедура предстоящего заседания Государственного совета — Верховного кассационного суда Греции — по делу российского специалиста по технологиям блокчейна Александра Винника, который с 2017 года находится в тюрьме, больше похожа на военный трибунал. Об этом в четверг ТАСС заявила его адвокат Зои Константопулу.

В пятницу Государственный совет рассмотрит прошение подсудимого об отмене его перевода во Францию, затем в США и только потом в Россию. Адвокат отмечает, что процедура, разработанная для Винника, не похожа на все предыдущие и напоминает военный трибунал.

– Этот процесс напоминает чрезвычайный военный трибунал.

Адвокат Александра Винника

Также она считает, что экстрадиция гражданина России в Соединённые Штаты, которые «совершили международные преступления и объявили о подготовке новых», является позором для Греции. А экстрадиция задержанного во Францию, чей ордер на арест истёк 16 месяцев назад, является «унизительным фактом для правового государства».

Глава Минюста постановил, что после суда во Франции Винника должны временно вернуть в Грецию, затем его планируется экстрадировать в США для судебного разбирательства и отбытия возможного наказания, после чего его надлежит снова вернуть в Грецию. И только после этого подсудимого передадут России.

Адвокат подчёркивает, что Винника незаконно удерживают в тюрьме в течение 30 месяцев в обход предельного срока в 18 месяцев, а службы министерства «осуществляют его психологическое и физическое уничтожение». Несмотря на многодневную голодовку, угрожающую его жизни, с первого января для Винника под запретом любые прогулки во дворе. Также к нему не допускают докторов для проведения медицинского осмотра.

Помимо этого юрист отмечает, что после двух последовательных отказов от председателя Государственного совета Екатерини Сакелларопулу на свой запрос о получении копии материалов дела она получила только часть досье. На последний запрос председатель отказалась отвечать письменно и устно заявила, что остальные документы не выдаст. Она сообщила, что «не думает, что они имеют отношение к делу». Такое отношение к подсудимому адвокат сравнила с «патриотическим актом» США и с законодательством по тюрьме в Гуантанамо.

То есть в 2020 году человек, который рискует умереть и которого хотят незаконно передать в страны, с которыми его абсолютно ничего не связывает, нога которого никогда не ступала на их территорию, сталкивается с отказом в доступе к документам, отправленным руководством [Минюста] в суд в качестве доказательств по его делу, — подчеркнула Зои Константопулу.

Юрист заявляет, что председатель суда не предоставила списки судей, которые будут рассматривать его дело. Запрос так и остался без ответа до конца рабочего дня. В конечном итоге отказ был мотивирован тем, что «списки состава являются внутренними документами суда», а секретарь сообщила, что на заседание вызваны пять заместителей судей. В отношении них неизвестно, кто и когда их выбрал, а процедуры с их участием не фиксируются. По этой причине адвокат сравнивает грядущий процесс с «чрезвычайным военным трибуналом».

Как адвокат Александра Винника я настаиваю на том, что Александр, как и любой человек, имеет право на справедливый суд, — указала Константопулу.

Напомним, россиянин был задержан и впоследствии арестован в Греции в июле 2017 года по запросу американских спецслужб. Его обвиняют в кибермошенничестве и махинациях с криптовалютой на сумму около девяти миллиардов долларов. Арестованный начал голодовку в знак протеста против нарушения его прав.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector