0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Память хранит воспоминания

Память хранит воспоминания

Что память сохранила: воспоминания

© Санкт-Петербургский государственный университет, 2019

© Л. И. Селезнев, 2019

© В. Я. Фетисов, предисловие, 2019

Слово об авторе

Воспоминания зрелой личности о прожитой жизни редко оставляют читателя равнодушным – предлагаемые вашему вниманию мемуары подтверждают это негласное правило. Судьба автора данной книги была сопряжена со многими знаменательными событиями прошлого России. Диапазон воспоминаний весьма широк – от рассказа о семейных и дружеских отношениях до освещения отдельных сторон взаимодействия таких стран, как СССР, Индия и Китай. В книге масса малоизвестных или совсем не известных широкой аудитории фактов, касающихся, например, конфликта между Китаем и Индией в начале 60-х годов прошлого века, судьбы генерала Пядышева – организатора обороны Ленинграда на Лужском рубеже, работы советского посольства в Индии.

Несомненный интерес представляют страницы книги, связанные с Санкт-Петербургским (Ленинградским) государственным университетом. В нем Л. И. Селезнев после дипломатической службы в Индии проработал более полувека доцентом, профессором, заведующим кафедрой, проректором по учебной работе. Значительная часть его научной и педагогической деятельности прошла в Институте повышения квалификации преподавателей общественных наук (ИПК) при университете. К сожалению, память об ИПК постепенно «увядает». Между тем этот Институт многое сделал для повышения квалификации преподавателей вузов России, союзных республик, а потом и ближнего зарубежья. В ИПК преподавали лучшие профессора ленинградских вузов, царила творческая атмосфера, диалоговая форма общения, уважительное отношение к слушателям, о чем многие из них ностальгируют до сих пор. Немалая заслуга в создании делового и доброжелательного климата в ИПК принадлежит Л. И. Селезневу. После закрытия Института повышения квалификации в 2008 г. Леонид Иванович преподавал на факультете социологии. Л. И. Селезневу заслуженно присвоено звание почетного профессора СПбГУ.

Представленная книга не является зеркальным отражением событий прошлого. В ней высвечивается яркая индивидуальность автора.

Мое знакомство с Л. И. Селезневым произошло в далеком 1966 г., когда я, проработав три года в Инженерно-экономическом институте, поступил в аспирантуру философского факультета. Хорошо помню первое впечатление о Леониде Ивановиче – его поразительную непохожесть на всех остальных профессоров. Позже, когда я работал непосредственно под руководством Л. И. Селезнева в течение тридцати лет в ИПК, в моем сознании произошло невольное «расщепление» этой самой «непохожести», своеобразия, на «составляющие компоненты». Взятые сами по себе в отдельности они как будто просты, но, органично слитые в единое целое, представляют то, что с полным основанием можно назвать индивидуальностью. Отмечу некоторые из них.

Прежде всего это естественность в поведении и отношениях с людьми. Вспоминается изречение древнекитайского мудреца Лао Цзы: «Человек, стоящий на цыпочках, долго не выстоит». Леонид Иванович никогда не вставал на эти самые «цыпочки», не пытался изображать из себя высокопоставленного чиновника. Всегда и везде, во всех ситуациях он оставался самим собой, что значительно отличало его от других.

Широчайшие и разнообразные знания, приобретенные в том числе и в результате дипломатического образования, дипломатической службы за границей, не были в нем атомизированы и раздроблены. Они были скреплены серьезной основательностью, фундаментальностью, крепким стержнем, противостоящими модным «ветрам и течениям». В этом отношении показательно содержание книги «Гражданское общество и государство: зарубежные модели политических систем». Книга была написана Леонидом Ивановичем, когда он был заведующим кафедрой в ИПК, а в дальнейшем, в 2014 г., он ее дополнил и переработал – уже как преподаватель факультета социологии СПбГУ.

Важная черта Леонида Ивановича – четкая определенность в оценке поведения людей и происходящих событий. Ему было чуждо постмодернистское мнение о «равноценности всех социальных состояний». Читатель найдет в данной книге немало метких характеристик ряда руководителей и профессоров университета того времени. Эти его суждения распространялись и на более широкий круг людей, справедливость оценок поведения которых в дальнейшем подтвердило время.

Мы живем в сложную эпоху неопределенности и рисков, отсутствия социальных перспектив, что оборачивается крайне низкой оценкой ценностей жизни, неуверенностью человека во всем… Леонид Иванович, как мне представляется, принадлежал к тем редким людям, которые при всех социальных катаклизмах сумели понять суть происходящего и выработать по отношению к нему собственное мнение. Эта особенность Леонида Ивановича привлекала к нему многих ученых и просто окружающих его людей, в том числе и слушателей ИПК, которые и после ликвидации Института постоянно стремились к общению с ним.

Л. И. Селезнев обладал исключительными качествами истинного ленинградца-петербуржца: сдержанностью в проявлении своих чувств, глубокой внутренней культурой, уважением к людям, избирательным отношением к ним, проникнутым чувством объективной доброжелательности… Пережитое не могло не отразиться в его сознании. Как-то мимоходом Леонид Иванович сказал: «Я ничего не боюсь, ибо страшнее блокады Ленинграда ничего нет».

«Эпоху не выбирают», – написал известный поэт, и с ним нельзя не согласиться. Однако в каждую эпоху, как известно, люди ведут себя по-разному. Совместная работа с автором книги и его воспоминания убеждают нас: в любое время необходимо оставаться честным и порядочным человеком. Именно таким был и навсегда останется Леонид Иванович Селезнев в памяти всех, кому довелось с ним встречаться, общаться, работать.

Труднее всего начать, особенно когда намерен что-то завершить. Так и я долго ходил вокруг да около, но вот выбрал «безвозвратный» день и заставил себя сесть за стол и писать. В этом проявилась и большая ответственность перед историей: в течение восьми десятилетий мне довелось быть свидетелем событий, о которых многие не знают или имеют о них неправильные представления. Например, в 2015 году достаточно широко отмечался 70-летний юбилей Победы в Великой Отечественной войне, современником которой я был в Ленинграде. Обратил внимание на то, что нигде не упоминалось имя одного из героев войны, генерала К. П. Пядышева, командующего Лужским оборонительным рубежом. Отмечался праздник и в Луге, а вот о командующем обороной скромно умолчали. Мне довелось знать Константина Павловича до войны и случайно услышать о его несправедливом конце в августе первого года войны. Память об этом замечательном советском командующем вызвала желание предать огласке то, что с ним случилось, поскольку кроме меня об этом вряд ли кто знает.

Но начнем строго в хронологическом порядке.

Предки и родственники

Мне повезло с самого начала: я родился в великой стране – Советском Союзе, в великом городе – Ленинграде, 14 декабря 1931 года, в родильном доме на Петроградской стороне (Малый проспект, дом 13–15). Позже родители говорили мне, что из роддома меня везли по Малому домой (ул. Ленина, дом 7) на конных санках: тогда, в зимних условиях, это был весьма распространенный вид транспорта.

Теперь – о родителях. Моя мать Наталия Ивановна Долгова (родилась в 1902 году) была смешанного происхождения: наполовину русская, наполовину эстонка. Муж младшей сестры матери Елены (1912 года рождения) Семен рассказывал мне, что отец матери Иван Степанович, вероятно, принадлежал к весьма зажиточной семье, имевшей свой дом в центре Таллина, на ул. Тыннесмяги. Дед, будучи студентом, познакомился с эстонской девушкой Лено Паульберг, служанкой в отчем доме, и влюбился в нее. Его родители были недовольны случившимся, и дед был вынужден покинуть родительский дом и уехать с возлюбленной в деревню около Рапла. Там, в деревне Раюша, и родилась их первая дочь Наташа. Брак по любви оказался плодовитым, всего у деда с бабушкой родилось шесть детей: три девочки (Наташа, Люба, Лена) и три мальчика (Владимир, Петр, Иван).

«Память поколений»: 9 поразительных картин, хранящих воспоминания о Великой Отечественной войне

4 ноября в Центральном выставочном зале «Манеж» открылась экспозиция «Память поколений: Великая Отечественная война в изобразительном искусстве». Около 150 картин и скульптур из 34 городов России впервые выставляются в едином собрании в центре Москвы, объединенные общей идеейсохранением исторической памяти о тяжелых годах войны 1941–1945 годов. «Фома» подготовил подборку из девяти удивительных полотен, представленных в Манеже.

1. Аркадий Пластов, «Фашист пролетел», 1942 г.

Аркадий Пластов, советский живописец и народный художник СССР, в юности был тесно связан с православным искусством. Будучи сыном потомственных иконописцев, которые видели в мальчике будущего священника, Пластов закончил духовное училище и долгое время помогал отцу расписывать храмы, что позже вспоминал с особым теплом. Юношеские впечатления во многом определили его будущую карьеру. Именно в это время он сказал себе: «Буду живописцем и никем больше».

Одна из главных тем в творчестве художника — сельская жизнь. В 1917 году он создает множество пейзажей и портретов односельчан в своей родной деревне Прислониха Симбирской губернии, куда возвращается после учебы в Москве. Однако в начале войны атмосферу мирного деревенского быта сменяет ощущение трагедии, которая врывается в привычную, размеренную жизнь. На картине «Фашист пролетел» художник словно маскирует смерть идиллическим пейзажем. Сначала может показаться, что мальчик прилег отдохнуть, а животные пасутся или спят невдалеке. Только когда мы видим еле заметный улетающий истребитель, становится ясно: случилась беда. Рядом с головой пастушка не ярко-красный цветок — это кровь, которая течет из пробитого черепа. Несколько коров тоже мертвы, а собака жалобно воет рядом с неподвижным телом хозяина.

Картина повлияла не только на развитие советской живописи, но и, возможно, на ход мировой истории. В 1943 году по распоряжению Сталина полотно привезли на Тегеранскую конференцию и повесили напротив тех мест, где во время переговоров сидели Черчилль и Рузвельт. Результатом встречи стало открытие «второго фронта», и существует предположение: на решение британского и американского лидеров повлияли не только социально-политические факторы, но и картина Аркадия Пластова «Фашист пролетел».

2. Юрий Пименов, «Фронтовая дорога», 1944 г.

Главное произведение Юрия Пименова эпохи соцреализма — картина «Новая Москва», написанная за 4 года до начала Великой Отечественной войны. Ее сюжет прост: девушка в легком летнем платье за рулем машины проезжает по цветущей Москве, которая к 1937 году украшается новыми постройками в стиле сталинского ампира. Картина передает ощущение беспечности и радости.

Спустя 7 лет, в 1944 году, Пименов создает новую картину, повторяющую сюжет первой, но совсем с другим настроением. Девушка сменила легкое платье на шинель, справа от нее сидит солдат в каске, а вместо летнего московского пейзажа — испещренная следами шин, покрытая лужами и грязью дорога, вдали угадываются силуэты полуразрушенных зданий. На обочинах застыли разбитые танки, и новые силы Красной армии в грузовиках направляются на фронт. По этой дороге зрителю вместе с героиней картины предлагается следовать в Берлин, к победе.

3. Павел Корин, «Александр Невский» 1942 г.

В 1942 году Комитет по делам культуры заказывает Павлу Корину большое полотно, посвященное князю Александру Невскому. Тема оказалась близка художнику. Одной из главных работ, которую он так и не успел создать, должна была стать картина под названием «Реквием», или «Русь уходящая», на которой художник намеревался изобразить, по его словам, «последний парад» Русской Православной Церкви. Один из эскизов все же стал частью завершенного произведения: священномученик Федор (Богорояаленский) появился на триптихе «Александр Невский» в образе юноши. От священнического облачения остался только уменьшенный наперсный крест.

Несмотря на отношение советской власти к религиозной теме, Корин вносит в картину образы, связанные с Церковью. Мы видим образ Спаса Нерукотворного на знамени русского воинства, и величественный храм на заднем плане, и огромную икону одного из самых почитаемых русский святых — Николая Чудотворца. Избрав формат триптиха, Корин сознательно обращается к деисусному чину иконы.

Сохранились свидетельства, что солдаты возили с собой небольшие репродукции картины, размещали их в окопах и землянках.

4. Александр Лактионов, «Письмо с фронта» 1947 г.

В 1944 году художник Александр Лактионов вместе с семьей переехал из города Самарканда, где жил в эвакуации, в Загорск, современный Сергиев Посад. Там ему удалось найти необычное временное жилье. Бойницу для пушки в монастырской стене некогда перестроили в келью — туда-то и заселился художник с семьей.

Сюжет картины «Письмо с фронта» был буквально «подарен» Лактионову самим монастырем. Неподалеку от обители художник случайно встретил раненого солдата. Тот искал адрес, по которому нужно было доставить фронтовое письмо. Лактионов решил сам проводить его, таким образом став свидетелем события, которое легло в основу картины.

Картина была написана спустя четыре года. Художник стремился передать подлинные, искренние эмоции от весточки с фронта. Именно поэтому позировать для картины он попросил близких людей: дочь, сына, тетушку, Виктора Нифонтова, художника и друга, с которого был написан солдат, и приятельницу из Загорска.

Картина снискала огромную славу: ее печатали на марках, открытках, в журналах и учебниках. Уже через два года после написания картина была удостоена Сталинской премии I степени — по сути, высшей награды, которую мог получить художник того времени.

5. Михаил Хмелько, «Триумф победившей Родины», 1949 г.

Сюжетный центр картины «Триумф победившей Родины» составляет знаменитый Парад Победы 24 июня 1945 года, в котором приняло участие около 35 тысяч человек. Кульминацией стало низвержение вражеских знамен к ногам военачальников, полководцев-победителей. Одним из важных военных трофеев стало древко штандарта 1-й танковой дивизии СС «Адольф Гитлер».

6. Федор Богородский, «Слава павшим героям», 1945 г.

Некоторые исследователи отмечают в картине советского художника Федора Богородского «Слава павшим героям» параллели с подвигом Христа. Тема спасения мира ценой собственной жизни удивительным образом переплетается с евангельскими событиями.

Художник создает картину, опираясь на канонический сюжет положения Христа во гроб. Деревянные носилки, на которых лежит умерший солдат, напоминают крест. Мать, которая склонилась над ним, ассоциируется с оплакивающей своего Сына Богородицей. Вместо участвовавших в погребении учеников Христа, Иосифа и Никодима — боевые товарищи, которые молчанием чтят память погибшего друга.

Читать еще:  Чем поминать на 40 дней

7. Борис Неменский, «Безымянная высота», 1960 г.

В 60-е годы в советской живописи происходят перемены: художники переходят к честному, беспристрастному, порой жесткому взгляду на действительность. Параллельно развивается знаменитая «лейтенантская» проза фронтовиков Юрия Бондарева, Василя Быкова, Булата Окуджавы, которые предельно правдиво показали войну без ненужного пафоса, с самого близкого расстояния, .

Одна из работ, которая вызвала споры в культурном сообществе, — «Безымянная высота» Бориса Неменского. Картина написана по личным военным воспоминаниям. «Я шел пешком, с полной выкладкой солдата-художника. Шел долго, устал. И сел на торчащий из-под снега то ли камень, то ли пенек пожевать сухарь и дать ногам отдохнуть. Неожиданно заметил, что поземка прямо подо мной колышет траву. Но трава зимой не мягкая, колыхаться от легкого ветра не может. Всмотрелся, встал. Оказалось, что я сижу на мертвом немецком солдате — почти полностью занесенном. Колыхались рыжеватые волосы…». Рядом с солдатом он увидел двух мертвых мальчиков: один из них был русский, другой немец.

Воспоминание долго не давало покоя художнику, но только в 1960 году Неменский создает первый вариант картины «Безымянная высота», представленный на выставке. Положение тела русского мальчика напоминает позу распятого Христа: подогнутые колени, вытянутая рука. На фоне мертвых тел выбиваются из земли редкие первоцветы, символизируя жизнь. Само название картины соотносится с ее идеей. Безымянная высота — это битва не за что-то конкретное, а случайная встреча на одном из бесконечных холмов, которая унесла две молодые жизни.

Впоследствии художник постоянно возвращался к этому сюжету: существуют пять вариантов картины, последний из которых получил название «Это мы, Господи!».

8. Михаил Савицкий, «Поле», 1973 г.

Михаил Савицкий ушел на фронт девятнидцатилетним. Он оборонял Севастополья все 250 дней, пока город держался. Когда Севастополь был взят, он попал в плен, прошел через 3 концлагеря: Дюссельдорф, Бухенвальд, Дахау.

Художественное образование получил после демобилизации из армии. Большую часть работ художника составляют картины военной тематики. Одна из наиболее выдающихся работ — «Поле», написанная в 1973 году. Название подразумевает двойственность изображаемого: с одной стороны, это поле жатвы, где колосятся хлеба, а с другой стороны, это поле военных действий. Багровое небо символизирует пожары, которые постоянно вспыхивали на полях, подожженных или немецкими военными, чтобы голод помогал им в борьбе с Красной Армией, или советскими людьми, чтобы урожай не доставался врагу.

Искусствоведы отмечают ярко выраженные христианские мотивы, которые проявлялись в разных работах на протяжении всего творческого пути художника. Золото колосьев неслучайно находится в цветовом сочетании с образами советских солдат. Очевидна аллюзия на слова Христа: «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода». Теми семенами, которые падают в поле и, умирая, приносят новый урожай, становятся жизни советских солдат. Они жертвуют собой ради последующих поколений.

9. Александр Виноградов и Владимир Дубосарский «За отвагу» 2014 г.

Картина «За отвагу» представляет собой громадное произведение и по смысловой насыщенности, и по своему фактическому размеру. Главными героями монументального полотна являются, как их называли сами художники, «праведники русской земли», то есть русские люди, воевавшие в Великой Отечественной войне.

Пейзаж перекликается с темой райского сада: цветущая природа, светлое небо, река, которая, согласно книге Бытия, вытекает из рая и разделяется на четыре рукава. Картина напоминает о том, что победа творилась обычными людьми, которых после войны ждала зрелость и старость, но которые благодаря своим внутренним качествам стали героями, поставив на кон собственные жизни.

Выставка проходит с 4 ноября по 8 декабря 2020 года.

Адрес: Москва, Манежная площадь, 1.

Часы работы: в будни и выходные дни 10:00—21:00.

Организаторы выставки: Патриарший совет по культуре, Правительство Москвы, Министерство культуры Российской Федерации, исторический парк «Россия — Моя история», Российское военно-историческое общество.

Сокровищница памяти: где хранятся воспоминания живых существ?

В 1970 году Борис Георгиевич Режабек (тогда – начинающий исследователь, ныне – кандидат биологических наук, директор Института Ноосферных Разработок и Исследований), проведя исследования на изолированной нервной клетке, доказал, что одиночная нервная клетка обладает способностью к поиску оптимального поведения, элементами памяти и обучения .

До этой работы в нейрофизиологии господствовало мнение, что способность к обучению и памяти – это свойства, относящиеся к большим ансамблям нейронов или к целому мозгу. Результаты этих экспериментов наводят на мысль, что память не только человека, но и любого существа, – не может быть сведена к синапсам, что проводником в сокровищницу памяти может быть одиночная нервная клетка.

Архиепископ Лука Войно-Ясенецкий, в книге «Дух, душа и тело», приводит следующие наблюдения из своей врачебной практики:

«У молодого раненого я вскрыл огромный абсцесс (около 50 кубич. см, гноя), который несомненно разрушил всю левую лобную долю, и решительно никаких дефектов психики после этой операции я не наблюдал.

То же самое я могу сказать о другом больном, оперированном по поводу огромной кисты мозговых оболочек. При широком вскрытии черепа я с удивлением увидел, что почти вся правая половина его пуста, а все правое полушарие мозга сдавлено почти до невозможности его различить» [Войно-Ясенецкий, 1978].

Широкую известность приобрели в 60-х годах XX столетия опыты Уайлдера Пенфилда, воссоздавшего давние воспоминания пациентов путем активации открытого мозга электродом. Пенфилд интерпретировал результаты своих опытов как извлечение информации из «участков памяти» мозга пациента, соответствующих определённым отрезкам его жизни. В опытах Пенфилда активация была спонтанной, а не направленной. Можно ли сделать активацию памяти целенаправленной, воссоздающей определённые фрагменты жизни индивида?

В те же годы Дэвид Бом разработал теорию «голодвижения» (holomovement), в которой утверждал, что каждый пространственно-временной участок физического мiра содержит полную информацию о его структуре и о всех происшедших в нём событиях, а сам мiр представляет собой многомерную голографическую структуру.

Впоследствии американский нейропсихолог Карл Прибрам применил эту теорию к человеческому мозгу. Согласно Прибраму, надо не «записывать» информацию на материальных носителях, и не передавать её «из точки А в точку B», а научиться активировать её, извлекая из самого мозга, а затем, – и «объективировать», то есть делать доступной не только самому «обладателю» данного мозга, но и всем, с кем этот обладатель захочет этой информацией поделиться.

Но в конце прошлого столетия исследования Натальи Бехтеревой показали, что мозг не является ни полностью локализованной информационной системой, ни голограммой «в чистом виде», а представляет собой именно ту специализированную «область пространства», в которой происходят и запись, и «чтение» голограммы памяти. В процессе воспоминания активируются не локализованные в пространстве «участки памяти», а коды каналов связи – «универсальные ключи», связывающие мозг с нелокальным хранилищем памяти, не ограниченным трёхмерным объёмом мозга [Бехтерева, 2007]. Такими ключами, могут быть музыка, живопись, вербальный текст, – некие аналоги «генетического кода» (выводя это понятие за рамки классической биологии и придавая ему универсальный смысл).

В душе каждого человека живёт уверенность в том, что память хранит в неизменной форме всю воспринятую индивидом информацию. Вспоминая, мы взаимодействуем не с неким туманным и удаляющимся от нас «прошлым», а с данным нам «здесь и сейчас» фрагментом вечно пребывающего в настоящем континуума памяти, существующего в каких-то «параллельных» видимому мiру измерениях. Память – не есть нечто внешнее (добавочное) по отношению к жизни, а само содержание жизни, остающееся живым и после прекращения видимого существования предмета в вещественном мiре. Однажды воспринятое впечатление, будь то впечатление от сгоревшего ныне храма, слышанного когда-то музыкального произведения, название и фамилия автора которого давно забыто, фотографии из пропавшего семейного альбома, – не пропали, и могут быть воссозданы из «небытия».

«Телесными очами» мы видим не сам мiр, а лишь происходящие в нём изменения. Видимый мiр представляет собой поверхность (оболочку), в которой происходит формирование и наращивание мiра невидимого. То, что привычно называют «прошлым», всегда присутствует в настоящем, правильнее было бы именовать «происшедшим», «состоявшимся», «наставшим», или даже применять именно к нему понятие «настоящего».

Слова, сказанные Алексеем Фёдоровичем Лосевым о музыкальном времени, полностью применимы и к мiру в целом: «…В музыкальном времени нет прошлого. Прошлое ведь создавалось бы полным уничтожением предмета, который пережил свое настоящее. Только уничтоживши предмет до его абсолютного корня и уничтоживши все вообще возможные виды проявления его бытия, мы могли бы говорить о прошлом этого предмета… Это громадной важности вывод, гласящий, что всякое музыкальное произведение, пока оно живет и слышится, есть сплошное настоящее, преисполненное всяческих изменений и процессов, но, тем не менее, не уходящее в прошлое и не убывающее в своем абсолютном бытии. Это есть сплошное «теперь», живое и творческое – однако не уничтожающееся в своей жизни и творчестве. Музыкальное время есть не форма или вид протекания событий и явлений музыки, но есть самые эти события и явления в их наиболее подлинной онтологической основе» [Лосев, 1990].

Финальное состояние мiра так не является целью и смыслом его существования, как не являются целью и смыслом существования музыкального произведения его последний такт или последняя нота. Смыслом существования мiра во времени можно считать «послезвучание», то есть, – и после окончания физического существования мiра он будет продолжать жить в Вечности, в памяти Божией, подобно тому, как музыкальное произведение продолжает жить в памяти слушателя после того, как «отзвучал последний аккорд».

Преобладающее сегодня направление математики представляет собой спекулятивную конструкцию, принятую «мiровым научным сообществом» для удобства самого этого сообщества. Но это «удобство» продолжается лишь до того момента, пока пользователи не оказываются в тупике. Ограничив область своего применения лишь мiром вещественным, современная математика не способна адекватно представить даже этот вещественный мiр. Фактически она занимается не Реальностью, а мiром порожденных ею самой иллюзий. Эта «иллюзорная математика», доведенная до крайних пределов иллюзорности в интуиционистской модели Брауэра, оказалась непригодной для моделирования процессов запоминания и воспроизведения информации, а также – «обратной задачи» – возсоздания из памяти (воспринятых некогда индивидом впечатлений) – самих предметов, вызвавших эти впечатления. Можно ли, не пытаясь редуцировать эти процессы к господствующим ныне математическим методам, – наоборот, поднять математику до возможности моделировать эти процессы?

Любое событие можно рассматривать как сохранение памяти в несепарабельном (нелокализованном) состоянии гилетического числа. Память о каждом событии, в несепарабельном (нелокализованном) состоянии гилетического числа, присутствует во всём объёме пространственно-временного континуума. Процессы запоминания, мышления и воспроизведения памяти не могут быть полностью сведены к элементарным арифметическим операциям: мощность несводимых операций неизмеримо превосходит счётное множество сводимых, до сих пор являющихся базой современной информатики.

Как мы уже отмечали в более ранних публикациях, согласно классификации чистой математики, данной А.Ф. Лосевым, корреляция относится к области математических явлений, проявляющихся в «казусах, в жизни, действительности» [Лосев, 2013], и является предметом изучения исчисления вероятностей – четвертого типа числовой системы, синтезирующего достижения трех предыдущих типов: арифметики, геометрии и теории множеств. Корреляция физическая (понимаемая как несиловая связь) – не омоним математической корреляции, а ее конкретное вещественное выражение, проявляемое в формах усвоения и актуализации информационных блоков и применимое ко всем видам несиловой связи между системами любой природы. Корреляция – не передача информации из «одной точки пространства в другую», а перевод информации из динамийного состояния суперпозиции – в энергийное, при котором математические объекты, приобретая энергийный статус, становятся объектами физического мiра. При этом их исходный математический статус не «пропадает», то есть физический статус не отменяет статус математический, а лишь добавляется к нему [Кудрин, 2019]. На тесную связь понятия корреляции с монадологией Лейбница и Н.В. Бугаева впервые указал В.Ю. Татур:

«В парадоксе Эйнштейна-Подольского-Розена нашли наиболее четкую формулировку следствия, вытекающие из нелокальности квантовых объектов, т.е. из того, что измерения в точке А влияют на измерения в точке B. Как показали последние исследования – это влияние происходит со скоростями, большими скорости электромагнитных волн в вакууме. Квантовые объекты, состоящие из любого количества элементов, являются принципиально неделимыми образованиями. На уровне Слабой метрики – квантового аналога пространства и времени – объекты представляют собой монады, для описания которых применим нестандартный анализ. Эти монады взаимодействуют между собой и это проявляется как нестандартная связь, как корреляция» [Татур, 1990].

Но новая, нередукционистская математика находит себе применение не только в решении проблем извлечения и объективации информации, но и во многих областях науки, включая теоретическую физику и археологию. По словам А.С. Харитонова, «проблему согласования метода Фибоначчи или Закона Предустановленной Гармонии с достижениями теоретической физики начали исследовать ещё в Московском математическом обществе /Н.В. Бугаев, Н.А. Умов, П.А. Некрасов/. Соответственно были поставлены проблемы: открытой сложной системы, обобщение модели материальной точки, «догмат натурального ряда» и память о структурах в пространстве и времени» [Харитонов, 2019].

Им предложена новая модель числа, позволяющая учитывать активные свойства тел и помнить предыдущие акты возникновения новых типов степеней в процессе развития открытой системы. А.С. Харитонов назвал такие математические отношения тройственными, и, по его убеждению, они соответствуют гилетическим представлениям о числе, изложенным в работе [Кудрин, 2019].

В этой связи представляется интересным применение этой математической модели к археологической концепции Ю.Л. Щаповой, разработавшей «Фибоначчиеву модель хронологии и периодизации археологической эпохи (ФМАЭ)», в которой утверждается, что адекватное описание хроностратиграфических характеристик процесса развития жизни на Земле различными вариантами ряда Фибоначчи позволяет выявить основной признак такого процесса: его организацию по закону «золотого сечения». Это позволяет сделать вывод о гармоничном ходе биологического и биосоциального развития, определяемом фундаментальными законами Мироздания [Щапова, 2005].

Читать еще:  Скачать картинки дмитриевская родительская суббота

Как было уже отмечено ранее, построению корреляционной математики сильно мешает путаница в терминах, возникшая ещё при первых переводах греческих математических терминов на латинский язык. Понять разницу между латинским и греческим восприятиями числа нам поможет классическая филология (представляющаяся «плоскатикам» никак не связанной ни с голографической теорией памяти, ни с основаниями математики, ни с информатикой). Греческое слово αριθμός не является простым аналогом латинского numerus (и производных от него новоевропейских numero, Nummer, nombre, number) – его значение гораздо шире, как и значение русского слова «число». Слово «номер» тоже вошло в русский язык, но не стало тождественным слову «число», а применяется лишь к процессу «нумерации» – русская интуиция числа совпадает с греческой [Кудрин, 2019]. Это внушает надежду на то, что Основания Нередукционистской (Холистической) математики будут разработаны именно на русском языке, став закономерной составляющей Русской культуры!

Все, что было не со мной

Что такое ложные воспоминания и как они образуются

Обычно мы уверены в незыблемости наших воспоминаний и готовы поручиться за точность деталей, особенно когда речь идет о по-настоящему важных для нас событиях. Между тем ложные воспоминания — самая обыденная вещь, они неизбежно накапливаются в памяти каждого из нас и даже могут рассматриваться как определенное благо. Подробнее о том, как рождаются и функционируют ложные воспоминания, а также о том, для чего они нужны, читайте в нашем материале.

Новый год — ностальгический зимний праздник, который для многих почти неразрывно связан с теплыми воспоминаниями из детства. Шум телевизора, по которому с самого утра крутят «Иронию судьбы» и «Гарри Поттера», вкусные запахи из кухни, уютная пижама с маленькими желтыми звездочками и рыжий кот Барсик, постоянно путающийся под ногами.

А теперь представьте: вы собираетесь за семейным столом, и брат говорит вам, что вообще-то Барсик сбежал в 1999 году, а «Гарри Поттера» стали крутить по телевизору только шесть лет спустя. И пижаму со звездочками вы не носили, потому что уже ходили в седьмой класс. И точно: как только брат напоминает об этом, красочное воспоминание рассыпается на кусочки. Однако почему же оно тогда казалось таким реальным?

Бесконечная амнезия

Многие люди убеждены, что человеческая память работает подобно видеокамере, аккуратно записывающей все происходящее вокруг. Особенно это касается личностно значимых событий, связанных с внезапным переживанием сильных эмоций.

Так, делясь воспоминаниями об автомобильной аварии, человек очень часто может вспомнить не только, что делал и куда направлялся, но и, например, какая за окном была погода или что играло по радио. Однако исследования показывают, что все не так просто: каким бы ярким и живым ни было воспоминание, оно все равно подвержено «коррозии».

О несовершенстве памяти ученые заговорили давно, но наиболее наглядно его впервые продемонстрировал Герман Эббингауз в конце XIX века. Он был увлечен идеей «чистой» памяти и предложил метод заучивания бессмысленных слогов, которые состояли из двух согласных и гласного звука между ними и не вызывали никаких смысловых ассоциаций — например, каф, зоф, лоч.

В ходе опытов выяснилось, что после первого безошибочного повторения серии таких слогов информация забывается довольно быстро: через час в памяти оставалось только 44 процента выученного материала, а через неделю — менее 25 процентов. И хотя Эббингауз был единственным участником собственного эксперимента, впоследствии его неоднократно воспроизводили, получая сходные результаты.

Кривая забывания Эббенхауза показывает, с какой скоростью забывается новая информация. По оси Х — количество дней, по оси Y — доля сохранившейся в памяти информации. Кривая показывает, что однократное запоминание информации через шесть дней дает почти что нулевой результат (красная линия), зато при повторении пройденного материала через определенное количество дней качество запоминания улучшается (зеленые линии).

Здесь вы наверняка справедливо возмутитесь — все-таки бессмысленные слоги не то же самое, что значимые моменты нашей жизни. Разве возможно забыть свою любимую детскую игрушку или отчество первой учительницы? Тем не менее, более современные исследования показывают, что даже в нашей автобиографической памяти сохраняется очень небольшая часть прожитого опыта.

В 1986 году психологи Дэвид Рубин, Скотт Ветцлер и Роберт Небис на основе метаанализа результатов, полученных несколькими лабораториями, построили распределение воспоминаний среднестатистического человека в возрасте 70 лет. Выяснилось, что люди достаточно хорошо помнят недавнее прошлое, но при движении назад во времени число воспоминаний резко сокращается и падает до нуля в возрасте примерно 3 лет — этот феномен называется детской амнезией.

Гистограмма автобиографических вопроминаний участников первого эксперимента Дэвида Рубина и его более современного эксперимента. По оси X — возраст испытуемых, по оси Y — процент сохранившихся воспоминаний в этом возрасте.

David C. Rubin, Matthew D. Schulkind / Memory & cognition, 1997

Последующие исследования Рубина показали, что люди все-таки помнят некоторые события из раннего детства, однако большинство этих воспоминаний — результат абсолютно нормальной ретроспективной имплантации, которая часто происходит во время диалогов с родственниками или просмотра фотографий. И, как оказалось впоследствии, имплантация воспоминаний происходит намного чаще, чем мы привыкли думать.

Переписать прошлое

Долгое время ученые были убеждены, что память — нечто незыблемое, что остается неизменным на протяжении всей нашей жизни. Однако уже в конце XX века стали появляться серьезные свидетельства того, что воспоминания можно подсадить или даже переписать. Одним из доказательств пластичности памяти стал эксперимент, проведенный Элизабет Лофтус — одним из наиболее видных когнитивных психологов современности, занимающихся вопросами памяти.

Исследовательница послала мужчинам и женщинам в возрасте от 18 до 53 лет буклет с четырьмя историями из детства, записанными со слов старшего родственника. Три истории были настоящими, в то время как одна — рассказ о том, как участник эксперимента в детстве потерялся в супермаркете, — ложной (хотя она и содержала правдивые элементы, например название магазина).

Психолог попросила испытуемых вспомнить как можно больше деталей об описанном событии или написать «я не помню этого», если никаких воспоминаний не сохранилось. Удивительно, но четверть испытуемых смогла рассказать о событиях, которых никогда не происходило. Более того, когда участников эксперимента попросили найти ложную историю, 5 из 24 человек совершили ошибку.

Похожий эксперимент несколько лет назад был проведен двумя другими исследователями, Джулией Шоу и Стивеном Портером. Психологи, используя аналогичный метод, смогли заставить студентов поверить, что в подростковом возрасте они совершили преступление.

И если в эксперименте Лофтус число людей, которым удалось «подсадить» ложные воспоминания, составляло всего 25 процентов от общего числа участников, то в работе Шоу и Портера этот показатель возрос до 70 процентов. При этом исследователи особо отмечают, что испытуемые не подвергались стрессу — напротив, ученые общались с ними довольно дружелюбно. По их словам, для того чтобы создать ложное воспоминание, оказалось достаточно авторитетного источника.

Сегодня психологи сходятся во мнении, что извлечение воспоминания может стать причиной для изменения ранее приобретенного опыта. Иными словами, чем чаще мы достаем из «дальнего ящика» эпизоды нашей жизни, тем с большей вероятностью они обрастут новыми красочными и, увы, фальшивыми деталями.

В 1906 году в журнал Times Magazine пришло необычное письмо от Гуго Мюнстерберга, заведующего лабораторией психологии Гарвардского университета и президента Американской психологической ассоциации, где описывался случай ложного признания в убийстве.

В Чикаго сын фермера обнаружил тело женщины, которую задушили проволокой и оставили на скотном дворе. Ему предъявили обвинение в убийстве, и, несмотря на то, что у него было алиби, он признался в преступлении. Более того, он не только признался, но и был готов раз за разом повторять показания, которые становились все более детальными, абсурдными и противоречивыми. И хотя все перечисленное явно свидетельствовало о недобросовестной работе следователей, сына фермера все же осудили и приговорили к казни.

Как показывают эксперименты, около 40 процентов деталей того или иного события меняются в нашей памяти еще в течение первого года, а спустя три года эта величина достигает уже 50 процентов. При этом не столь важно, насколько «эмоциональны» эти события: результаты справедливы и для серьезных происшествий, таких как теракты 11 сентября, и для более бытовых ситуаций.

График отношения между интенсивностью освещения в The New York Times крупных событий национального масштаба и точностью воспоминаний о них у испытуемых в зависимости от времени. По оси Y — число правильно запомненных деталей событий (в баллах) в зависимости от момента времени; по оси X — шкала времени: период немедленной реакции NYT на событие; период, когда освещение события в NYT впервые прекращается; период, наступающий по прошествии трех после события. Имеются в виду катастрофа шаттла «Челенджер» 1986 года (толстая линия — точность воспоминаний; пунктирная толстая линия — интенсивность освещения в NYT) и теракты 9/11 (тонкая линия — точность воспоминаний; тонкая пунктирная линия — интенсивность освещения в NYT). Очевидно, что участники эксперимента более или менее точно помнят детали событий, пока о них активно пишут СМИ, по прошествии трех лет у испытуемых начинают преобладать ложные воспоминания о деталях событий (линии уходят ниже значения 0 по шкале Y.

Hirst W et al / J Exp Psychol Gen, 2009

И все потому, что наши воспоминания подобны страницам в Википедии, которые можно редактировать и дополнять с течением времени. Отчасти это связано с тем, что человеческая память — сложная многоуровневая система, хранящая в себе невероятно много информации о местах, времени и обстановке. И когда некоторые фрагменты случившегося выпадают из памяти, мозг дополняет эпизод нашей биографии логичными деталями, которые подходят к той или иной ситуации.

Этот феномен хорошо описывает парадигма Диза–Родигера–Макдермотта (Deese–Roediger–McDermott, DRM). Несмотря на сложное название, она довольно проста, и ее часто используют для изучения ложных воспоминаний. Психологи дают людям список связанных между собой слов, таких как кровать, сон, спать, усталость, зевок, а спустя некоторое время просят вспомнить их. Как правило, испытуемые вспоминают слова, относящиеся к той же теме — например подушка или храп — но которых не было в первоначальном списке.

Кстати, это же отчасти объясняет возникновение «дежавю» — состояния, когда, находясь в новом для нас месте или ситуации, мы ощущаем, что однажды с нами это уже происходило.

Особенную опасность для воспоминаний представляют собой наводящие вопросы. При повторном обращении к прошлому опыту человек переводит свою память в лабильное, то есть пластичное состояние, и именно в этот момент она оказывается наиболее уязвима.

Задавая собеседнику закрытые вопросы во время его рассказа (такие как «Сильный дым был во время пожара?») или, еще хуже, наводящие вопросы («Она была блондинкой, так ведь?»), вы можете трансформировать его воспоминания, и затем они реконсолидируются, или проще сказать «перезапишутся», в искаженном виде.

Сегодня психологи активно изучают этот механизм, так как он имеет непосредственное практическое значение для судебной системы. Они находят все больше подтверждений тому, что показания очевидцев, полученные во время допроса, далеко не всегда могут быть надежной основой для обвинения.

При этом в обществе господствует мнение, будто воспоминания, полученные в стрессовой ситуации, или так называемые «воспоминания-вспышки» (flashbulb memories), наиболее четки и достоверны. Отчасти оно связано с тем, что люди искренне убеждены в том, что говорят правду, когда делятся такими воспоминаниями, и эта уверенность никуда не пропадает, даже если рассказ обрастает новыми ложными деталями.

Именно поэтому эксперты советуют в повседневной жизни либо слушать собеседника молча, либо, если это необходимо, задавать ему вопросы общего характера («Можешь рассказать поподробнее?» или «Ты помнишь что-нибудь еще?»).

Суперспособность забывать

Человеческая память — механизм адаптации к окружающей среде. Если бы люди не могли хранить воспоминания, то у них было бы намного меньше шансов выжить в дикой природе. Тогда почему же столь важный инструмент настолько несовершенен, спросите вы? Тут существует сразу несколько возможных объяснений.

В 1995 году психологи Чарльз Брейнерд и Валери Рейна предложили «теорию нечетких следов», в которой разделили человеческую память на «буквальную» (verbatim) и «содержательную» (gist). Буквальная память хранит яркие детальные воспоминания, в то время как содержательная — смутные представления о прошлых событиях.

Рейна отмечает, что чем старше становится человек, тем больше он склонен полагаться на содержательную память. Она объясняет это тем, что многие важные воспоминания могут понадобиться нам не сразу: например, студенту, успешно сдавшему экзамен, необходимо помнить выученный материал и в следующем семестре, и в будущей профессиональной жизни.

В данном случае важно не только запомнить информацию на определенный день или неделю, но и сохранить ее в течение длительного периода времени, и содержательная память в подобной ситуации играет более важную роль, чем буквальная.

Теория нечетких следов правильно предсказывает заметное влияние возраста на нашу память, называемое «эффектом обратного развития». По мере того, как человек становится старше, улучшается не только его буквальная память, но и содержательная. На первый взгляд, это звучит нелогично, но на самом деле вполне объяснимо.

На практике одновременное развитие буквальной и содержательной памяти означает, что взрослый с большей вероятностью запомнит список слов, но также и с большей вероятностью добавит в него подходящее по смыслу слово, которого в нем изначально не было. У детей же буквальная память окажется пусть и не такой вместительной, зато более точной — она меньше склонна вставлять «отсебятину».

Получается, что с возрастом мы все чаще пытаемся найти смысл в происходящем. С точки зрения эволюции это может быть более полезно для адаптации к окружающей среде и принятия безопасных решений.

Этот тезис хорошо иллюстрируют исследования памяти у грызунов. Так, в одном эксперименте крыс помещали в коробку и подвергали воздействию несильного разряда тока, в ответ на что животные замирали на месте (типичное проявление страха у грызунов).

Читать еще:  Поминальные субботы в 2018

Спустя несколько дней после того, как крысы обучались ассоциировать связь между средой и электрическим шоком, их помещали либо снова в ту же коробку, либо в новую. Выяснилось, что способность различать контексты со временем ухудшается: если спустя две недели после обучения крысы в новой среде замирали реже, чем в старой, то к 36-му дню показатели сравнивались.

(a) — дизайн эксперимента с участием контекста А (удары током на стадии обучения, без ударов на стадии эксперимента) и контекста В (без ударов на стадии эксперимента); (b) — соотношение между числом дней, прошедших с момента обучения (по оси X), и доли выученных реакций (замирания) в поведении грызунов в ответ на контекст (по оси Y в процентах); (c) — падение способности грызнов различать контексты (по оси Y в процентах) в зависимости от числа прошедших дней (по оси X).

Joyce W. Lacy and Craig E. L. Stark / Nat Rev Neuroscience, 2013

НАША ПАМЯТЬ. ЛОЖНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ

— Суд помню, как шлем брали, помню, в середине отрезало!

— Так не бывает: тут помню, тут не помню!

— Бывает! Я вот раз надрался, проснулся в милиции, ничего не помню!

Память — очень занятная штука. Мы помним цвет бантиков на косичках на школьной линейке . дцать лет назад, но не помним, куда сунули телефон 30 мин назад. Как так? Можно ли доверять памяти? Можно ли ее улучшить? Может, есть для этого волшебная методика или чудодейственная таблетка для «успешного» успеха от гуру новомодных и часто очень опасных «тренингов»? (Ссылка на статью в конце).

Надо это обмозговать.

Память — это способность к запечатлению информации об окружающей нас реальности в нашем сознании для последующего воспроизведения. Об общеизвестных вещах не пишу — каждый может открыть гугл (хотя с Хуглами тоже аккуратнее надо быть).

Если вы с чем-то не согласны, то приводите аргументы. Сам дурак — не аргумент. ЗА МАТЫ -БАН ;). Троллей тут не кормят принципиально. Никак. Никогда.

Мы запоминаем только часть того, что видим и слышим. Наиболее яркие аспекты. Если эти воспоминания освежаются, мы периодически апгрейдим (освежаем) память, то они сохраняются. Если мы этого не делаем, то они постепенно стираются. Яркие события забываются медленнее. С возрастом события последних дней забываются быстрее — пожилой человек помнит, что было в молодости, но не помнит, что было вчера («фиксационная амнезия»), это объясняется особенностями функционирования и строения мозга.

Заставить человека вспомнить то, что он забыл, нельзя, можно, однако, вытащить воспоминания, которые начали забываться, но совсем не забылись, обновить их. Также можно заставить человека сконструировать свои воспоминания заново — по фотографиям, воспоминаниям других людей и т. п. Новые воспоминания могут быть как истинными так и, запросто, ложными. По поводу частично забытого — также, чем больше детали стерлись из памяти, тем больше вероятности, что мы их приукрасим или приврем (не специально).

Человек начинает запоминать то, что с ним происходило примерно с возраста 2 — 2.5 лет. Считается, что, до этого возраста у человека «инфантильная амнезия» ( явление до конца не изученное).

Наиболее яркие воспоминания сохраняются в памяти лучше других. Это касается воспоминаний как о хороших, так и о плохих моментах. Воспоминания о трагических событиях, произошедших с нами, никуда не вытесняются, а хранятся в памяти наряду с другими воспоминаниями и, если они постепенно тускнеют и исчезают, то это происходит в соответствии с общими механизмами забывания. Множество людей пережили страшные события во время Второй мировой войны, в том числе, будучи детьми. Эти воспоминания у них никуда не вытеснились, а были с ними всю жизнь, более того, они смогли НАЧАТЬ ПОЛНОЦЕННО ЖИТЬ ЗАНОВО. Не помню имя человека, но он написал работу, связанную с выходом из депрессии, если не ошибаюсь. Бывший узник концлагеря.

Вы сами можете вызывать ложное воспоминание у кого-то.

Например, моя подруга рассказывала мне, какие красивые бантики у меня были в тот день, когда мы познакомились ( я этого в упор не помню). Если она начинает рассказывать подробности, то мне начинает казаться, да, да. Наверное, ты права. Так и было. С чего бы врать подруге (я сейчас не про «типичных» подруг-змеюк). Про дружбу напишу отдельную статью ;).

Массовое распространение ложных воспоминаний может быть основой для возникновения массовой истерии в обществе (с медицинской точки зрения «массовая истерия» не совсем правильное название, лучше что-то вроде «массовое тревожное расстройство» или «массовая паника»). К сожалению, этому способствуют различные деятели около и псевдонаучного мира, а также прочие сектанты и шизотерики.

Я уже молчу про то, как некоторые люди (не все! Всех под одну гребенку не метем) заряжали воду перед телевизором. Мавроди умудрился даже по второму кругу пройтись. Жажда халявы -страшная штука (напишу отдельную статью). Так что магазин на диване всегда будет иметь своих поклонников.

Данные примеры должны помочь нам осознать, что ложные воспоминания могут стать причиной реальных трагедий.

Ранее материал печатала на другом портале под чужим именем и даже в мужском роде))). Совпадения не случайны))). Чего только не сделаешь, чтобы тебя опубликовали. ))))) Хоть на что-то ЯД зен сгодился.

Как создавать счастливые воспоминания: 4 способа

Храните фотографии, ведите дневник и отмечайте вехи

Майк Викинг директор Института исследований счастья

Год только начался, и впереди у вас много впечатлений. Как превратить их в счастливые воспоминания, которые спустя какое-то время согреют душу и доставят вам много приятных минут? Продолжаем делиться секретами превращения самых обычных дней — в памятные.

Посещайте места, которые вызовут воспоминания

Прошлым летом, когда я занимался исследованиями для этой книги, мы с моей девушкой поехали навестить моего отца, Вольфа, и я попросил его запланировать «Тур Вольфа» — прогулку по Орхусу, второму по величине городу Дании. Мой отец жил там в 60-е, когда работал в сфере рекламы, а несколько лет назад вновь переехал туда. «Я хочу увидеть, где ты жил, работал и выпивал», — сказал я ему.

В тот день мы побывали в местах, где он раньше работал. Мы прошлись по обычному маршруту, каким он ходил по утрам. Мы увидели ресторан Teater Bodega, в котором отец с коллегами ужинали и выпивали; улицы и дома, у которых в те времена ждали шоферы в форме, начищая машины; а также аптеку, в которой работала мама, когда они с отцом познакомились. Помню ее рассказы о том, как она ненавидела пиявок и как приходилось называть начальника «гер Аптекарь».

Я и раньше слышал эти истории, но в местах, где всё это происходило, воспоминания ожили. И теперь некоторые истории и воспоминания отца интегрировались в наше с ним общее воспоминание о чудесной летней прогулке по Орхусу. Так что ходите гулять по переулкам памяти — своей собственной или кого-то, кто вам дорог.

Фиксируйте впечатления от всех органов чувств

Когда я кладу депозит в банк своей памяти, я стараюсь, чтобы он был весомым, чтобы в будущем я смог снять проценты в виде счастья. Наши органы чувств могут отправить нас в прошлое, во времена и места, где мы были счастливы. Поэтому если вы ведете дневник, не забывайте записывать впечатления, полученные посредством всех ваших органов чувств.

В прошлом году мне посчастливилось провести несколько дней с моими друзьями Джоном и Милли. Джон — один из редакторов Всемирного доклада о счастье, а если бы существовал Всемирный доклад о доброте, то Джон и Милли, несомненно, были бы в нем на первых местах. Они — одни из самых прекрасных людей, каких я встречал в жизни. Приведу запись из моего дневника. Читая ее, вспомните китайскую пословицу, которую приписывают Конфуцию: «Самые бледные чернила лучше самой хорошей памяти».

Остров Хорнби, Канада, июнь 2018

Каждый вечер приходят олени. Иногда они подходят очень близко к дому и едят цветы Милли, что стоят на крыльце. Во время отлива тюлени греются на солнце на небольшом рифе, и мы слышим их даже из дома.

Остров Хорнби находится на западном побережье Британской Колумбии. Три парома и шесть часов от Ванкувера. Сюда приезжало четыре поколения этой семьи. Отец Джона купил эту землю, а теперь сюда приезжают дети и внуки Джона и Милли. Отец Джона пожертвовал большую часть земли государству под общественный парк (теперь он называется Хеллиуэлл-парк), потому что «он слишком красив, чтобы оставить его только себе».

Когда светит солнце, на улице так тепло, что можно писать прямо на крыльце. На севере, по ту сторону воды, видны заснеженные горные вершины, и, когда дует ветер, я чувствую холод на лице.

Я работаю над новой книгой. Здесь нет интернета, поэтому единственное, что меня отвлекает, — это запах клубничного джема или пирога с ревенем, которые готовит Милли. Джон тоже пишет, он усердно стучит двумя пальцами по клавиатуре. Тук-тук-тук.

Сегодня мы гуляли по лесу. Там сильно пахло хвойным деревом — думаю, это Дугласова пихта. Мы искали гнезда орлов, а Милли работала в своем саду, самом большом, что я видел за долгое время. Она выращивает помидоры, артишоки, сладкий перец, малину, яблоки и груши, и это лишь часть. Сад огорожен забором, чтобы в него не заходили олени.

По вечерам мы пьем белое вино, едим крабов, спаржу и говорим о Париже, политике, картофельном салате и о всяком прочем.

Создавайте и празднуйте памятные вехи

Один из моих любимых фильмов — «Завтрак у Тиффани». Если вы его не смотрели, объясню, что в основу фильма лег роман Трумена Капоте. В нем рассказывается о романе между Холли Голайтли, содержанкой и любительницей бриллиантов (в исполнении Одри Хепберн), и Полом Варжаком, писателем в затруднительном положении и жиголо (в исполнении Джорджа Пеппарда).

Однажды утром Пол говорит Холли, что его рассказ опубликовали. Она хочет отпраздновать и просит его открыть бутылку шампанского до завтрака. Пол никогда не пил шампанского до завтрака, поэтому Холли предлагает провести день, делая вещи, которые они никогда еще не делали. (Отлично, мисс Голайтли, — готовая стратегия для желающих воспользоваться силой первого раза!)

Позже в этот же день Холли и Пол пошли в главное отделение Нью-Йоркской публичной библиотеки, где Холли никогда не бывала, и там Пол ставит автограф на экземпляр своей книги «Девять жизней».

Этот фильм — золотая классика кинематографа. Он душевный. В нем играет Одри Хепберн. Он наполнен музыкой Генри Манчини, включая культовую песню «Moon River». Как он может не нравиться?

С тех пор как я впервые увидел этот фильм, я мечтал повторить Пола Варжака, так что подписать собственную книгу в Нью-Йоркской публичной библиотеке было моей многолетней мечтой. И вот в прошлом году в этой библиотеке на углу 5-й авеню и 42-й улицы я нашел и подписал свою книгу. Теперь при просмотре этого фильма я возвращаюсь в тот чудесный день в Нью-Йорке, к тому, что стало для меня важной вехой в жизни.

Начните планировать, какие вехи вы хотите отпраздновать. Они могут быть как большими, так и маленькими, например: целый месяц проходить пешком по 10 тыс. шагов в день, закончить ремонт кухни, найти новую работу. Обязательно запишите, как собираетесь их отпраздновать. Пойдете ли вы ужинать в ресторан или позволите себе провести все выходные за просмотром любимых фильмов?

В прошлом году я купил по две бутылки шампанского для каждого сотрудника Института исследования счастья и попросил их записать, какие вехи им нужно преодолеть, чтобы распить эти бутылки. В итоге мы выпивали за свадьбу, сданные отчеты и победу в количестве подписчиков в социальных сетях над нашими главными соперниками.

Пусть ваши вещи рассказывают истории

Когда я осматриваю свой домашний офис, то вижу картины, фотографии и предметы. На одной из картин — ферма, где вырос мой дед. Туалет там был во дворе, и однажды днем мой дедушка делал там свои дела, когда услышал, как подъехала машина доктора Бреннера.

Доктор был первым человеком в городе, который приобрел автомобиль, поэтому, услышав звук двигателя, дед точно знал, что это он. Дедушка захотел взглянуть на машину и полез вверх, чтобы выглянуть в окошко, но поскользнулся и упал в выгребную яму. Картина, может, и не самая великая, но она напоминает мне, куда порой заводит любопытство.

На одной из полок стоит фотоаппарат, который мой дед подарил отцу в 1958 году. Папе было около десяти, и это было в те времена, когда Хрущев возглавил Советский Союз, президент Эйзенхауэр основал NASA, а Элвис купил Грейсленд за 100 тыс. долларов. Фотоаппарат издает восхитительный металлический щелчок при нажимании на кнопку затвора, и он напоминает мне о течении времени и о том, что нам подвластно придавать форму наследию, которое мы оставляем после себя.

Оглядывая свой кабинет, я осознаю, что не украшал комнату картинами и другими вещами, я украсил ее историями. Предметы, олицетворяющие истории, не обязательно должны быть дорогими. Если у вашей семьи есть компенсирующая история о поедании холодной каши на холодном ветреном пляже, простой камень с этого пляжа может напоминать вашим детям о том веселом и сумасшедшем опыте, который сплотил вашу семью. Но, конечно, всё в меру. Соревноваться с Энди Уорхолом не обязательно.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector