1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Писатель поминов о старообрядчестве

Писатель поминов о старообрядчестве

Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви

Предисловие от издателя.

История написания книги и биография автора.

Судьба книги, которую вы держите в руках, как и судьба ее автора, необычна. Необычна прежде всего потому, что несмотря на широчайшую известность в старообрядчестве как в прошлом, так и в настоящем, имени автора Федора Евфимьевича Мельникова, она видит свет впервые — впервые после того, как рукопись «Истории» в ее машинописном варианте была передана в московскую митрополию из румынской, где этот основательный труд хранился после смерти автора. В 1996 г. по благословению о. Леонида (Гусева), настоятеля Покровского собора, что на Рогожском Кладбище в Москве, копия этой рукописи была привезена в Барнаул, где и началась работа по подготовке ее к печати. [1].

Федор Евфимьевич Мельников родился в 1874 г. в г. Новозыбкове (в настоящее время это город в Брянской области), который в прошлом являлся одной из слобод знаменитого Стародубья, крупнейшего старообрядческого центра. Отец его, священник о. Евфимий, пользовался в Стародубье известностью как один из самых начитанных и деятельных пастырей, трудами и усилиями которого многие беглопоповские общины были присоединены к старообрядческой Церкви. Благодаря своему отцу, друзьями и единомышленниками которого были замечательные личности, авторитетные не только в старообрядческой среде, такие, как Ксенос, автор полемических, догматических и исторических сочинений о старообрядчестве, Федор и его старший брат Василий еще в юности получили «предварительные познания» из святоотеческой и богословской литературы по многим вопросам веры. Полученные с детства серьезные знания, а также общение со священноиноком, будущим епископом, Арсением (О. В. Швецовым) позволили Федору уже с юных лет встать на путь начетничества и в спорах с миссионерами никонианской церкви отстаивать правоту старой веры. Многие годы его соратником в этом святом деле был брат Василий. «Сражения» с миссионерами проходили сначала в родном Новозыбкове, а затем и в других приходах Стародубья, где рядом с братьями Мельниковыми встал еще один ученик владыки Арсения — Иван Усов, впоследствии епископ Иннокентий. Как позднее напишет Федор Евфимьевич, «этим стародубским трио были сведены на нет все усилия совращать старообрядцев». Вскоре их начетническая деятельность распространилась далеко за пределы Стародубья: образованных юношей стали приглашать для бесед с миссионерами на Кавказ, в Бессарабию, в Москву.

С Москвой, как ведущим центром российского старообрядчества, связан основной и, пожалуй, наиболее яркий период деятельности и творчества Федора Мельникова. Именно в Москве, в этой древней русской столице, во всю мощь проявились его организаторские способности, писательский талант и заряд духовной энергии, позволявший ему браться за многое и многое совершать. Он был созвучен эпохе, о которой сам же писал: «Это была. эпоха творческая, своеобразно-стильная, торжествующая». В этот период культурная жизнь кипела в столице, где, перефразируя И. С. Аксакова, можно сказать, свободно общались мысль и слово — и в стороне от ярких событий рубежа XIX — XX вв. не могли оказаться старообрядцы, воплотившие «дух русского народа» (как некогда заметил другой славянофил, А. С. Хомяков), которые благодаря особенности своего мироовосприятия одинаково целостно ощущали не только древние предания, но и «живую реальность», по словам В. В. Розанова, современника Ф.Е. Мельникова. В Москве Федор Мельников, не оставляя начетничества, занялся активной общественной деятельностью. Особенно многогранной она была в период от Указа о началах веротерпимости, обнародованного в апреле 1905 г., до осени 1917 г. — в «золотой период старообрядчества», как определил его сам Федор Евфимьевич. Постоянное сотрудничество в многочисленных старообрядческих периодических изданиях; членство в Союзе старообрядческих начетчиков; должности председателя начетнической комиссии при московском Братстве Честнаго и Животворящего Креста, секретаря Совета общины Рогожского Кладбища; работа над созданием ряда сочинений, книг — вот далеко не полный круг деятельности Ф.Е. Мельникова. Не случайно еще при жизни он был известен как «апостол Белокриницкой иерархии» — такие слова из уст «противника», миссионера никонианской церкви, — похвала, и похвала серьезная.

В последнее десятилетие до переворота 1917 г. Ф. Мельникову также пришлось много ездить по стране. Дорога привела его в Сибирь, давно известную людьми сильного и вольнолюбивого характера, «строгого темперамента», среди которых немалую долю составляли старообрядцы. Потрудился Мельников и на Алтае. Так, в мае 1903 г. вместе с другим защитником древлеправославия, В.Т. Зеленковым, он провел ряд бесед с миссионерами. Замечательно, что после них отдельные «последователи никонианства» высказали откровенную симпатию по отношению к старообрядчеству. Это можно было считать очередным поражением никониан в давнем споре. Не менее «разгромные» для них беседы провел Ф.Е. Мельников на Алтае и в 1906 г.

Постоянно возвращаясь в Москву из своих поездок, Мельников и там не оставлял просветительской деятельности. Однако отстраненный за свои выступления, направленные против вульгарного материализма, от должности директора старообрядческого Учительского института, Мельников осенью 1918 г. вынужден был навсегда оставить Москву и снова приехать в Барнаул. Здесь на очередном съезде старообрядцев Томско-Алтайской епархии он выступил с инициативой издания журнала «Сибирский старообрядец», целью которого явилось бы «укрепление христианства и возрождение великой, единой и независимой России». В программной статье «Задачи журнала» пророчески писалось: «Россия может и должна возродиться только на религиозных основах и национальных началах. Без религии, без национальных чувств, не может существовать ни один народ в мире». Практически журнал в течение года, до своего вынужденного закрытия, был своеобразным медиатором, способствующим объединению всех, кого заботили судьбы России, в том числе, и старообрядцев всех согласий.

Справедливо опасаясь преследований от вернувшихся к власти большевиков, Федор Евфимьевич вынужден был уехать из Барнаула, чтобы скрыться в таежных скитах и на отдаленных заимках. Но и там он не оставлял писательской и издательской деятельности. Заочно приговоренный к расстрелу томским губернским «нарсудом», через некоторое время Мельников едет на Кавказ, а затем эмигрирует в Румынию, где долгое время живет в старообрядческом Мануиловском монастыре, продолжая много работать там он и упокоился в 1960 г.

Как писал Ф.Е. Мельников, «всякая эпоха выдвигала своих деятелей, которые для этого времени и родились или созданы». Эти слова, относящиеся к одному из самых трагических и сложнейших в истории старообрядчества периодов — времени царствования Николая I, вполне можно отнести и к самому Мельникову. Он неоднократно указывал в публикуемой работе, что это лишь «краткая история» и обо всем в ней «говорится кратко», тем не менее, нет ни одного вопроса, касающегося как самого старообрядчества, так и его существования в поликонфессиональных условиях, в контексте диалога культур, который бы Мельников обошел своим вниманием.

На протяжении всей своей многотрудной жизни он был не просто свидетелем, но и непременным участником многих событий, запечатленных им на страницах его «Истории». Возможно, это одна из самых последних завершенных работ Федора Евфимьевича. Рукопись не датирована автором, но по отдельным высказываниям в сносках и главах можно предположить, что книга написана в период с конца 1930-х до конца 1940-х гг. Так, в главе «Белокриницкая митрополия» автор называет ряд соборов Белокриницкой митрополии второй половины 30-х гг., участником которых он был, и захват ее большевиками 30 июня 1940 г. Упоминает как «ныне здравствующего» 5-го Славского епископа Савватия, как известно, упокоившегося не ранее 1942 г. Указывает на Парижский съезд русских трудящихся христиан, как «прошедший в прошлом году», т.е. в 1939 г. Одной из верхних дат можно считать 13 мая 1947 г., когда в печатном органе правительства Румынии был опубликован Статут, в котором излагалась история старообрядчества, его вероучительные особенности. Документ был составлен самим Ф.Е. Мельниковым. Сказавшиеся на здоровье годы борьбы и лишений не смогли помешать необходимости вновь и вновь браться за перо, а переживания из-за насилий, творимых безбожным режимом над Родиной и Церковью, возвращали его к написанному ранее. Писатель Ф.Е. Мельников стремился прежде всего показать, что труд и вера в торжество Церкви Христовой способны творить чудеса, что им не могут противостоять никакие силы, какой бы видимой несокрушимостью они ни обладали. Эту веру Ф.Е. Мельников пронес через всю свою жизнь, утверждая ее своей деятельностью и творчеством.

Исключение составляют два очерка, опубликованных отдельными брошюрами Московским издательством «Церковь»: История старообрядческой церкви. Краткий очерк, М.: Церковь, 1991. 38с.; Краткий очерк истории Русской Православной Старообрядческой Церкви. М., 1998. 32с. Одна из глав «Истории» была напечатана в старообрядческом церковном календаре: Мельников Ф.Е. О крестном знамении и Честном Животворящем Кресте Господнем // Православный старообрядческий церковный календарь. М., 1999. С.96-105.

Старообрядчество. Краткая историческая справка о старообрядчестве

Раскольники или старообрядцы?

Сам по себе термин « старообрядчество » возник вынужденно. Дело в том, что Синодальная Церковь, её миссионеры и богословы называли сторонников дораскольного, дониконовского православия не иначе, как раскольниками и еретиками. Делалось это потому, что древнерусские старообрядческие церковные традиции, существовавшие на Руси почти 700 лет, на новообрядческих соборах 1656, 1666–1667 годов были признаны неправославными, раскольническими и еретическими.

Фактически, такой величайший русский подвижник, как Сергий Радонежский, признавался неправославным, что вызвало явный глубокий протест у верующих .

Эту позицию Синодальная Церковь взяла как основную и пользовалась ей, поясняя, что сторонники всех без исключения старообрядческих согласий отпали от «истинной» Церкви из-за своего твердого нежелания принимать церковную реформу, которую начал приводить в жизнь патриарх Никон и продолжили в той или иной степени его последователи, включая императора Петра I .

На этом основании всех, не принимающих реформы, назвали раскольниками , переложив на них ответственность за раскол русской Церкви, за якобы отделение от православия. До начала XX века во всей полемической литературе, издаваемой господствующей церковью, христиане, исповедующие дораскольные церковные традиции, именовались «раскольниками», а само духовное движение русского народа в защиту отеческих церковных обычаев называли «расколом».

Этот и другие еще более оскорбительные термины использовались не только для того, чтобы обличить или унизить старообрядцев, но и для того чтобы обосновать гонения, массовые репрессии против сторонников древнего русского церковного благочестия. В книге « Пращица духовная », изданной по благословению новообрядческого Синода, так и говорилось:

«Раскольники не суть сынове церкви, но сущие преслушницы. Они достойны предании бытии к наказанию градского суда…достойны всякого наказания и ран.
А по не исцелении, и смертного убиения» .

В старообрядческой литературе XVII — первой половины XIX века термин «старообрядческий» не использовался

И большая часть русского народа, сама того не желая, стала именоваться оскорбительным, переворачивающим с ног на голову суть старообрядчества , термином. При этом внутренне с этим не соглашаясь, верующие — сторонники дораскольного православия — искренне стремились добиться того, чтобы официально именоваться иначе. Для самоидентификации они взяли термин « древлеправославные христиане » — отсюда и именование каждого старообрядческого согласия своей Церкви: Древлеправославной . Также использовались термины «правоверие» и «истинное православие». В сочинениях старообрядческих начетчиков XIX века нередко употреблялся термин « истинно православная церковь ».

Немаловажно, что среди верующих «по-старому» термин «старообрядчество» долгое время не использовался потому, что сами верующие так себя не называли. В церковных документах, переписке, бытовом общении они предпочитали именовать себя «христианами», иногда « староверами ». Термин « старообрядчество », легализованный светскими авторами либерального и славянофильского направления во второй половине XIX века, считался не вполне корректными. Смысл термина «старообрядчество» как такового указывал на сугубое главенство обрядов, тогда как в реальности старообрядцы считали, что Старая Вера — это не только старые обряды , но и совокупность церковных догматов, мировоззренческих истин, особых традиций духовности, культуры и быта.

Изменение отношения к термину «старообрядчество» в обществе

Однако к концу XIX века ситуация в обществе и Российской империи начинает меняться. Правительство с большим вниманием стало относиться к нуждам и запросам древлеправославных христиан, понадобился некий обобщающий термин для цивилизованного диалога, нормативных актов и законодательства. По этой причине термины « старообрядчество », «старообрядцы» приобретает все большее распространение. При этом старообрядцы различных согласий взаимно отрицали православность друг друга и, строго говоря, для них термин «старообрядчество» объединял по второстепенному обрядовому признаку религиозные сообщества, лишенные церковно-вероисповедного единства. Для старообрядцев внутренняя противоречивость этого термина в том и состояла, что, используя его, они объединяли в одном понятии истинно Православную Церковь (т.е. своё собственное старообрядческое согласие) с еретиками (т.е. старообрядцами других согласий).

Тем не менее старообрядцы в начале XX века позитивно восприняли, что в официальной прессе термины «раскольники» и «раскольничий» стали постепенно заменяться на «старообрядцы» и «старообрядческий». Новая терминология не носила негативной окраски, а потому старообрядческие согласия стали активно использовать её в общественной и публичной сфере. Слово « старообрядчество » принимается не только верующими. Светские и старообрядческие публицисты и писатели, общественные и государственные деятели все активнее используют его в литературе и официальных документах. В то же время консервативные представители синодальной церкви в дореволюционное время продолжают настаивать на том, что термин «старообрядчество» неверен.

Читать еще:  Что можно раздавать на поминках

«Признавая существования « старообрядчества », — говорили они, — придется признать и наличие « новообрядчества », то есть признаться в том, что официальная церковь использует не древние, а новоизобретенные чины и обряды».

По мнению новообрядческих миссионеров, такого саморазоблачения нельзя было никак допустить. И все же слова «старообрядцы», «старообрядчество» со временем все прочнее укоренялись в литературе и в повседневной речи, вытесняя и из разговорного оборота подавляющего большинства сторонников «официального» православия термин «раскольники».

Старообрядческие начетчики, синодальные богословы и светские ученые о термине «старообрядчество»

Размышляя над понятием «старообрядчество», писатели, богословы и публицисты давали разные оценки. До сих пор авторы не могут придти к одному мнению.

Не случайно поэтому даже в популярной книге, словаре «Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы» (М., 1996), увидевший свет в издательстве Русской Православной старообрядческой Церкви, не имеется отдельной статьи «старообрядчество», которая бы объясняла суть этого явления в отечественной истории. Единственное, здесь лишь замечается о том, что это «сложное явление, объединяющее под одним названием и истинную Церковь Христову, и тьму заблуждений».

Заметно усложняет восприятие термина «старообрядчество» наличие в среде старообрядцев разделений на «согласия» ( старообрядческие церкви ), которые делятся на сторонников иерархического устройства со старообрядческими священниками и епископами (отсюда и именование: поповцы — Русская Православная Старообрядческая Церковь , Русская Древлеправославная Церковь ) и на тех, кто не принимает священников и епископов — беспоповцев ( Древлеправославная Поморская церковь , Часовенное согласие , бегуны (странническое согласие), федосеевское согласие).

Старообрядцыносители старой веры

Некоторые старообрядческие авторы считают, что далеко не только разница в обрядах отделяет старообрядчество от новообрядчества и других конфессий. Есть, например, и некоторые догматические различия в отношении к церковным таинствам, глубокие культурологические различия в отношении к церковному пению, иконописи, церковно-канонические отличия в церковном управлении, проведении соборов, в отношении к церковным правилам. Такие авторы утверждают, что старообрядчество содержит не только старые обряды, но и Старую Веру .

Следовательно, утверждают такие авторы, удобнее и правильнее с точки зрения здравого смысла, использовать термин « староверие », негласно подразумевающий собой все то, что является для принявших дораскольное православие единственно верным. Примечательно, что первоначально термин «староверие» активно использовали сторонники беспоповских старообрядческих согласий. Со временем он прижился и в других согласиях.

Сегодня представители новообрядческих церквей очень редко называют старообрядцев раскольниками, термин «старообрядчество» прижился как в официальных документах, так и церковной публицистике. Однако новообрядческие авторы настаивают, что смысл старообрядчества кроется в исключительном следовании старым обрядам. В отличие от дореволюционных синодальных авторов, нынешние богословы РПЦ и других новообрядческих церквей не видят опасности в применении терминов «старообрядчество» и «новообрядчество». По их мнению, возраст или истинность происхождения того или иного обряда не имеет никакого значения.

Собор Русской Православной Церкви 1971 года признал старые и новые обряды абсолютно равноправными, равночестными и равноспасительными. Таким образом, в РПЦ форме обряда ныне придается второстепенное значение. Вместе с тем новообрядческие авторы продолжают наставить, что старообрядцы, староверы — это часть верующих, отделившихся от Русской Православной Церкви, а следовательно, и от всего православия, после реформ патриарха Никона.

Что такое русское старообрядчество?

Так какое же толкование термина « старообрядчество » наиболее приемлемо сегодня как для самих старообрядцев, так и для светского общества, включая ученых, изучающих историю и культуру старообрядчества и жизнь современных старообрядческих церквей?

Итак, во-первых, поскольку в момент церковного раскола XVII века старообрядцы не вносили никаких нововведений, а остались верными древней православной церковной традиции, то нельзя назвать их «отделившимися» от православия. Они никуда не уходили. Наоборот, они отстаивали православные традиции в их неизменном виде и отказались от реформ и нововведений.

Во-вторых, старообрядцы представляли собой значительную группу верующих древнерусской Церкви, состоящую как из мирян, так и из духовенства.

И, в-третьих, несмотря на разделения внутри старообрядчества, которые произошли по причине жестоких гонений и невозможности на протяжении столетий организовать полноценную церковную жизнь, старообрядцы сохранили общие родовые церковно-общественные признаки.

С учетом сказанного, можно предложить следующее определение:

СТАРООБРЯДЧЕСТВО (или СТАРОВЕРИЕ) — это общее название русского православного духовенства и мирян, стремящихся сохранить церковные установления и традиции древней Русской Православной Церкви иотказавшихся принять реформу, предпринятую в XVII веке патриархом Никоном и продолженную его последователями, вплоть до Петра Iвключительно.

Писатель поминов о старообрядчестве

Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви

Предисловие от издателя.

История написания книги и биография автора.

Судьба книги, которую вы держите в руках, как и судьба ее автора, необычна. Необычна прежде всего потому, что несмотря на широчайшую известность в старообрядчестве как в прошлом, так и в настоящем, имени автора Федора Евфимьевича Мельникова, она видит свет впервые — впервые после того, как рукопись «Истории» в ее машинописном варианте была передана в московскую митрополию из румынской, где этот основательный труд хранился после смерти автора. В 1996 г. по благословению о. Леонида (Гусева), настоятеля Покровского собора, что на Рогожском Кладбище в Москве, копия этой рукописи была привезена в Барнаул, где и началась работа по подготовке ее к печати. [1].

Федор Евфимьевич Мельников родился в 1874 г. в г. Новозыбкове (в настоящее время это город в Брянской области), который в прошлом являлся одной из слобод знаменитого Стародубья, крупнейшего старообрядческого центра. Отец его, священник о. Евфимий, пользовался в Стародубье известностью как один из самых начитанных и деятельных пастырей, трудами и усилиями которого многие беглопоповские общины были присоединены к старообрядческой Церкви. Благодаря своему отцу, друзьями и единомышленниками которого были замечательные личности, авторитетные не только в старообрядческой среде, такие, как Ксенос, автор полемических, догматических и исторических сочинений о старообрядчестве, Федор и его старший брат Василий еще в юности получили «предварительные познания» из святоотеческой и богословской литературы по многим вопросам веры. Полученные с детства серьезные знания, а также общение со священноиноком, будущим епископом, Арсением (О. В. Швецовым) позволили Федору уже с юных лет встать на путь начетничества и в спорах с миссионерами никонианской церкви отстаивать правоту старой веры. Многие годы его соратником в этом святом деле был брат Василий. «Сражения» с миссионерами проходили сначала в родном Новозыбкове, а затем и в других приходах Стародубья, где рядом с братьями Мельниковыми встал еще один ученик владыки Арсения — Иван Усов, впоследствии епископ Иннокентий. Как позднее напишет Федор Евфимьевич, «этим стародубским трио были сведены на нет все усилия совращать старообрядцев». Вскоре их начетническая деятельность распространилась далеко за пределы Стародубья: образованных юношей стали приглашать для бесед с миссионерами на Кавказ, в Бессарабию, в Москву.

С Москвой, как ведущим центром российского старообрядчества, связан основной и, пожалуй, наиболее яркий период деятельности и творчества Федора Мельникова. Именно в Москве, в этой древней русской столице, во всю мощь проявились его организаторские способности, писательский талант и заряд духовной энергии, позволявший ему браться за многое и многое совершать. Он был созвучен эпохе, о которой сам же писал: «Это была. эпоха творческая, своеобразно-стильная, торжествующая». В этот период культурная жизнь кипела в столице, где, перефразируя И. С. Аксакова, можно сказать, свободно общались мысль и слово — и в стороне от ярких событий рубежа XIX — XX вв. не могли оказаться старообрядцы, воплотившие «дух русского народа» (как некогда заметил другой славянофил, А. С. Хомяков), которые благодаря особенности своего мироовосприятия одинаково целостно ощущали не только древние предания, но и «живую реальность», по словам В. В. Розанова, современника Ф.Е. Мельникова. В Москве Федор Мельников, не оставляя начетничества, занялся активной общественной деятельностью. Особенно многогранной она была в период от Указа о началах веротерпимости, обнародованного в апреле 1905 г., до осени 1917 г. — в «золотой период старообрядчества», как определил его сам Федор Евфимьевич. Постоянное сотрудничество в многочисленных старообрядческих периодических изданиях; членство в Союзе старообрядческих начетчиков; должности председателя начетнической комиссии при московском Братстве Честнаго и Животворящего Креста, секретаря Совета общины Рогожского Кладбища; работа над созданием ряда сочинений, книг — вот далеко не полный круг деятельности Ф.Е. Мельникова. Не случайно еще при жизни он был известен как «апостол Белокриницкой иерархии» — такие слова из уст «противника», миссионера никонианской церкви, — похвала, и похвала серьезная.

В последнее десятилетие до переворота 1917 г. Ф. Мельникову также пришлось много ездить по стране. Дорога привела его в Сибирь, давно известную людьми сильного и вольнолюбивого характера, «строгого темперамента», среди которых немалую долю составляли старообрядцы. Потрудился Мельников и на Алтае. Так, в мае 1903 г. вместе с другим защитником древлеправославия, В.Т. Зеленковым, он провел ряд бесед с миссионерами. Замечательно, что после них отдельные «последователи никонианства» высказали откровенную симпатию по отношению к старообрядчеству. Это можно было считать очередным поражением никониан в давнем споре. Не менее «разгромные» для них беседы провел Ф.Е. Мельников на Алтае и в 1906 г.

Постоянно возвращаясь в Москву из своих поездок, Мельников и там не оставлял просветительской деятельности. Однако отстраненный за свои выступления, направленные против вульгарного материализма, от должности директора старообрядческого Учительского института, Мельников осенью 1918 г. вынужден был навсегда оставить Москву и снова приехать в Барнаул. Здесь на очередном съезде старообрядцев Томско-Алтайской епархии он выступил с инициативой издания журнала «Сибирский старообрядец», целью которого явилось бы «укрепление христианства и возрождение великой, единой и независимой России». В программной статье «Задачи журнала» пророчески писалось: «Россия может и должна возродиться только на религиозных основах и национальных началах. Без религии, без национальных чувств, не может существовать ни один народ в мире». Практически журнал в течение года, до своего вынужденного закрытия, был своеобразным медиатором, способствующим объединению всех, кого заботили судьбы России, в том числе, и старообрядцев всех согласий.

Справедливо опасаясь преследований от вернувшихся к власти большевиков, Федор Евфимьевич вынужден был уехать из Барнаула, чтобы скрыться в таежных скитах и на отдаленных заимках. Но и там он не оставлял писательской и издательской деятельности. Заочно приговоренный к расстрелу томским губернским «нарсудом», через некоторое время Мельников едет на Кавказ, а затем эмигрирует в Румынию, где долгое время живет в старообрядческом Мануиловском монастыре, продолжая много работать там он и упокоился в 1960 г.

Как писал Ф.Е. Мельников, «всякая эпоха выдвигала своих деятелей, которые для этого времени и родились или созданы». Эти слова, относящиеся к одному из самых трагических и сложнейших в истории старообрядчества периодов — времени царствования Николая I, вполне можно отнести и к самому Мельникову. Он неоднократно указывал в публикуемой работе, что это лишь «краткая история» и обо всем в ней «говорится кратко», тем не менее, нет ни одного вопроса, касающегося как самого старообрядчества, так и его существования в поликонфессиональных условиях, в контексте диалога культур, который бы Мельников обошел своим вниманием.

На протяжении всей своей многотрудной жизни он был не просто свидетелем, но и непременным участником многих событий, запечатленных им на страницах его «Истории». Возможно, это одна из самых последних завершенных работ Федора Евфимьевича. Рукопись не датирована автором, но по отдельным высказываниям в сносках и главах можно предположить, что книга написана в период с конца 1930-х до конца 1940-х гг. Так, в главе «Белокриницкая митрополия» автор называет ряд соборов Белокриницкой митрополии второй половины 30-х гг., участником которых он был, и захват ее большевиками 30 июня 1940 г. Упоминает как «ныне здравствующего» 5-го Славского епископа Савватия, как известно, упокоившегося не ранее 1942 г. Указывает на Парижский съезд русских трудящихся христиан, как «прошедший в прошлом году», т.е. в 1939 г. Одной из верхних дат можно считать 13 мая 1947 г., когда в печатном органе правительства Румынии был опубликован Статут, в котором излагалась история старообрядчества, его вероучительные особенности. Документ был составлен самим Ф.Е. Мельниковым. Сказавшиеся на здоровье годы борьбы и лишений не смогли помешать необходимости вновь и вновь браться за перо, а переживания из-за насилий, творимых безбожным режимом над Родиной и Церковью, возвращали его к написанному ранее. Писатель Ф.Е. Мельников стремился прежде всего показать, что труд и вера в торжество Церкви Христовой способны творить чудеса, что им не могут противостоять никакие силы, какой бы видимой несокрушимостью они ни обладали. Эту веру Ф.Е. Мельников пронес через всю свою жизнь, утверждая ее своей деятельностью и творчеством.

Исключение составляют два очерка, опубликованных отдельными брошюрами Московским издательством «Церковь»: История старообрядческой церкви. Краткий очерк, М.: Церковь, 1991. 38с.; Краткий очерк истории Русской Православной Старообрядческой Церкви. М., 1998. 32с. Одна из глав «Истории» была напечатана в старообрядческом церковном календаре: Мельников Ф.Е. О крестном знамении и Честном Животворящем Кресте Господнем // Православный старообрядческий церковный календарь. М., 1999. С.96-105.

Читать еще:  Молитва в родительскую субботу

Федор Мельников — Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви»

Описание и краткое содержание «Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви» читать бесплатно онлайн.

Массовому читателю, интересующемуся историей России, написанная старообрядцем белокриницкого согласия книга, может представлять интерес тем, что отражает точку зрения старообрядцев на раскол, что является значительной редкостью в серьезной исторической литературе, содержит большое количество малоизвестных фактов из истории России, об возникновении и развития раскола в РПЦ, гонениях на старообрядцев, их участия в общественной жизни, выживания и сохранения своей веры в суровых условиях. История с обретением старообрядцами своих епископов выглядит как настоящая детективная повесть. Уделено внимание образовательной и просветительской деятельности старообрядцев в российском обществе.

Книга в основном охватывает период времени от реформ Никона до 1917 г. Некоторые места в тексте относятся и к более поздним, уже послереволюционным событиям. Точная дата завершения работ над рукописью книги неизвестна, но по ряду признаков, условно можно считать таковой 13 мая 1947 года.

Федор Евфимьевич Мельников

Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви

Предисловие от издателя.

История написания книги и биография автора.

Судьба книги, которую вы держите в руках, как и судьба ее автора, необычна. Необычна прежде всего потому, что несмотря на широчайшую известность в старообрядчестве как в прошлом, так и в настоящем, имени автора Федора Евфимьевича Мельникова, она видит свет впервые — впервые после того, как рукопись «Истории» в ее машинописном варианте была передана в московскую митрополию из румынской, где этот основательный труд хранился после смерти автора. В 1996 г. по благословению о. Леонида (Гусева), настоятеля Покровского собора, что на Рогожском Кладбище в Москве, копия этой рукописи была привезена в Барнаул, где и началась работа по подготовке ее к печати. [1].

Федор Евфимьевич Мельников родился в 1874 г. в г. Новозыбкове (в настоящее время это город в Брянской области), который в прошлом являлся одной из слобод знаменитого Стародубья, крупнейшего старообрядческого центра. Отец его, священник о. Евфимий, пользовался в Стародубье известностью как один из самых начитанных и деятельных пастырей, трудами и усилиями которого многие беглопоповские общины были присоединены к старообрядческой Церкви. Благодаря своему отцу, друзьями и единомышленниками которого были замечательные личности, авторитетные не только в старообрядческой среде, такие, как Ксенос, автор полемических, догматических и исторических сочинений о старообрядчестве, Федор и его старший брат Василий еще в юности получили «предварительные познания» из святоотеческой и богословской литературы по многим вопросам веры. Полученные с детства серьезные знания, а также общение со священноиноком, будущим епископом, Арсением (О. В. Швецовым) позволили Федору уже с юных лет встать на путь начетничества и в спорах с миссионерами никонианской церкви отстаивать правоту старой веры. Многие годы его соратником в этом святом деле был брат Василий. «Сражения» с миссионерами проходили сначала в родном Новозыбкове, а затем и в других приходах Стародубья, где рядом с братьями Мельниковыми встал еще один ученик владыки Арсения — Иван Усов, впоследствии епископ Иннокентий. Как позднее напишет Федор Евфимьевич, «этим стародубским трио были сведены на нет все усилия совращать старообрядцев». Вскоре их начетническая деятельность распространилась далеко за пределы Стародубья: образованных юношей стали приглашать для бесед с миссионерами на Кавказ, в Бессарабию, в Москву.

С Москвой, как ведущим центром российского старообрядчества, связан основной и, пожалуй, наиболее яркий период деятельности и творчества Федора Мельникова. Именно в Москве, в этой древней русской столице, во всю мощь проявились его организаторские способности, писательский талант и заряд духовной энергии, позволявший ему браться за многое и многое совершать. Он был созвучен эпохе, о которой сам же писал: «Это была. эпоха творческая, своеобразно-стильная, торжествующая». В этот период культурная жизнь кипела в столице, где, перефразируя И. С. Аксакова, можно сказать, свободно общались мысль и слово — и в стороне от ярких событий рубежа XIX — XX вв. не могли оказаться старообрядцы, воплотившие «дух русского народа» (как некогда заметил другой славянофил, А. С. Хомяков), которые благодаря особенности своего мироовосприятия одинаково целостно ощущали не только древние предания, но и «живую реальность», по словам В. В. Розанова, современника Ф.Е. Мельникова. В Москве Федор Мельников, не оставляя начетничества, занялся активной общественной деятельностью. Особенно многогранной она была в период от Указа о началах веротерпимости, обнародованного в апреле 1905 г., до осени 1917 г. — в «золотой период старообрядчества», как определил его сам Федор Евфимьевич. Постоянное сотрудничество в многочисленных старообрядческих периодических изданиях; членство в Союзе старообрядческих начетчиков; должности председателя начетнической комиссии при московском Братстве Честнаго и Животворящего Креста, секретаря Совета общины Рогожского Кладбища; работа над созданием ряда сочинений, книг — вот далеко не полный круг деятельности Ф.Е. Мельникова. Не случайно еще при жизни он был известен как «апостол Белокриницкой иерархии» — такие слова из уст «противника», миссионера никонианской церкви, — похвала, и похвала серьезная.

В последнее десятилетие до переворота 1917 г. Ф. Мельникову также пришлось много ездить по стране. Дорога привела его в Сибирь, давно известную людьми сильного и вольнолюбивого характера, «строгого темперамента», среди которых немалую долю составляли старообрядцы. Потрудился Мельников и на Алтае. Так, в мае 1903 г. вместе с другим защитником древлеправославия, В.Т. Зеленковым, он провел ряд бесед с миссионерами. Замечательно, что после них отдельные «последователи никонианства» высказали откровенную симпатию по отношению к старообрядчеству. Это можно было считать очередным поражением никониан в давнем споре. Не менее «разгромные» для них беседы провел Ф.Е. Мельников на Алтае и в 1906 г.

Постоянно возвращаясь в Москву из своих поездок, Мельников и там не оставлял просветительской деятельности. Однако отстраненный за свои выступления, направленные против вульгарного материализма, от должности директора старообрядческого Учительского института, Мельников осенью 1918 г. вынужден был навсегда оставить Москву и снова приехать в Барнаул. Здесь на очередном съезде старообрядцев Томско-Алтайской епархии он выступил с инициативой издания журнала «Сибирский старообрядец», целью которого явилось бы «укрепление христианства и возрождение великой, единой и независимой России». В программной статье «Задачи журнала» пророчески писалось: «Россия может и должна возродиться только на религиозных основах и национальных началах. Без религии, без национальных чувств, не может существовать ни один народ в мире». Практически журнал в течение года, до своего вынужденного закрытия, был своеобразным медиатором, способствующим объединению всех, кого заботили судьбы России, в том числе, и старообрядцев всех согласий.

Справедливо опасаясь преследований от вернувшихся к власти большевиков, Федор Евфимьевич вынужден был уехать из Барнаула, чтобы скрыться в таежных скитах и на отдаленных заимках. Но и там он не оставлял писательской и издательской деятельности. Заочно приговоренный к расстрелу томским губернским «нарсудом», через некоторое время Мельников едет на Кавказ, а затем эмигрирует в Румынию, где долгое время живет в старообрядческом Мануиловском монастыре, продолжая много работать там он и упокоился в 1960 г.

Как писал Ф.Е. Мельников, «всякая эпоха выдвигала своих деятелей, которые для этого времени и родились или созданы». Эти слова, относящиеся к одному из самых трагических и сложнейших в истории старообрядчества периодов — времени царствования Николая I, вполне можно отнести и к самому Мельникову. Он неоднократно указывал в публикуемой работе, что это лишь «краткая история» и обо всем в ней «говорится кратко», тем не менее, нет ни одного вопроса, касающегося как самого старообрядчества, так и его существования в поликонфессиональных условиях, в контексте диалога культур, который бы Мельников обошел своим вниманием.

На протяжении всей своей многотрудной жизни он был не просто свидетелем, но и непременным участником многих событий, запечатленных им на страницах его «Истории». Возможно, это одна из самых последних завершенных работ Федора Евфимьевича. Рукопись не датирована автором, но по отдельным высказываниям в сносках и главах можно предположить, что книга написана в период с конца 1930-х до конца 1940-х гг. Так, в главе «Белокриницкая митрополия» автор называет ряд соборов Белокриницкой митрополии второй половины 30-х гг., участником которых он был, и захват ее большевиками 30 июня 1940 г. Упоминает как «ныне здравствующего» 5-го Славского епископа Савватия, как известно, упокоившегося не ранее 1942 г. Указывает на Парижский съезд русских трудящихся христиан, как «прошедший в прошлом году», т.е. в 1939 г. Одной из верхних дат можно считать 13 мая 1947 г., когда в печатном органе правительства Румынии был опубликован Статут, в котором излагалась история старообрядчества, его вероучительные особенности. Документ был составлен самим Ф.Е. Мельниковым. Сказавшиеся на здоровье годы борьбы и лишений не смогли помешать необходимости вновь и вновь браться за перо, а переживания из-за насилий, творимых безбожным режимом над Родиной и Церковью, возвращали его к написанному ранее. Писатель Ф.Е. Мельников стремился прежде всего показать, что труд и вера в торжество Церкви Христовой способны творить чудеса, что им не могут противостоять никакие силы, какой бы видимой несокрушимостью они ни обладали. Эту веру Ф.Е. Мельников пронес через всю свою жизнь, утверждая ее своей деятельностью и творчеством.

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

Серии

Форум

Мельников Федор Евфимьевич

Книга «Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви»

Читать

Многочисленные статьи Ф.Е. на разные темы, главным образом на современные, печатались преимущественно в ж. «Церковь» и «Слово Церкви»[555]. Он же состоял и фактическим редактором этих журналов, а также и предшествовавших им «Голоса старообрядца», «Слова правды» (московского издания) и «Изборников».

Две большие книги выпустил М.И. Бриллиантов, неоднократно упоминавшийся выше: «Бремя правды» и «Шувойская беседа». В первой раскрываются многочисленные подлоги, подделки, подчистки, обманы, вымыслы, созданные и узаконенные в господствующей церкви. Вторая книга заключает в себе богатый и редкостный материал по вопросу неокружнического раздора. Немало и других сочинений написано М.И. Бриллиантовым.

Крупным и [выдающимся] писателем, именно только золотого периода, был И.А. Кириллов. Его сочинения по своим темам совершенно отличны от основной старообрядческой литературы, преимущественно полемической и апологетической. Он писал, главным образом, о старообрядческой культуре, просвещении, быте, по вопросам социальным, экономическим и другим подобным же. Из-под его пера вышла весьма богатая по материалам и по особому освещению старообрядчества книга «Правда старой веры», составленная из статей, печатавшихся предварительно в ж. «Церковь».

К новым писателям принадлежит и П.П? Власов (оба москвичи, оба с высшим образованием). Он писал исключительно по историческим и библиографическим вопросам, будучи весьма кропотливым и усердным собирателем исторических материалов по старообрядчеству и ученым их критиком. Вышли его три выпуска «Из истории старообрядческой иерархии» и «Письма старообрядческих деятелей». Немало его исторических статей и записок напечатано в «Церкви».

К золотому периоду принадлежат еще писатели: священник Самуил Фомичев, К.Н. Швецов и И.К. Перетрухин (сын вышеупомянутого Климента Анфиногеновича), все трое — тоже с высшим образованием. О. Самуил писал преимущественно нравоучительного характера статьи и проповеди; Швецов — о колонизации старообрядцев, бытовые и исторические очерки; Перетрухин — полемические статьи и беседы по вопросам, [пререкаемым] с никонианами.

К числу новых писателей нужно отнести и Д.С. Варакина, начетчика, которого мы упоминали выше, он также писал только по вопросам полемики. Лучшее его сочинение — «Рассмотрение примеров, приводимых в защиту реформы Никона».

К прежним писателям, работавшим и раньше, и в описываемый период, принадлежат: Вл.Е. Макаров, И.И. Захаров и А.А. Пашков. Замечательны Макарова «Очерки истории старообрядчества от Никона до наших дней» и «К вопросу о русском расколе». Брошюра Захарова, глубоко патриотическая, — «Мысли старообрядца в смутную годину», прочитанная в виде доклада на Всероссийском Съезде в Москве в декабре 1905 г., — во многом оказалась пророческой. Пашков сотрудничал еще в старом «Слове правды» (румынского издания); известно его сочинение «Нечто о единоверии и единоверцах». В золотой период он дал ряд статей и очерков в ж. «Церковь» и в «Старообрядце».

Из духовно-иерархических писателей необходимо назвать архиепископа Московского Иоанна, епископа Александра Рязанского, епископа Антония Пермского, архимандрита Феофилакта, священника Гр. Карабиновича, священника К. Шадрина, священника И. Кудрина, о. А.Старкова, о. В. Сюткина, о. И. Иголкина, о. Г. Макарова, о. В.Механикова, о. Феодора Гуслякова. Два последних — выдающиеся писатели. Отец Феодор состоял помощником редактора ж. «Церковь» и «Слово Церкви», вел постоянный их отдел «Ответы редакции», богатый всевозможными разъяснениями, советами, справками, указаниями по вопросам богословским, историческим, специально старообрядческим, по церковно-общественным, по церковно-богослужебным, уставным, брачным и т.п. Дал в эти же журналы многочисленные и большие статьи на разные темы. О. В. Механиков повторил собою биографию о. Пафнутия Овчинникова. В служение старообрядческим священником, он составил замечательную книгу «Историко-каноническое обозрение старообрядчества», написанную в сдержанном, мягком тоне; потом отступил от старообрядчества в единоверие по причинам греховным. Вскоре снова вернулся в старообрядчество. Но писательская его роль уже закончилась, хотя он и писал после сего покаянные статьи в «Церковь». Сконфузил он себя еще до отступничества своим неуместным и бестактным писательским выступлением против епископа Арсения (Швецова) по богословским вопросам.

Читать еще:  Поминальная молитва о родителях

Необходимо отметить еще целый ряд новых писателей: уже хорошо известного нам Я.А. Богатенко, он писал главным образом по методике церковного пения; С.И. Быстрова — писал по многим вопросам, весьма интересна его книга «По Востоку (путешествие старообрядческих епископов)»; В.Е. Мельникова, В.Л. Быстрова, Н.С. Логинова, В.В. Галкина, Н.Д. Зенина, Порфирия Шмакова, Бориса Широкова (два последних — поэты). Все они писали в старообрядческих журналах: «Церковь», «Старообрядец», «Старообрядческая мысль». Заслуживает особого замечания писатель В.Г. Сенатов. Но официальному паспорту он значился единоверцем; но по духу своему, по убеждениям был истинным старообрядцем. Много статей его напечатано в ж. «Церковь», и вышла отдельным изданием его «Философия истории старообрядчества», в двух выпусках. Он выявлял главным образом глубинное содержание старообрядчества, его внутреннюю сущность, его психологию и философию. Самые обряды старообрядческие В.Г. [показывал] богословски и догматически, разъяснял именно догматическое их значение.

Всех старообрядческих писателей не перечесть в краткой Истории. Почти все начетчики были в то же время и писателями. Нельзя не упомянуть, что среди старообрядческих писателей были и женщины. Так, в ж. «Церковь» сотрудничала A.M. Свенцицкая (по девичьей фамилии Вострякова). Ее перу принадлежат очерки «Старообрядческие мученики»[556] и др. статьи.

Весьма солидный вклад в старообрядческую литературу сделал епископ Михаил Канадский, бывший профессор Петроградской духовной академии, своими многочисленными сочинениями по различным вопросам и, прежде всего, по специально старообрядческим. Это не первый случай, когда «пришлец из страны далеча» обогащает старообрядческую литературу.

В 70-х годах прошлого столетия к древлеправославной Церкви присоединился от господствующей церкви Вл.М. Карлович (еврейского происхождения). Он обладал замечательно ярким и пышным литературным слогом, будучи высокообразованным человеком. Тогдашний московский архиепископ Антоний не преминул использовать эти ценные качества г. Карловича: он снабдил его важнейшими материалами по старообрядчеству. Вл.М. изучил их, и из-под его талантливого пера вышли в свет три больших тома «Исторических исследований, служащих к оправданию старообрядцев». Первый том был напечатан в Москве в 1881 г., но тотчас же был конфискован по особому определению Синода[557], а сам автор был выслан из пределов России. Поселившись в Австрии, вблизи Белокриницкого монастыря, Вл.М. выпустил два следующих тома своих «Исследований». Написанные книжным и ученым языком, они предназначались, главным образом, для интеллигенции и высокообразованных читателей. По объявлении в России религиозной свободы, г. Карлович возвратился и Москву, здесь издал новую книгу: «Краткий обзор преследований христиан первых веков в тесной связи с печальной судьбой старообрядцев» (1907 г.).

Епископ Михаил был превосходным писателем во всех отношениях — не только по многочисленности и необычайному блеску своих творений, но и по широте и глубине трактуемых в них тем. Отметим прежде всего его сочинения по старообрядчеству и никонианству:

Старообрядцы, староверы, раскольники

Староверы, старообрядцы – общепринятое название приверженцев церковного мировоззрения, традиций и культуры древней Русской православной церкви (дониконовского периода). Понятие «раскольники» появилось в 1650-1660–х годах, после проведения реформы Патриархом Никоном и произошедшего в следствии ее раскола Русской православной церкви.

Предыстория раскола Русской церкви

Христианство, завезенное на Русь из Византии, было основано на византийских традициях. Все русские тексты книг и, в том числе Священного Писания, являлись переводами.

Традиционные обряды и элементы богослужений были взяты не из книг, а передавались в устной форме между священнослужителями. В связи с чем в конце 16 века возник спор о том, сколькими же перстами необходимо креститься. Документальных письменных источников, строго определяющих традицию «крестного знамения», не имелось.

На Руси, со времен крещения, по примеру Византии было принято двоеперстие (крестились двумя перстами). В то время как в Греции в 13 веке приняли троеперстие. Были и другие отличия, которые по мере накопления сильно рознили Московскую Церковь и греческую.

Поскольку Греция считалась своеобразной преемницей и продолжательницей византийских традиций, то Русская церковь внимательно смотрела на новые веяния в греческой культуре, постепенно вводя их у себя.

Например, русское духовенство задолго до 17 века начало носить одежду, аналогичную греческим священнослужителям, следом же ввели традицию носить длинные волосы и т.д.

Церковный раскол

К середине 17 века Русская церковь пришла к пониманию необходимости церковной реформы для минимизации различия между греческий и русской традицией.

Царь Алексей Михайлович назначил на пост Патриарха Московского и Всея Руси митрополита Новгородского Никона в 1652 году, после смерти предыдущего главы церкви.

Никон, уже длительно служивший в церкви, имел свой взгляд на тексты и обряды. Патриарх считал, что необходимо максимально точно проводить церковные обряды, поскольку это имеет ключевое значение. Константинопольская церковь в этом вопросе считалась эталонной, то заняв высочайшую должность, Никон решил реализовать свои идеи и провести церковную реформу.

Примечательно, что Патриарх Константинопольский Паисий, с которым советовался Никон, отмечал, что обряды – это несущественная часть религии, они могут толковаться и исполняться по-разному. Никон воспринял ответ по-своему. Поэтому в 1650-х годах началось реформирование русских церковных традиций при поддержке царя Алексея Михайловича Романова.

Изменения русских традиций

Работу Никон начал с тщательного изучения документов, утвердивших возникновение Московского патриаршества, и сравнения русских церковных текстов с аналогичными греческими (для перевода были приглашены специальные эксперты, знающие греческий язык).

По итогам были созданы инструкции для всех церквей, где указывались все произведенные изменения и предписывалось теперь действовать по новым правилам.

В результате церковной реформы были отредактированы тексты Священного Писания и богослужебных книг. Изменения нельзя назвать значительными. Кое-где убрали союзы в предложениях, заменили написание слов (Например, Исус стал писаться Иисус), заменили словосочетание «несть конца» на будущее время для Царствия Божьего и прочее.

Ввели новую традицию крестного знамения – тремя перстами. Отменили малые земные поклоны, кланяться теперь нужно было в пояс.

Проведение крестного хода тоже изменилось – теперь шли против солнца.

Введено троекратное произнесение «аллилуйя» при богослужении (ранее произносили два раза).

Изменили просфоры – их число и печать.

После реформы

Всех, кто не следовал новым инструкциям и продолжал креститься двумя перстами (этот момент стал ключевым в споре), предали анафеме и назвали раскольниками и еретиками на созванном Никоном Соборе в 1656 году. Собор признал необходимость корректирования богослужебных книг и в 1666 году аложил анафему на старые книги и обряды.

Клятва — обязательство старообрядца об отречении от старообрядчества 1828 года Новгородская губерния. «Я нижеподписавшийся даю сие обязательство приходскому священнику Иоанну Пит-Горскому в том, что отныне оставляю все заблуждения старообрядческой секты, в которой по сие время находился. И клятвенно обязуюсь не нарушать. Хранить все догматы истинной христианской веры и в оной воспитывать детей своих. Если только Бог благословит меня. Января 28 дня 1828 года. К сему обязательству 2-ой поселенной роты хозяин Федор Дорофеев руку приложил». Взято из ГАНО

Однако, появилось целое движение недовольных новыми правилами священнослужителей: протопоп Аввакум Петров, Логгин Муромский и ряд других. Целыми монастырями уходили в отказ от новых традиций: Соловецкий монастырь в полном составе в 1667 году отказался признавать принятые правила, было множество других монастырей и монахов. Подобные отказы жестко подавлялись армией, монахов под пытками заставляли отказаться от староверия, их казнили или отправляли в заключение или в ссылки.

Новые иконы писались по новым правилам – святые изображались с троеперстным знамением, что возмущало приверженцев дореформенной традиции, они не признавали этих святых.

Тех, кто отрицал новую церковную традицию официально начали преследовать. Сами себя раскольники называли «древнеправославные христиане», а затем «истинная православная церковь» или «староверы». Лишь к концу 19 века среди них прижилось название «старообрядцы» и термин «старообрядчество».

Течения и виды старообрядчества

Учитывая региональность и удаленность друг от друга недовольных новыми правилами реформы Никона, спустя несколько десятилетий появились разные течения старообрядцев. Это связано с тем, что священнослужители, вдохновлявшие раскольников и собиравшие большое число последователей, не только стремились отстоять принципы староверия, но и внедрить свои собственные идеи и убеждения.

Представители разных согласий старообрядчества не признавали друг друга, считая именно свою веру и традиции истинными.

Поповское согласие

Наиболее популярным течением старообрядчества было «поповство». Староверы этого согласия существовали и вели свою деятельность аналогично православной церкви. У них были свои священники, которые считались необходимыми для проведения обрядов и таинств. Оплот поповцев-старообрядцев находился в Нижегородской области, позднее распространился по России – в Донскую область, Чернигов, а в 19 веке главная община находилась в Москве.

Священнослужителей старообрядцы принимали из православной церкви, поскольку сами не могли рукоположить духовенство, к тому же считали, что преемственность сохраняется, не смотря на реформы.

В 1846 году возникла Белокриницкая иерархия, которая и по сей день остается ведущим течением в старообрядчестве. Часть раскольников перешла в беспоповкую секту, не захотев подчиняться митрополиту Боснийскому Амвросию, перешедшего из православия в старообрядцы.

Единоверие

Единоверы, так называемые православные старообрядцы. 1800 году они перешли в подчинение Русской православной церкви, при этом сохранили все традиции старообрядчества в неизменном виде, поскольку православным митрополитом были объявлены «пункты единоверия».

На сегодняшний день продолжают существовать единоверческие общины.

Беспоповские секты

Как следует из названия это течение старообрядчества осуществляло свою деятельность без священнослужителей. После смерти попа заменить его было некому, а тех, кто следовал новым принципам и традициям в православии старообрядцы не доверяли. Поэтому оставшись без священника, староверы были вынуждены назначать мирянина на эту должность. Пришлось отказаться от элементов, которые мог проводить только духовный чин, но в целом богослужения продолжались проводиться.

Массовое место проживания беспоповских сект относится к северным районам России (наиболее распространено Даниловское Поморское и Федосеевское согласие), Карелии, Вятской губернии, Нижегородской области, но как явление они встречались повсеместно.

Помимо отказа отказа от священнослужителей, у этого течения появилось много форм. Некоторые согласия полностью отказывались от икон, считая их оскверненными, молились глядя строго на восток, для чего в стене дома проделывали дыру (от чего получили название «дырники»). Иные предпочитали бежать и скрываться от властей, не уплачивать налоги и другие повинности (таких называли бегуны или странники).

Список раскольников Даниловской беспоповской секты 1904 года Вятская губерния. Старообрядцы Орловского уезда. Источник ГАКО

Чем отличаются старообрядцы от православных

У каждого старообрядческого течения могут быть свои исключительные особенности, приобретенные в течение многих лет, но всех их объединяет особое церковное мировоззрение, основанное на «древнеправославных» традициях.

Крестятся двумя перстами.

Крест четырех конечный без Распятий, либо восьмиконечный с Распятием.

Крещение проводится с троекратным погружением.

Все буквенные и текстовые изменения в богословных книгах, принятые во время реформы Никоном отсутствуют, молитвы и тексты читают по-старому.

Пение в церкви должно быть только унисонное.

Крестный ход совершается не против солнца, как в православии, а по ходу солнца.

Особенности быта

Кроме того, образ жизни и длительное историческое преследование старообрядцев наложил на них отпечаток в поведении и особым традициям.

К чужакам относятся с недоверием. Посуда, из которой будут пить или есть чужие, будет выброшена. Старообрядцы стараются поддерживать традицию русского народного костюма.

Жениться на представителях другой веры старообрядцы не могли (требовалось перейти в их согласие)

У староверов существуют свои кладбища. Раньше, если не было возможности сделать отдельное кладбище, то раскольники отделяли себе территорию, запрещая православным ходить на свою половину. Похороны и помины практически не отличаются от православного обряда.

Иконы у старообрядцев имеют определенные сюжеты, выполнены в традициях древнерусских мастеров: Спас Благое Молчание, Мученик Христофор-Псеглавец, Никола Отвратный. Если икона выполнена из дерева, то лики темные. На иконах обычно присутствует множество надписей на полях. Иконы могут быть сделаны из металла или олова. (во время гонений приходилось скрываться от преследования, и такие иконы лучше сохранялись).

По данным переписи 1897 года в Вятской губернии проживало почти 96 тысяч старообрядцев, а к 1912 году их количество выросло на 10 тысяч. По этому показателю Вятка занимала третье место, после Пермского края и Области Войска Донского.

Многим староверам пришлось неоднократно переселяться из-за преследований властью. Некоторые перебрались в Южную Америку, где образовались огромные старообрядческие общины, продолжающие традиции своих предков.

Вам будут интересны другие статьи по генеалогии:

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector