0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

П милюков воспоминания

П милюков воспоминания

Воспоминания (1859-1917) (Том 1)

Посмертное издание воспоминаний Павла Николаевича Милюкова едва ли нуждается в оправдании его необходимости.

Начиная с девятидесятых годов прошлого столетия и вплоть до октябрьского переворота 1917 года П. Н. Милюков занимал одно из самых видных мест в культурной и общественно-политической жизни России. Его научные работы выдвинули его в первый ряд русских историков. Как политический деятель, он принимал руководящее участие в сплочении и организации либерально-демократических течений в России, и с 1905 года он стал общепризнанным лидером образовавшейся тогда и быстро приобретшей большое влияние конституционно-демократической партии. Наконец, в образованном при его участии Временном правительстве первого состава он занимал пост министра иностранных дел.

Рассказ об этом периоде жизни и деятельности П. Н. Милюкова читатель найдет на страницах этой книги. До рассказа о его деятельности в последовавший затем период эмиграции воспоминания П. Н. Милюкова не доходят. В эмиграции П. Н. Милюков был редактором газеты «Последние Новости», в которой были помещены его многочисленные статьи по преимуществу политического содержания. Он напечатал несколько книг, как по-русски, так и на других языках. Не прекращал он и своей научной работы. Для предпринятого в 1930-х годах переработанного, т. н. юбилейного издания «Очерков по истории русской культуры», выдержавших раньше в России несколько изданий, П. Н. Милюков вслед за выпуском второго и третьего томов написал и издал новый полутом первого тома (свыше 300 стр.), посвященный доисторическим основам русского национального развития, и им оставлена подготовленною к печати вторая часть того же первого тома.

Печатаемые теперь воспоминания П. Н. Милюкова писались им, с перерывами, в течение последних двух с половиною лет его жизни. Как видно из пометки на рукописи авторского предисловия («В защиту автора»), П. Н. приступил к этой работе в сентябре-ноябре 1940 г. Составленное им подробное оглавление показывает, что он ставил себе задачею довести воспоминания до большевистского переворота. Но смерть — П. Н. скончался 31 марта 1943 г., 84 лет от роду — не позволила исполнить этот план до конца, и воспоминания обрываются на Корниловском восстании.

Исключительный интерес, который представляют воспоминания П. Н. Милюкова, и их высокая ценность в качестве исторического документа самоочевидны. Они вытекают из той выдающейся роли, которую П. Н. Милюков играл в один из самых критических периодов русской истории. Правда, о своей политической деятельности П. Н. Милюков писал и в некоторых своих прежних мемуарных или полумемуарных произведениях, напечатанных еще при его жизни (в статьях под общим заглавием «Роковые годы», покрывавших события 1902-1906 г.г. и напечатанных в «Русских Записках», и частью в «Истории второй русской революции», посвященной 1917 году).

Но в этих более ранних писаниях П. Н. Милюкова читатель не найдет ни многих существенных подробностей, введенных в воспоминания, ни главным образом имеющихся в воспоминаниях элементов «политической исповеди» — более свободных высказываний автора о его переживаниях, мотивах, целях, достижениях и неудачах. Что же касается первых частей воспоминаний, покрывающих детство, юность и начальные шаги П. Н. Милюкова на научном и политическом поприщах, то они впервые дают достаточно полную картину внутреннего развития и роста выдающегося русского ученого и политического деятеля.

Мы считаем нужным сказать несколько слов о встреченных нами в нашей редакторской работе проблемах и о тех принципах, которыми мы руководились при их решении.

В своем предисловии П. Н. Милюков пишет, что он приступил к писанию воспоминаний «при отсутствии всяких материалов, кроме запаса моей памяти». П. Н. Милюков жил тогда в Монпеллье и, затем, в Экс-ле-Бэн, отрезанный от своей парижской библиотеки и архива, опечатанных немцами и затем вывезенных ими в Германию.

Достать нужный материал на месте было невозможно. Лишь с течением времени ему удалось, как видно из его писем того времени, получить от друзей небольшое число книг; но подбор их был в большей части случайный, состоявший притом из разрозненных томов, переводов и т. п. Для большей части воспоминаний П. Н. Милюкову приходилось полагаться на свою память. Память у него была исключительная, но в некоторых случаях она ему всё же изменяла, а в тех условиях, в которых он работал, ему негде было навести нужные справки.

Иногда он оставлял в рукописи пустые места, очевидно надеясь заполнить их позднее; иногда он прямо указывал на то, что не помнит года или не уверен в правильности своей датировки. Нашей очевидной обязанностью было пополнить эти пробелы. Столь же очевидной нашей обязанностью было исправить допущенные автором ошибки в датах или именах и отчествах упоминаемых им лиц (таких ошибок было немного). Нами были проверены также цитаты автора и названия книг, на которые им сделаны ссылки, и встреченные в этих случаях неточности также были исправлены. Переводы с переводов (напр. в переписке русского и германского императоров) заменены нами более точными переводами с оригиналов. В рукописи оказались, наконец, очевидные описки и, в некоторых случаях, грамматические или стилистические неувязки. Если бы П. Н. Милюков сам подготовлял свою рукопись к печати, он при окончательном просмотре рукописи несомненно устранил бы все эти мелкие неточности. Мы считали себя обязанными сделать это за него.

После долгого обсуждения, мы пришли также к заключению о желательности опущения в настоящем издании небольших частей рукописи. В первом томе воспоминаний мы опустили в общем приблизительно 3 (из 276) страницы рукописи: две из них (в части, относящейся к юности автора) — ввиду их интимного характера и отсутствия у нас уверенности в том, что автор предназначал их для печати, и остальное — как включенное в воспоминания по ошибке памяти автора (здесь говорится об имевшем место в более позднее время, выходящее за хронологические пределы воспоминаний). Во втором томе мы решили не воспроизводить последних 29 (из 277) страниц рукописи. В этом случае нами руководило соображение другого порядка.

За исключением этих опущенных нами 29 страниц, вся рукопись носит характер законченного литературного произведения (если не считать указанных выше относительно немногих, по большей части технических, недочетов). Эти же 29 страниц несомненно представляют лишь первоначальный набросок, не получивший окончательной отделки. Взять на себя литературную обработку этой части рукописи мы считали себя не в праве. Печатать же ее в том виде, в каком она имеется в рукописи, нам представлялось нежелательным. Помимо ее неотделанности, она осталась и незаконченною: последнюю, входящую в ее состав, главу автор дописать не успел. И с этой точки зрения мы также считали предпочтительным остановиться на той главе, которая в настоящем издании является последнею. В ней говорится об июльском восстании и его последствиях, и эти события автор трактует как завершение первого этапа революции и начало второго. Таким образом вся книга приобретает если не хронологическую, то по меньшей мере литературную законченность.

Наконец, последнее замечание. В немногих местах своих воспоминаний автор высказывает резкие суждения личного характера. Поскольку такие суждения носят политический характер, мы оставили их в неприкосновенности. Но мы опустили несколько резких суждений чисто личного свойства.

Во всей нашей редакторской работе мы руководились лишь одним желанием: обеспечить издание воспоминаний П. Н. Милюкова в достойном его памяти виде.

Павел Милюков — Воспоминания (1859-1917) (Том 2)

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Воспоминания (1859-1917) (Том 2)»

Описание и краткое содержание «Воспоминания (1859-1917) (Том 2)» читать бесплатно онлайн.

Милюков Павел Николаевич

Воспоминания (1859-1917) (Том 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ II ТОМА:

Государственная деятельность (1907-1917)

1. Физиономия Третьей Государственной Думы 7

2. Кадеты в Третьей Думе 14

3. Три заграничные поездки 22

4. «Неославизм» и пацифизм 45

5. Моя деятельность в Третьей Думе 48

6. Разложение думского большинства 79

7. Der Mohr kann gehen (нем. «Мавр сделал свое дело. «-. ldn-knigi)

(Убийство Столыпина) 95

8. «Национальная» политика Сазонова и Балканы 105

9. Мои последние поездки на Балканы 117

10. Потеря русского влияния на Балканах 142

1. Положение историка-мемуариста 153

2. От Третьей Думы к Четвертой 155

4. Как принята была война в России 183

5. «Священное единение» 189

6. Прогрессивный блок 206

7. Наступление и борьба с «блоком» 218

8. Думская делегация у союзников 232

9. «Диктатура» Штюрмера 257

10. Перед развязкой 272

11. Самоликвидация старой власти 282

12. Создание новой власти 290

(2 марта 1917 г. — 25 октября 1917 г.)

1. Вступительные замечания 320

2. Состав и первоначальная деятельность

Временного правительства 325

3. Мои победы — и мое поражение 336

4. От единства власти к коалиции 371

5. Съезд Советов и социалистическое правительство 384

Приложение 1-е 395

Приложение 2-е 396

Приложение 3-е 397

1. ФИЗИОНОМИЯ ТРЕТЬЕЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ

Первая русская революция закончилась государственным переворотом 3 июня 1907 года: изданием нового избирательного «закона», который мы, кадеты, не хотели называть «законом», а называли «положением». Но провести логически это различие не было, однако, возможности: здесь не было грани. Если гранью считать манифест 17 октября, то «положением», а не «законом», были уже, в сущности, «основные законы», изданные перед самым созывом Первой Думы: это уже был первый «государственный переворот». Тогда и теперь победили силы старого порядка: неограниченная монархия и поместное дворянство. Тогда и теперь их победа была неполная, и борьба между старым, отживавшим правом и зародышами нового продолжалась и теперь, только к одной узде над народным представительством прибавлялась другая: классовой избирательный закон. Но и это было, опять, только перемирие, а не мир. Настоящие победители шли гораздо дальше: они стремились к полной реставрации.

Если борьбе суждено было продолжаться в том же направлении в порядке нисходящей кривой, то на этом новом этапе она должна была происходить между самими победителями. Равновесие между ними, достигнутое <8>«положением» 3 июня, должно было оказаться временным. Так оно и случилось. Уже роль самого Столыпина в разгоне Второй Думы и в спешном проведении дворянского избирательного закона была диссонансом в победе правых. Для него переход от министерских комбинаций с «мирнообновленцами» к «союзу русского народа», покровительствуемому Двором, был уже слишком резок. В попытках создания собственной партии он унаследовал от гр. Витте союз с «октябристами», самое название которых уже было политической программой. И условием созыва Третьей Думы, естественно, явилось проведение этих его союзников в Думу в качестве ее руководителей и членов правительственного большинства. Но октябристы были группой, искусственно созданной при участии правительства. Даже по «положению» 3 июня они не могли быть избраны в достаточном количестве без обязательной поддержки более правых групп, тоже искусственно созданных на роли «монархических» партий (см. выше).

Читать еще:  Татьяна мельник боткина воспоминания о царской семье

По положению 3 июня выборы оставались многостепенными, но количество выборщиков, посылавших депутатов в Государственную Думу на последней ступени, в губернских съездах было так распределено между различными социальными группами, чтобы дать перевес поместному дворянству (Каждые 230 земельных собственников посылали в это собрание одного выборщика, тогда как торгово-промышленный класс был представлен одним выборщиком на 1.000, средняя буржуазия — одним на 15.000, крестьяне — одним на 60.000 и рабочие — одним на 125.000 (Прим. автора).).

Так, с прибавкой из городов, были проведены в Думу 154 октябриста (из 442). Чтобы составить свое большинство, правительство своим непосредственным влиянием выделило из правых группу в 70 человек «умеренно-правых». Составилось неустойчивое большинство в 224. К ним пришлось присоединить менее связанных «националистов» (26) и уже совсем необузданных черносотенцев (50). Так создана была группа в 300 членов, готовых подчиняться велениям правительства и оправдывавших двойную кличку Третьей Думы: «барская» и «лакейская» Дума. Как видим, большинство это было искусственно создано и <9>далеко не однородно. Если Гучков мог сказать, в первых же заседаниях Думы, что «тот государственный переворот, который совершен был нашим монархом, является установлением конституционного строя», то его обязательный союзник Балашов, лидер «умеренно-правых», тут же возразил: «Мы конституции не признаем и не подразумеваем под словами: «обновленный государственный строй». А другой лидер той же группы, гр. Вл. Бобринский получавший жалованье от правительства, заявил — более откровенно, — что «актом 3 июня самодержавный государь явил свое самодержавие». Другие платные депутаты на ролях скандалистов, Пуришкевич, П. Н. Крупенский, Марков 2-й, могли вести борьбу за полную реставрацию, опираясь на придворные круги и не считая себя ничем связанными. Сам Столыпин в интервью для правительственного официоза «Волга» заявил, что установленный строй есть «чисто-русское государственное устройство, отвечающее историческим преданиям и национальному духу», и что Думе ничего не удалось «урвать из царской власти». Общим лозунгом, приемлемым для всей этой части Думы, оставался лозунг Гучкова: лозунг «национализма» и «патриотизма».

Не было, однако, в этой Думе единства и в рядах побежденных, — хотя бы в той степени, в какой, с грехом пополам, оно все же сохранялось в двух первых Думах. Там мы могли считать, что в борьбе с самодержавием была побеждена вся «прогрессивная» Россия. Но теперь мы знали, что побежденных был не один, а двое. Если мы боролись против самодержавного права за конституционное право, то мы не могли не сознавать, что против нас стоял в этой борьбе еще один противник — революционное право. И мы не могли, по убеждению и по совести, не считать, что самое слово «право» принадлежит нам одним. «Право» и «закон» теперь оставались нашей специальной целью борьбы, несмотря ни на что. «Революция» сошла со сцены, но — навсегда ли? Ее представители стояли тут же, рядом. Могли ли мы считать их своими союзниками? Нашими союзниками, хотя бы и временными, они себя не считали. Их цели, их тактика были и оставались другие. После тяжелых уроков <10>первых двух Дум с этим нельзя было не сообразоваться. Я говорил, что уже во Второй Думе конституционно-демократическая партия совершенно эмансипировалась от тех отношений «дружбы-вражды», которыми она считала себя связанной в Первой Думе. В Третьей Думе разъединение пошло еще дальше.

По самой идее Третьей Думы, в ней не должна была предполагаться наличность оппозиции. И на выборах правительство все сделало, чтобы ее не было. Избирательные коллегии тасовались так, чтобы надежные выборщики майоризировали ненадежных. Нежелательные элементы и не «легализированные» партии преследовались местными властями, не допускались к участию в выборах и т.д.

И, однако же, оппозиция проникла в Думу через ряд щелей и скважин, оставленных — как бы в предположении, что для полноты представительного органа какая-то оппозиция все же должна в нем присутствовать. Прежде всего, имелась на лицо целая партия, легализированная Столыпиным, но не связанная с правительством договором, вроде Гучковского: партия, назвавшая себя теперь «прогрессистами». Зерно ее составляли те «мирнообновленцы», из которых Столыпин выбирал когда-то кандидатов в министры. Они были конституционалистами неподдельными, и от времени до времени, уже в Думе поднимали вопрос об организации «конституционного центра». Но октябристам с ними было не по дороге, и скоро их потянуло в обратную сторону. К ним, напротив, стали присоединяться отдельные более последовательные политически октябристы, недовольные своими, но не желавшие все же леветь до кадетов. И фракция прогрессистов, единственная, уже в Думе возросла с 23 до 40 членов, оставаясь тем более рыхлой, неопределенной и недисциплинированной. Ход событий постепенно сблизил ее с кадетами; но это лишь развивало в ней стремление сохранить свою независимость и самостоятельность. В результате, от времени до времени, от них, как я уже замечал раньше, можно было ждать политических сюрпризов — вплоть до желания «перескочить» через к.д. влево.

Воспоминания (1859-1917) (Том 1)

«Если бы политика была шахматной игрой, а люди — деревянными фигурками, он был бы гениальным политиком», — писал о Милюкове его вечный оппонент П.Б.Струве.

Человек холодного, четкого ума, Милюков нередко оказывался в плену логических схем, порой весьма далеких от реальности, что неудивительно — жизнь в России шла и идет вразрез с самыми смелыми прогнозами.

«Воспоминания» Милюкова действительно напоминают анализ шахматных партий, сделанный гроссмейстером. И партий интереснейших — Павел Александрович Милюков (1859-1943), известный историк и публицист, один из создателей партии Конституционных демократов, председатель ее ЦК и лидер в Государственной думе, был министром иностранных дел Временного правительства России в 1917 году.

Многое в его книге не утратило актуальности и по сей день.

Посмертное издание воспоминаний Павла Николаевича Милюкова едва ли нуждается в оправдании его необходимости.

Начиная с девятидесятых годов прошлого столетия и вплоть до октябрьского переворота 1917 года П. Н. Милюков занимал одно из самых видных мест в культурной и общественно-политической жизни России. Его научные работы выдвинули его в первый ряд русских историков. Как политический деятель, он принимал руководящее участие в сплочении и организации либерально-демократических течений в России, и с 1905 года он стал общепризнанным лидером образовавшейся тогда и быстро приобретшей большое влияние конституционно-демократической партии. Наконец, в образованном при его участии Временном правительстве первого состава он занимал пост министра иностранных дел.

Воспоминания (1859-1917) (Том 1) скачать fb2, epub бесплатно

Знать историю двух русских революций, чтобы не допустить повторения.

Мемуары Павла Милюкова, главы партии кадетов, одного из организаторов Февральского переворота 1917 года, дают нам такую возможность. Написанные непосредственным участником событий, они являются ценнейшим источником для понимания истории нашей страны.

Страшный для русской государственности 1917 год складывался, как и любой другой, из двенадцати месяцев, но количество фактов и событий в период от Февраля к Октябрю оказалось в нем просто огромным. В 1917 году страна рухнула, армия была революционерами разложена, а затем и распущена. Итогом двух революций стала кровавая Гражданская война. Миллионы жертв. Тиф, голод, разруха.

Как всё это получилось? Почему пала могучая Российская империя? Хотите понять русскую революцию — читайте ее участников. Читайте тех, кто ее готовил, кто был непосредственным очевидцем и «соавтором» ее сценария.

Чтобы революционные потрясения больше не повторились. Чтобы развитие нашей страны шло без потрясений.

Чтобы сталинские высотки и стройки первых пятилеток у нас были, а тифозных бараков и кровавой братоубийственной войны больше никогда не было.

Современным «белоленточникам» и «оппозиционерам» читать Милюкова обязательно. Чтобы они знали, что случается со страной, когда в ней побеждают либералы.

«Если бы политика была шахматной игрой, а люди — деревянными фигурками, он был бы гениальным политиком», — писал о Милюкове его вечный оппонент П.Б.Струве.

Человек холодного, четкого ума, Милюков нередко оказывался в плену логических схем, порой весьма далеких от реальности, что неудивительно — жизнь в России шла и идет вразрез с самыми смелыми прогнозами.

«Воспоминания» Милюкова действительно напоминают анализ шахматных партий, сделанный гроссмейстером. И партий интереснейших — Павел Александрович Милюков (1859-1943), известный историк и публицист, один из создателей партии Конституционных демократов, председатель ее ЦК и лидер в Государственной думе, был министром иностранных дел Временного правительства России в 1917 году.

Многое в его книге не утратило актуальности и по сей день.

Об отречении государя императора Николая II

от престола российского и о сложении с себя верховной власти

В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении, упорной войны. Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашею Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долим совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали мы за благо отречься от престола государства Российскою и сложить с себя верховную власть. Не желая расстаться с любимым сыном нашим, мы передаем наследие наше брату нашему великому князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на престол государства Российского. Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы. Да поможет Господь Бог России.

Читать еще:  Поминки в среду

П.Н. ШАБЕЛЬСКОГО-БОРК И С. ТАБОРИЦКОГО

НА П.Н. МИЛЮКОВА В БЕРЛИНЕ

28 МАРТА 1922 г.

28 марта 1922 г. в Берлине произошло покушение на П.Н. Милюкова, известного политического деятеля, историка и публициста, одного из организаторов и лидеров Конституционно-демократической партии, который эмигрировал вскоре после захвата власти большевиками в России и являлся главным редактором парижской газеты «Последние новости». Во время него был убит один из руководителей кадетской партии, юрист и публицист Владимир Дмитриевич Набоков, также русский эмигрант и один из редакторов берлинской газеты «Руль». Милюков не пострадал.

РЕЧЬ П. Н. МИЛЮКОВА НА ЗАСЕДАНИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ

1 ноября 1916 г.

. После значительного перерыва в работе Дума все же собралась 1 ноября 1916 г. К этому времени в стране сложился такой политический климат, что даже правые депутаты начали критиковать «бездарных министров», в своей нашумевшей речи на осенней сессии 1916 г. в Думе , текст которой распространялся по стране в списках, П.Н. Милюков показал очевидность того, что политика правительства была продиктована «либо глупостью, либо изменою».

Милюков Павел Николаевич (1859–1943) — историк, лидер кадетской партии, член IV Государственной думы. Со 2 марта по 1 мая 1917 — министр иностранных дел Временного правительства; после выхода в отставку перешел в оппозицию к правительству.

7 июня 1917 г. в газете «Речь» писал: «Я… недоволен тем, что гг. Ленин и Троцкий гуляют на свободе… они достаточно нагрешили против уголовного кодекса… эти господа вносят заразу в русское общество и в русскую армию».

С приходом к власти большевиков уехал на юг, присоединился к Добровольческой армии, старался обеспечить ей поддержку европейских правительств. С ноября 1918 жил на Западе. В 1921–1940 редактор парижской газеты «Последние новости», один из самых влиятельных деятелей русской эмиграции. Выступил с «новой тактикой» в отношении советской России, направленной на внутреннее преодоление большевизма. Входил в Парижскую демократическую группу партии народной свободы.

В ходе Великой Отечественной войны стоял на патриотических позициях.

Скончался 31 марта 1943 г. в Экс-ле-Бен, прах покоится в Париже.

Милюков П. Н. автор многотомных «Очерков по истории русской культуры», «Воспоминаний» и др. работ.

П. Н. Милюков. Три попытки. Издательство «Presse Franco-Russe». Париж. 1921.

Старая орфография изменена

Историю делают люди, и это не подвергается никакому сомнению. В общемировой истории запечатлено немало героев, политических деятелей, первооткрывателей, изобретателей, превосходных ораторов и деятелей искусства и культуры. Многие из них теперь забыты, а многие оставили настолько глубокий след, что их вспоминают и поныне, а имена их стали поистине нарицательными. В этой книге представлены наиболее известные мужчины, изменившие ход мировой истории.

Эта книга о человеке, чья жизнь удивительно созвучна нашему времени. Вся деятельность Николая Егоровича Жуковского, протекавшая на пограничной полосе между наукой и техникой, была направлена на укрепление их взаимосвязи, на взаимное обогащение теории и практики.

Широко известно почетное имя «отца русской авиации», которое снискал ученый. Известен и декрет Совнаркома, которым Владимир Ильич Ленин отметил научную и общественную деятельность Жуковского на благо Родины.

Рассказывая о роли Жуковского в становлении отечественной авиации, автор, используя ряд интересных документов и материалов, часть которых неизвестна широкому читателю, а некоторые публикуются впервые, показывает Жуковского как великого, разносторонне образованного ученого и инженера, занимавшегося такими далекими друг от друга областями знания, как авиация и ботаника, железнодорожный транспорт и астрономия, баллистика и гидравлика, автоматика и вычислительные машины.

Новым для читателя будет рассказ о научно-общественной деятельности ученого, сыгравшей положительную роль в развитии русской научной мысли Жуковский родился при крепостном праве, а закончил свою жизнь после установления советской власти. Он пережил три войны, три революции, видел много разных событий, которые послужили автору фоном для изображения деятельности ученого.

Воспоминания (1859-1917) (Том 2)

Скачать книгу в формате:

Аннотация

«Если бы политика была шахматной игрой, а люди — деревянными фигурками, он был бы гениальным политиком», — писал о Милюкове его вечный оппонент П.Б.Струве.

Человек холодного, четкого ума, Милюков нередко оказывался в плену логических схем, порой весьма далеких от реальности, что неудивительно — жизнь в России шла и идет вразрез с самыми смелыми прогнозами.

«Воспоминания» Милюкова действительно напоминают анализ шахматных партий, сделанный гроссмейстером. И партий интереснейших — Павел Александрович Милюков (1859-1943), известный историк и публицист, один из создателей партии Конституционных демократов, председатель ее ЦК и лидер в Государственной думе, был министром иностранных дел Временного правительства России в 1917 году.

Многое в его книге не утратило актуальности и по сей день.

Отзывы

Популярные книги

  • 43621
  • 13
  • 6

Все думают, что она обычная студентка, дочь обеспеченных родителей, которая живёт в своё удовольстви.

Аромат невинности

  • 29552
  • 5

Мир Вальдиры дарует любому из приключенцев почти беспредельные силы. Несокрушимая мощь, дикая .

Запределье

  • 50804
  • 3
  • 7

Одна из лучших фэнтези-саг за всю историю существования жанра.

Ведьмак (сборник)

  • 83458
  • 7

Анджей Сапковский Последнее желание ГЛАС РАССУДКА I Она пришла под утро. Вошла осторожно, тихо.

Последнее желание

  • 93267
  • 1
  • 60

Пролог и семь первых глав заключительного романа «Дорога домой».

6-Великие Спящие

  • 63559
  • 19
  • 28

О смертельных схватках и их победителях

Дорогие читатели, есть книги интересные, а есть — очень интересные. К какому разряду отнести «Воспоминания (1859-1917) (Том 2)» Милюков Павел Николаевич решать Вам! Долго приходится ломать голову над главной загадкой, но при помощи подсказок, получается самостоятельно ее разгадать. Произведение пронизано тонким юмором, и этот юмор, будучи одной из форм, способствует лучшему пониманию и восприятию происходящего. Динамика событий разворачивается постепенно, как и действия персонажей события соединены временной и причинной связями. Не часто встретишь, столь глубоко и проницательно раскрыты, трудности человеческих взаимосвязей, стоящих на повестке дня во все века. Что ни говори, а все-таки есть некая изюминка, которая выделяет данный masterpiece среди множества подобного рода и жанра. В процессе чтения появляются отдельные домыслы и догадки, но связать все воедино невозможно, и лишь в конце все становится и на свои места. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Умелое использование зрительных образов писателем создает принципиально новый, преобразованный мир, энергичный и насыщенный красками. Произведение, благодаря мастерскому перу автора, наполнено тонкими и живыми психологическими портретами. Значительное внимание уделяется месту происходящих событий, что придает красочности и реалистичности происходящего. «Воспоминания (1859-1917) (Том 2)» Милюков Павел Николаевич читать бесплатно онлайн приятно и увлекательно, все настолько гармонично, что хочется вернуться к нему еще раз.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 1

Новинки

  • 5

Кошка пересекла твою тропинку в снегу и замяукала. «Дул Хуракан» – эти слова постоянно звучат в.

Земляничный вор

Кошка пересекла твою тропинку в снегу и замяукала. «Дул Хуракан» – эти слова постоянно звучат в.

  • 8

Вы наверняка знаете семьи, в которых мама воспитывает ребенка одна. Или семьи с тремя детьми, где.

Семья с детьми. Выжить и не сойти с ума

Вы наверняка знаете семьи, в которых мама воспитывает ребенка одна. Или семьи с тремя детьми, где.

«Воспоминания»

Свои «Воспоминания» Павел Николаевич Милюков начал писать в начале Второй мировой войны В своей книге автор рассказывает о долгой жизни. Но поскольку ему привелось быть участником важнейших для истории России событий, как всплеск освободительного движения на рубеже веков, революции 1905 — 1917 годов, становление российского парламентаризма, падение самодержавия и создания временного правительства, мемуары Милюкова приобретают значение документа эпохи, отраженного в сознании одного из ее героев.

Известно, что мемуары всегда представляют собой исторический источник специфического рода: на них неизбежно лежит отпечаток субъективности в восприятии автором тех или иных фактов или явлений и в отборе их для своего рассказа. С «Воспоминаниями» Милюкова дело обстоит еще сложнее, поскольку при их написании он был лишен возможности пользоваться документами, литературой, какими бы то ни было материалами уточняющими и дополняющими свидетельства его исключительной памяти.

Впервые «Воспоминания были выпущены в 1955 году эмигрантским издательством имени Чехова в Нью-Йорке под редакцией профессоров М.М. Карповича и Б.И. Элькина, принадлежащих к близкому окружению Павла Николаевича. В предисловии от редакторов было указано, что как явствует из составленного автором подробного оглавления, он поставил перед собой цель довести воспоминания до большевистского переворота, однако смерть помешала осуществить этот замысел. В законченном виде изложение доведено только лишь до главы, посвященной июльскому восстанию 1917 года и его последствиям.

Редакторы сообщали также, что готовя книгу к изданию, они дополнили пробелы, оставленные автором в рукописи в связи с недостатком справочных материалов, исправили имевшиеся ошибки в датах и именах, опустили некоторые резкие суждения «чисто личного свойства».

О своей политической деятельности Милюков писал и в других своих мемуарных работах, напечатанных еще при его жизни. Но там читатель не найдет ни многих существенных подробностей, введенных в воспоминания, не имеющихся в них элементов политической исповеди.. Что же касается разделов о детстве, юности и начальных шагах Милюкова на научном и политическом поприще, то они впервые дают достаточно полную картину внутреннего развития и роста выдающегося русского ученого и политического деятеля.

Отношение к Милюкову его современников на протяжении всей его жизни оставалось сложным и противоречивым, оценки его личности — зачастую полярно противоположными. У него всегда было множество врагов, и в то же время не мало друзей. Иногда друзья становились врагами, но бывало правда и наоборот. В мемуарной литературе трудно найти беспристрастные, не окрашенные личным отношением суждения об этом неординарном человеке.

Читать еще:  Поминки что говорить

Умение гибко лавировать между политическими крайностями, стремление к поиску взаимоприемлемых решений уживались в Милюкове с незаурядным личным мужеством, многократно проявленные им в решительные моменты жизни. Как свидетельствовал близко знавший Павла Николаевича князь В.А. Оболенский у него совершенно отсутствовал рефлекс страха.

О работоспособности Милюкова ходили легенды. За день он успевал сделать огромное количество дел, всю жизнь, ежедневно писал серьезные аналитические статьи, работал над книгами. Составленный в 1930 году библиографический перечень его научных трудов составил 38 машинописных листов.

В «Воспоминаниях» подробно рассказана жизнь автора до лета 1917 года, как же складывалась ситуация дальше мы можем узнать из других воспоминаний : Милюков П.Н. История второй русской революции., вып.2. — София 1921.

«Воспоминания разделены автором на 9 частей, и как свойственно для историка, имеют четкую периодизацию В первой части «От детства к юности» (1859 — 1873) автор рассказывает о первых годах своей жизни, из повествования мы можем узнать не только о его жизни, но и о жизни и быте людей того времени. Вторая часть книги рассказывает о последних гимназических годах Павла Николаевича 1873 — 1877 о первых его музыкальных, литературных и других увлечениях, как и в других частях книги поражают и удивляют подробно передаваемые автором впечатления об увиденном прочувствованном и осмысленном. В третьей части автор делится впечатлениями о своей жизни в университетские годы. Здесь к примеру мы можем увидеть подробные психологические портреты таких выдающихся историков того времени, как Василий Осипович Ключевский. «От студента к учителю и ученому» охватывает 1882 — 1894 годы, как и в других частях автор пишет не только о своей работе, но и о своей личной жизни, его неимоверной энергии хватало не только для работы, но оставались силы и для посещения театра, концертов, сбора личной библиотеки, создавать которую на протяжении всей жизни он начинал с нуля три или четыре раза.

Начиная с 1895 года П.Н. Милюков много путешествовал, Сначала он рассказывает о ссылке в Рязань, затем о путешествии в Болгарию и Македонию, о первом периоде жизни в Петербурге, о поездках в Америку и Англию. Всем этим скитаниям посвящена пятая часть книги, охватывающая 1895 — 1905 годы жизни автора.

Последние части книги — с шестой по девятую, рассказывают о политической жизни Милюкова в годы российских революций, отсюда мы можем узнать о ходе первой и второй революций в России, о создании партии кадетов и ее деятельности. Данная часть «Воспоминаний представляет большой интерес для ученых историков, и любителей российской истории этого периода. Как уже говорилось выше, автор не успел довести воспоминания до запланированного момента своей жизни, то есть октября — ноября 1917 года, но и рассказанного Милюковым очень сильно помогло историкам в изучении данного периода российской истории.

В наше время опубликовано большое количество мемуаров современников П.Н. Милюкова, которые в дальнейшем должны и будут способствовать написанию правдивой истории России 1905 — 1917 годов.

П милюков воспоминания

Войти

Книга тридцать пятая

П.Н. Милюков «Воспоминания (1859-1917)» в 2 т.
М: Современник, 1990 г. 446+446 стр.

Недавно у уличного букиниста купил этот двухтомник воспоминаний Милюкова (вообще-то я покупал трехтомник Витте, а это он мне буквально навязал, но не жалею). Были в истории советского книгоиздания два периода, когда вдруг были изданы до того невозможные книги — 1958-1960 гг, хрущевская оттепель, когда были переизданы истории Ключевского и Соловьева, да и купленный мною трехтомник Витте тоже 60-го года издания; и второй период — спустя 30 лет, время перестройки и до середины 90-х, когда и вышел этот двухтомник Милюкова. Все эти издания отличаются прекрасным научным аппаратом — комментарии, указатели и т.п. В середине 90-х старые советские издательства тихо скончались и большинство сегодняшних изданий лишено когда-то стандартного справочного аппарата.
Но к книге. Я обычно не читаю воспоминаний, но до сих пор не написана не то, что история России XX века, даже истории XIX века нет. А интересно, вот и решил почитать воспоминания деятелей тех лет, кто реально делал историю.
Милюков — писатель, и читать его интересно (для сравнения открыл наугад пару раз Витте — удивительно казенный язык). Особенно интересна первая половина первого тома, пока он был историком. И хотя на протяжении всех своих воспоминаний он называет себя историком, но есть четкий переход от науки к политике, и потому Милюков о науке пишет со стороны, расшифровывая все имена, обстоятельства и идеи. Из книги я узнал, что уже во второй половине XIX века было установлено, что литовский язык древнее санскрита (кстати, литовцы этим очень гордятся; есть чем), а также о расцвете сравнительной лингвистики как точной науки. По своей дремучести полагал, что все это принадлежит уже XX веку. Также узнал, что концепции Данилевского о жизни и смерти цивилизаций оказали влияние на русских историков (в Европе ждали Шпенглера и 1920-х годов). Милюков был первым учеником Ключевского и вот как описывает его метод:
Ключевский вычитывал смысл русской истории, так сказать, внутренним глазом, сам переживая психологию прошлого, как член духовного сословия, наиболее сохранившего связь со старой исторической традицией. Его отношение к мертвому материалу было иное, чем у Виноградова: он его оживлял своим прожектором и сам говорил, что материал надо спрашивать, чтобы он давал ответы, и эти ответы надо уметь предрешить, чтобы иметь возможность их проверить исследованием.

Милюков поражает своей бешеной работоспособностью. Он путешествует по миру, походя изучая языки — основные европейские, несколько балканских. Принимает приглашение прочесть цикл лекций в Америке и для этого учит английский язык:
Английская речь, как всякая, имеет свою логику, и это понимание английской конструкции речи мне внушила на опыте мисс Хьюз. Ее основным правилом было: всякая фраза должна в себе содержать начало, середину и конец; она должна быть понятна сама по себе, без всяких дополнительных и обстоятельственных предложений. С нашей русской привычкой к пухлой речи, с ее немецкими придаточными предложениями, было трудновато следовать этому рецепту. Мне приходилось переделывать каждую фразу своей вступительной главы по нескольку раз, и все казалось, что ради ясности я жертвую точностью.

Эти выражения — «пухлая речь», enfante terrible переведено как «бедовый ребенок». Так сейчас не говорят, а жаль!
Забавно, но Милюков становится политиком как бы против своей воли, да и дальше делает карьеру не прикладывая к ней усилий. Это тот случай, когда судьба сама несет человека в те места, где он более всего нужен. Политический его период жизни описан совершенно иначе, чем научный. Он до самой смерти в политике и потому не может описывать ее извне, так что без научных комментариев и указателя имен иногда невозможно ничего понять — для его поколения это были общеизвестные вещи и имена. Я не буду цитировать его политических воспоминаний, только то, что зацепило глаз:
Университет, журнал, газета, наука занимали в Москве то первое место, которое в Петербурге принадлежало придворным, сановным и военным кругам. Это, так сказать, самодовление Москвы создавало больше уверенности в себе, больше душевного равновесия и спокойствия в среде интеллигенции, чем в вечно тревожном и нервном, вечно куда-то спешащем Петербурге.

Сейчас эти города поменялись своими ролями — наглядное доказательство влияния власти. Или вот очень современная цитата:
Неожиданно много времени мне пришлось потратить на обсуждение — в комиссии и в Думе — законопрроекта об авторском праве. Как русский писатель и журналист, я защищал здесь интересы русского читателя от монополии своих и иностранных авторов. Но иностранная точка зрения победила, и оба главных вопроса в этой области — о праве переводов и о сроке авторской собственности — были проведены Думой в смысле, обратном сокращению этих прав.

Как будто нет разницы в 100 лет! Читая его, невольно сравниваешь с современностью. Иногда в пользу раньше, иногда в пользу теперь. Радует хотя бы то, что некоторые вопросы действительно остались в прошлом.
Отдельный вопрос — про монархию. Могда ли она сохраниться? Милюков в своих воспоминаниях показывает, что — нет. Даже при имеющемся на то желании монархистов, возглавляемых Милюковым кадетов и умеренных левых партий — видно, как все эти попытки разбиваются об некомпетентность, неумение и нежелание договариваться, да и просто о слабость духа, прежде всего царя.
Николай II был, несомненно, честным человеком и хорошим семьянином, но обладал натурой крайне слабовольной. Царствовать он вообще не готовился и не любил, когда на него упало это бремя. Этикет двора он, как и его жена, ненавидел и не поддерживал. Добросовестно, но со скукой, выслушивая очередные доклады министров, он с наслаждением бежал после этих заседаний на вольный воздух — рубить дрова, его любимое занятие.
Как часто бывает с слабовольными людьми — как было, например, и с Александром I, Николай боялся влияния на себя сильной воли. В борьбе с нею он употреблял то же самое, единственное ему доступное средство — хитрость и двуличность.

Эти воспоминания писал уже 80-летний человек и не успел их дописать — они обрываются летом 1917 года. Мне безумно интересно, как бы он в конце жизни оценил свою роль в событиях — впрочем, он никогда не отрицал своей вины в содействии падению самодержавия, добавляя при этом, что главная ошибка заключалась в недооценке крайних левых. С сожалением пишет о том, что была упущена возможность арестовать Ленина и Троцкого. История полна как бы случайностей.

По прочтении решил сделать две вещи:
1. Прочесть «Очерки по истории русской культуры» Милюкова, первое издание — благо, в инете нашлось сканированное (десятки мегабайт, сейчас распечатываю)
2. Пересмотреть фильм «Агония» Климова. Я его видел в середине 80-х, когда его достали из запасников. «Воспоминания» Милюкова оживили его, сейчас увижу в нем гораздо больше. Тем более, что в нем есть нечаянные радости типа Катина-Ярцева в роли Пуришкевича. Надо смотреть.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector