0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Пушкин воспоминание 1828

ДРАМАТИЧНО ИЛИ ТРАГИЧНО СТИХОТВОРЕНИЕ А. С. ПУШКИНА «ВОСПОМИНАНИЕ»?

Статья посвящена проблеме трактовки стихотворения А. Пушкина «Воспоминание», связанной с двояким прочтением его последнего стиха.

Стихотворение «Воспоминание» — одно из самых пронзительных у Пушкина. Оно состоит из двух частей, одна из которых опубликована, а другая осталась в рукописи. Процитируем первую часть.
Когда для смертного умолкнет шумный день
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья,
Мечты кипят, в уме, подавленном тоской,
Томится тяжких дум избыток,
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток.
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
(19 мая 1828 г.)

Смысл стихотворения обычно воспринимается как покаяние. Однако не всеми. По поводу последней строки «Но строк печальных не смываю» знаменитые пушкинисты Д.Д. Благой и С. М. Бонди в лекциях на филологическом факультете МГУ в 60-е годы ХХ века разошлись во мнениях. Д.Д. Благой утверждал, что Пушкин и не хотел смывать печальные строки, так как, оплакивая свое прошлое, страдая от сознания своего недостойного поведения в те годы, он все же не желал расставаться с памятью о тех событиях, принимая жизнь такой, как она сложилась.

Бонди считал, что драматизм положения поэта был в том, что он хотел, но не мог смыть то, что ввергало его в печаль. В самом деле, выражение: «не смываю» — дает основание и для той, и для другой интерпретации. Можно предположить, что трактовка Благого предполагает или какое-то особенное мужество, не позволяющее человеку отречься от своего прошлого, как бы оно его ни угнетало, или высшее самолюбование.

Бонди увидел проявление драмы совести. Он расценивал воспоминания поэта не как средство их увековечения, а как попытку расстаться с ними. Но попытка эта предстает как безнадежная. Почему? Бонди объяснял это тем, что прошлое является неотъемлемой частью жизни человека, от прошлого нельзя избавиться, оно всегда стоит за человеком, готовое сыграть в решающую минуту
роковую роль. Так, например, он трактовал гибель Дон Гуана (в трагедии Пушкина «Каменный гость») как обусловленную именно его прошлым. Оно дает основание Командору предъявить Дон Гуану «свиток» его любовных приключений, дает ожившей Статуе право на суд и казнь нечестивца, хотя бы тот и действительно в данном случае был впервые искренне влюблен (как это убедительно доказывал Бонди). Такая перспектива не может не привести в отчаяние. Остается вопрос: хочет ли человек избавиться от тяготеющего прошлого? Есть ли в тексте стихотворения доказательства стремления освободиться от него?

Поэзия – временнОй, то есть развивающийся во времени вид искусства. В стихотворении большое значение имеет развитие сюжета и финал. Если финал кажется неопределенным, то каков сюжет? В опубликованной части стихотворения сюжет разворачивается так: герой противопоставлен спящим как бодрствующий поневоле. Первое значащее слово в первом стихе – «смертный». Так вводится тема вечности, на фоне которой ночной сон естественно являет собой временный аналог сна вечного. Из спящих исключен человек в силу гнетущих воспоминаний, которые днем приглушены шумом жизни.

Этого шума нет в первой части стихотворения. Здесь совсем нет никаких звуков, подчеркнуто их отсутствие: умолкнет (шумный день), немые (стогны), в тишине, (воспоминание) безмолвно (развивает). Все источники информации, скажем так, отключены. Информация, вызывающая душевное напряжение, гнездится в самом человеке, в далеких уголках его сознания. Прошлое человека гнетет его, исключая из всеобщего ритма жизни. Он бодрствует, но его бдение – «томительное», нетворческое, непроизводительное. Он вспоминает свое прошлое и, проклиная его, льет горькие слезы.

Вот и весь сюжет. Он не дает ответа на поставленную проблему: хочет или не хочет человек избавиться от прошлого. Обратимся к эпитетам, этим характеристикам состояния. Описание начинается со слова «томительное» (бденье). Словарь языка А.С. Пушкина дает такое толкование слову «томительный»: «причиняющий физические или нравственные мучения, гнетущий, тягостный», в качестве примера приводит как раз эти стихи – о томительном бдении. Слово «бденье», кстати, обозначает, в числе прочего, и вечернее богослужение, продолжительность которого зависит от праздника. Чем более значим праздник, тем торжественнее бдение, тем сильнее впечатления и ярче духовные переживания, и время летит незаметно. Здесь же часы этого «бденья» «влачатся». Слово «влачить» в Словаре языка Пушкина [под знаком Б] определяется так: «проводить время безрадостно, в печали, тоске (со словами: «дни», «часы», «век»)». Ночью «живей» горят «угрызенья». Значит, бденье для героя стихотворения – продолжение дневных ощущений, только в очищенном от бытовых мелочей виде и, как видим, мучительнее. «Тоска», «тяжкие думы» о событиях его жизни вызывают в нем отвращение.
Оглядываясь назад, он трепещет и проклинает. «Трепетать» здесь, видимо, означает: бояться наказания за содеянное. «Проклинать» — не значит ли отказ, отречение. Он «горько» жалуется, «горько» плачет. Если это всё для любования, то не слишком ли много горечи? Нет ни единого звука о том, что герой дорожит памятью о том, что так мучит его.

В опубликованном варианте стихотворение имеет очень обобщенный характер, можно сказать, вид алгебраического выражения. Каждый читатель может ощутить скорбь поэта и в то же время подставить в эти поэтические формулы свой личный опыт, свои арифметические значения. Вторая, неопубликованная часть стихотворения, — двадцать строк, имеющих глубоко личный характер. В них длинный перечень обид от друзей, общества и осознание своей вины.
Я вижу в праздности, в неистовых пирах
В безумстве гибельной свободы,
В неволе, в бедности, изгнании, в степях
Мои утраченные годы.

Первые двенадцать строк естественно помещаются после стиха «Свой длинный развивает свиток», в них – «текст» этого свитка. Расшифровке легко поддается каждое слово. Если в первой части стихотворения звуков нет, то в неопубликованном продолжении много звуков: «слышу» (привет), слышу (жужжанье клеветы), шепот (зависти) — ангелы говорят (мертвым языком). Человек поневоле вступил в контакт с бессмертными. Самые интимные – последние восемь строк.
И нет отрады мне – и тихо предо мной
Встают два призрака младые,
Две тени милые, — два данные судьбой
Мне ангела во дни былые:
Но оба с крыльями и с пламенным мечом.
И стерегут…- и мстят мне оба.
И оба говорят мне мертвым языком
О тайнах счастия и гроба.

«Нет отрады мне» – это момент наивысшего отчаяния. В этот момент герой обретает духовную поддержку: являются ангелы. Поэт осознает присутствие незримых («призраки», «тени») хранительных сил («милые», «ангелы», «стерегут»), появляющихся в самый необходимый миг. Такое ощущение может возникнуть только у христианина. Это свидетельствует о том, что речь идет не о безрелигиозном сознании, а о драме христианина.

Ангелы восприняты в контрастном состоянии. Этим объясняется употребление противительного союза «но» в середине описания ангелов: «Но оба с крыльями», то есть способные в любой миг улететь и оставить человека одного. Оба «с пламенным мечом», то есть и охраняющие, и угрожающие. Угроза от них исходит не только врагам поэта («стерегут»), но и ему самому: «мстят мне». Ангелы указывают на способ обретения душевной гармонии и в земной жизни («о тайнах счастья»), и после нее («О тайнах …гроба»). Но «говорят мне мертвым языком». Слово «мертвый» можно понять как «немой» – беззвучная речь, без слов. Для поэта, чья жизнь – в словах, это мертвая речь. Но можно ведь это слово понять и так, что речи ангелов недоступны поэту по его душевному состоянию, поэт слышит их, но пока не может воспринять их предупреждение всей душой. Не потому ли, что загладить прошлое можно, лишь отказавшись от прежнего образа жизни? Иными словами, прошлое только тогда перестанет тяготить, когда в настоящем не останется следа от привычного поведения, ставшего второй натурой?

Не может ли служить ответом на этот вопрос стихотворение 1836 года? Оно тоже о попытке раскаяния:
Напрасно я бегу к Сионским высотам.
Грех алчный гонится за мною по пятам…
Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,
Голодный лев следит оленя бег пахучий.

Сюжет рукописной части «Воспоминания» – о стремлении небесных сил приложить все усилия для спасения человека, бесполезные, пока сам человек остается в бездействии. В 1828 году Пушкин был далек от той ясной формулы, которую видим в этом коротком стихотворении 1836 года, хотя уже в «Записке «О народном воспитании» (1826) он пишет о пагубной роли недостатка нравственности: «Недостаток просвещения и нравственности вовлек многих молодых людей в преступные заблуждения».

Митрополит Антоний характеризует стихотворение «Воспоминание» как «беспощадную элегию»: «В годы своей возмужалости Пушкин надеялся освободиться от юношеских страстей…» [с. 19] — и ставит вопрос: «В чем же так горько, так беспощадно каялся наш поэт? Конечно, в грехах против 7-й заповеди…Покаяние Пушкина в своих юношеских грехах было не просто всплеском безответного чувства, но имело тесную связь с его общественными и даже государственными убеждениями» [с.20[. Далее митрополит делает, казалось бы, неожиданный вывод о прямой связи нравственности членов общества и устоев семьи и государства: «Далек был Пушкин от общепринятого теперь парадокса о том, что нравственная жизнь каждого есть исключительно его частное дело, а общественная деятельность его совершенно не связана с первою».

В свете этого суждения стихотворение «Воспоминание» приобретает новое звучание, неожиданно гражданское значение, отсылая к Заповедям, этой единственно устойчивой модели мира.
Христианин не может не знать, что есть средство «смыть печальные строки» — это исповедь, неназванный ключ к подобным страданиям. Облегчение души через церковное покаяние – это традиционный путь: «всякий верующий в Него (в Бога) получит прощение грехов именем Его» [Деяния,10, 43]. Драматизм стихотворения, сосредоточенный в последней его строке, — в напряженной работе души, оставшейся наедине со своим раскаянием.

Стихотворение драматично, если герой, хотя и не может, но хочет освободиться от грехов молодости, и трагично, если он не пытается этого сделать. Если же такой трагизм овладеет поколением (а безнравственность ведет к разрушению семьи, что, в свою очередь, грозит разрушением государства), то трагизм обернется катастрофой. Однако катастрофическое мироощущение совершенно чуждо духу творчества Пушкина. Не случайно в последнее время выходят такие книги, как «Путь Пушкина к Православию» и подобные. Стихотворение «Воспоминание» — значительная веха на этом пути.

Пушкин. Воспоминание

СТИХОТВОРЕНИЕ ПУШКИНА «ВОСПОМИНАНИЕ»
(«Когда для смертного умолкнет шумный день. »)

Пушкин принадлежал к числу тех творческих гениев, тех великих исторических натур, которые, работая для настоящего, приуготовляют будущее, и по тому самому уже не могут принадлежать только одному прошедшему.
В. Г. Белинский [1,393]

«Молчи и жди!» — можно было сказать Пушкину в тот тяжкий период его деятельности, когда критика встречала его лучшие творения враждебными отзывами, между тем как читатели громко говорили об упадке таланта Пушкина». [2,31] Так пишет А. В. Дружинин о том периоде жизни поэта, когда было написано стихотворение «Воспоминание». К нему примыкают по настроению и такие стихи, как «В степи мирской, печальной и безбрежной», «Дар напрасный, дар случайный. » В эту пору его одолевают мрачные, тоскливые мысли. Это связано и с удручающей общественной атмосферой, когда настроения подавленности, безнадёжности, уныния господствовали, после поражения декабристов, в среде дворянской интеллигенции. Не имея возможности свободно высказываться публично, многие «уходили в себя», в мир собственных чувств, переживаний. Не могло не коснуться это и Пушкина. Кроме того, прибавлялись и переживания оскорблённого таланта, недаром именно в эту пору написано стихотворение «Поэт и толпа». Белинский пишет: «Ни один поэт на Руси не пользовался такою народностию, такою славою при жизни, и ни один не был так жестоко оскорбляем». [1,69]

После «Бориса Годунова», которого Пушкин считал одной из вершин своего творчества, не появилось ни одного серьёзного разбора трагедии, говорили даже о неудаче Пушкина. Об этом свидетельствует современник: «Отчего же до сих пор так мало говорят о Пушкине? Отчего лучшие его произведения остаются неразобранными, а вместо разборов и суждений слышим мы одни пустые восклицания» (И. Киреевский). [3,29] Огорчало непонимание даже его товарищей-литераторов. Тот же Дружинин, например, пишет: «. К сожалению, чем более наш поэт прилеплялся к русской литературе, чем благороднее держал он себя с товарищами-писателями, тем яснее сознавал он, насколько русский литературный мир его времени был ниже его идеала». [2,48]

Читать еще:  Не поминай бога всуе что значит

В такой обстановке немудрено было затосковать, заполнить стихи грустью, жалобами, упрёками. Тем более, что в ней, в этой обстановке, была доля вины (или, скорее, заслуги) самого Пушкина. Вот что пишет В. Одоевский: «Было время, когда Пушкин, беззаботный, беспечный, бросал свой драгоценный бисер на всяком перекрестке; сметливые люди его подымали, хвастались им, продавали и наживались; . Тогда все литературные промышленники стояли на коленях перед поэтом, курили над ним фимиам похвалы, заслуженной и незаслуженной. Но. Пушкин, Пушкин понял свое значение в русской литературе, понял вес, который имя его придавало изданиям, удостаиваемым его произведений; он посмотрел вокруг себя и был поражён печальною картиною нашей литературной расправы, — её площадной бранью, её коммерческим направлением, и имя Пушкина исчезло на многих, многих изданиях! . И замолкли похвалы поэту». [4,51]

Сам Пушкин в письме к П. А. Осиповой в начале 1828 года пишет из Петербурга: «Жизнь эта, признаться, довольно пустая, и я горю желанием так или иначе изменить её». [5,271]

Увы, желание это так и остаётся только мечтой. Бенкендорф, которого Пушкин просит передать царю просьбу о поездке в Париж, не исполняет его просьбу и Пушкин вынужден оставаться в России, в тяжкой атмосфере последекабристской поры.

В это самое время и написано стихотворение «Когда для смертного умолкнет шумный день. » Стихотворение в окончательном варианте имеет шестнадцать строк и являет собой законченное лирическое произведение, в котором поэт, описывая бессонную ночь (первоначально оно и называлось «Бессонница» или «Бдение»), переживает «сердечные угрызенья». Он с «отвращением» читает «жизнь свою», но — и эта строка венчает стихотворение — «строк печальных не смываю».

В этом весь Пушкин — как бы ни сурова, как бы ни тягостна была жизнь, и прошлая, и настоящая, только она — плохая или хорошая, имеет право на художественное воплощение. И никакими слезами нельзя смыть то, что уже написано, что уже сказано, что уже сделано. Прожита часть жизни, уже есть, что вспомнить — и доброе, и недоброе, лишь ничего нельзя изменить, но размышления о прошедшем могут помочь избежать дурного в будущем и настоящем.

Это ночное «бдение» суть осмысление прожитого, воспоминание о минувших днях, подругах сердца, перед которыми поэт чувствует вину, ещё и оттого, что их уже нет . Но — «строк печальных не смываю». Двусмысленность этой строки поражает и восхищает. В самом деле — «не смываю» — от невозможности смыть или от нежелания смывать? Смысл в каждом случае меняется. А с ним меняется и восприятие. Но истина, видимо, в том, что это две стороны одной медали. И не хочу, и не могу. А если бы мог? Нет, не так он устроен, не в его воле захотеть смыть «печальные строки» его жизни. Значит дороги они ему, значит не мог жить иначе, значит нет иного пути, и только этот правилен, что принес и приносит и разочарование, и оскорбление, и унижение, но и высочайшее наслаждение и понимание своей высокой миссии.

«Но строк печальных не смываю. » Эта и только эта строка могла и должна была закончить стихотворение и не случайно всё, что было написано после неё, поэт вычеркнул. А ведь были тоже прекрасные строки. Вот как пишет о них Дружинин: «После заключительной строки («Но строк. ») следовали (в черновой рукописи) шестнадцать стихов, почти беспримерных по красоте, энергии, глубокому чувству, в них разлитому, наконец по какой-то особенной, прерывистой их музыкальности». [2,53] Тот же Дружинин высказывает в другом месте мысль, могущую объяснить этот поступок Пушкина: «Не стесняясь потребностью славы, Пушкин безжалостно уничтожает превосходнейшие строфы, имеющие отношение к его святейшим личным воспоминаниям, и мало того, он временами маскирует своё чувство, отводит глаза читателя, скрывает слезу под улыбкою, радостное воспоминание под слезою». [2,47]

Как известно, в этих вычеркнутых строфах речь идёт о двух женщинах, воспоминание о которых мучит поэта, — «два призрака младые, // Две тени милые, — два данные судьбой // Мне ангела во дни былые». Никто ныне не скажет, кто они — можно лишь догадываться — может быть это две «прелестницы», о которых Пушкин пишет в ранних стихах «К Щербинину» — Наденька Форст и Фанни — петербургские «девы веселья». Не зря ведь именем Наденьки озаглавлена первая, едва начатая повесть Пушкина 1819 года (см. об этом: А.С.Пушкин. Собрание сочинений в десяти томах. М., ГИХЛ, 1959, т.1, стр.568)

В этом же стихотворении, во второй его части, поэт пророчествует: «Но дни младые пролетят, . Тогда — без песен, без подруг, // Без наслаждений, без желаний, // Найдем отраду, милый друг, // В туманном сне воспоминаний!» Это всего лишь предположение, и оно уводит нас от основной мысли, как когда-то уводила вторая, вычеркнутая часть «Воспоминания» самого Пушкина от основной мысли стихотворения. Ведь строка «Но строк не смываю. » поднимает лирическую мысль на такую высоту, что дальнейшее её развитие ведёт к спаду — этого Пушкин не мог не почувствовать, ибо сразу же «воздух» стихотворения (или, как сейчас говорят, «аура»), его атмосфера, сужаются, мысль начинает биться, как в клетке, в упоминании двух женщин, даже и в таком прекрасном упоминании. В беловом же варианте, принятом Пушкиным, «две тени милые» лишь подразумеваются, они спрятаны в первых шестнадцати строках, оттого они (строки) так наполнены эмоциональным содержанием. Вкус Пушкина, его лирическое чутьё безупречны в данном случае и стихотворение становится жемчужиной русской лирики вообще, а не только лирики Пушкина.

Последующие строки приземляют стихотворение, а «приземление» часто вредит лирическому стихотворению, особенно если оно оказалось с первых строф настолько уже наполненным, что дальнейшее течение его только раскрывает содержание сказанного ранее и тем ослабляет производимое действие. Пережевывание уже сказанного никогда не помогало лучшему восприятию лирического стихотворения. А этим грешили многие. Казалось бы — надо остановиться, оставить мелодию на высшей ноте, но нет — продолжает певец, и мелодия надоедает. Пушкин останавливается.

Но мало того — завершение поэтом стихотворения этой строкой говорит и об ещё одной особенности Пушкина. Вот как об этом пишет И. С. Аксаков: «Пушкин не был поэтом «отрицания», но не потому, что был не способен видеть, постигать отрицательные стороны жизни и оскорбляться ими, но потому прежде всего, что не таково было его призвание как художника. . Ещё потому, может быть, что Пушкин своим русским умом и сердцем шире понимал жизнь, чем многие писатели, окрашивающие её явления сплошною чёрною краскою». [6,274]

Вот, оказывается, на какую ещё мысль наталкивает «Воспоминание» Пушкина. (Справедливости ради стоит отметить, что цитируемое высказывание И. С. Аксакова навеяно ему не этим стихотворением, что, однако, не меняет сути рассуждения) Поэт по своей натуре не мог долго находиться в каком-то одном настроении, однако, находясь в нём, он всегда опускался в его глубину, погружался в него, покуда оно не выливалось в стихотворение. Чернышевский пишет: «О нём более, нежели о ком-нибудь другом, можно сказать, что он жил впечатлениями, которые приносила настоящая минута. Переходы от грусти к весёлости, от уныния к беззаботности, от отчаяния к надежде были у него часты и очень быстры». [7,74] Вот эта характерная особенность натуры Пушкина и позволяет объяснить появление практически рядом и «Воспоминания», и «Ты и Вы», и «Дар напрасный, дар случайный», и «Кобылица молодая», тут же «Её глаза» и «Не пой, красавица, при мне» или «А в ненастные дни. » Вот ещё одно замечание Чернышевского: «Он так любил резкие переходы из одной крайности в другую, что ему нравилось только или сильное физическое движение или совершенный покой». [7,75]

Нет, не только тем, что поэт был удручен общественной атмосферой, можно объяснить появление грустных стихов, примешивались к этому и сознание своего старения и воспоминание о каких-то обидах, когда-то нанесённых, особенно женщинам, часто неосознанно. И многое-многое могло действовать на сердце поэта, извлекая из него шедевры лирики.

И нет ли тут для исследователя корыстной мысли разобраться настолько в желаниях и настроениях поэта, чтобы и самому приблизиться к его уровню чувствования и, может быть, похитить секреты владения лирой. Но нет, сколько бы ни бились мы над причинами или впечатлениями, подвигнувшими лирика на создание произведения, мы можем только приблизиться к истинному пониманию, но никогда не постичь его вполне. Как неуловимая улыбка Джоконды, лирическая мысль, высказанная истинным поэтом, меняется с каждым новым её освещением и ракурсом, с каждой протекшей минутой, с каждым волнением воздуха, с каждой подвижкой общества, которое с каждым новым поколением пытается по-иному осмыслить старые, как мир, создания.

Может и не стоило бы заниматься разговорами о лирике, а только наслаждаться ею, но кто же удержится, чтобы не высказать и своё мнение, ведь «мнение каждого, если оно составлено по совести и основано на чистом убеждении, имеет право на всеобщее внимание» (И. Киреевский). [3,29]

Источники:
1. В. Г. Белинский. Взгляд на русскую литературу. М. Современник. 1982
2. А. В. Дружинин. Литературная критика. М. Советская Россия. 1983
3. И. В. Киреевский. Избранные статьи. М. Современник. 1984
4. В. Ф. Одоевский. О литературе и искусстве. М. Современник. 1982
5. А. С. Пушкин. Собрание сочинений в десяти томах. М. ГИХЛ. 1962. т.9.
6. К. С. Аксаков, И.С.Аксаков. Литературная критика. М. Современник. 1981
7. Н. Г. Чернышевский. Письма без адреса. М. Современник. 1983

Пушкин воспоминание 1828

Пушкин и Царское Село

Сто лет тому назад в Москве на Немецкой улице[1] родился человек, которому суждено было прославить свою родину и стать ее славой.

Бог дал ему горячее и смелое сердце и дивный дар мелодией слов сладко волновать сердца. Жребий судил ему короткую и тревожную жизнь и ряд страданий. Сам он оставил миру труд, ценность которого неизмерима. Этого человека звали Александр Сергеевич Пушкин.

Вчера и сегодня это имя у всех на устах. В церквах молятся об успокоении раба божия Александра, и нет, я думаю, того русского ученика, который, умея петь панихидные молитвы, не захотел бы примкнуть к хору молящихся за любимого поэта.

Не только урочища пушкинской славы, как Москва, Петербург, Михайловское и Царское Село чествуют Пушкина и вспоминают о своей прикосновенности к его жизни и творчеству. Даже случайные пристанища поэта, — а куда не бросала его судьба: от Виноградной долины до Арского поля, и от Невы до Арпачая?[2] Даже такие города, где он провел два-три дня в жизни, и те к юбилею собрали между старожилов клочки их старческих воспоминаний о дорогом госте: его обиталища разысканы и отметились надписями, и некоторые из них, верно, станут с этого дня читальнями, школами, богадельнями. Всякая черта не только в судьбе поэта или истории его рода, но даже в биографии его друзей получает для нас теперь какую-то новую ценность, и мы жадно роемся в пыли всевозможных архивов — и консисторских и военно-судных, чтобы добыть данные для освещения образа поэта, его творчества и судьбы.

Сооружаются новые памятники: у нас, в Одессе, в Петербурге.[3] Не забыт и завещанный им нерукотворный — его сочинения, и надо надеяться, что наша Академия, издав их проверенный текст, раз навсегда положит предел наивным ошибкам и дерзким поправкам его издателей.

Пора вспомнить, каких часто мучительных усилий, еще с лицейской скамьи, стоили Пушкину точность его выражений и музыкальность стихов. Может быть, и в народных аудиториях подлинный Пушкин мало-помалу заменит рассказанного.

А кто исчислит эти речи, гимны, увенчанные бюсты поэта, цветы, которыми они будут засыпаны, и строчки пушкинских стихов, которые сегодня слетят с уст? Тени поэта вовсе не нужно наивной дани наших восторгов, и мы это знаем; но она нужна нам самим как залог светлых и долгих воспоминаний об исторических днях пушкинского юбилея. Справедливость требует отметить также, что родина поминает Пушкина не одними цветами и песнями: сколько стипендий, школ, читален и больниц наречется отныне во имя того, кто лирой пробуждал в нас добрые чувства!

Читать еще:  Почему в библии не упоминается кошка

Но чей же праздник сегодня? Кто идет на пушкинские торжества, кто их устраивает? Празднуют хранилища и рассадники русского просвещения — все, от Академии наук до самой скромной школы. Еще бы им не праздновать! Ведь все тайны нашего языка и народности и драгоценнейший залог их бесконечного развития — они там, в пушкинских творениях: там и уроки, и образцы, и школьный труд, и школьный отдых.

Празднуют и писатели: Пушкин не только дал им совершеннейшие из творений русского слова и доказал, что бессмертие может быть уделом и русского гения; он не только отлил для них новые формы творчества, ставшие мировыми под пером его преемников, но он дал им два новых орудия небывалой дотоле гибкости; свой язык и свой стих. Говорить ли о том, что своим гением, благородством натуры и высоким трагизмом жребия он поднял самое достоинство русских писателей.

Празднуют художники-живописцы, скульпторы, композиторы и артисты: не только поэзия и судьба, даже самые черты Пушкина близки их вдохновению. Чтобы не называть живых современников, я напомню вам только имена: Брюллова, Кипренского, Ге, Глинки, Даргомыжского. Мусоргского, Чайковского. Итак, на праздник идет школа, литература и искусство — но ведь для них Пушкин блистательный патрон, и связи их с поэтом, несмотря на все свое значение, все-таки связи профессиональные. Есть другие узы, которые связывают с Пушкиным всех русских без различия. Этим узам не суждено стареть, и пушкинскую поэзию можно сравнить с его Людмилой, над которой бессильны чары Черномора-времени. Разве теперь, читая или повторяя на память его «Пророка» или «Анчара», мы чувствуем на плечах гири столетнего юбилея? Разве божественная речь монологов «Бориса Годунова» кажется нам созданной 75 лет тому назад? Разве самые архаизмы Пушкина не дышат всей наивностью живого чувства?

Я спрошу у вас, разве вы знаете хоть одного человека, рожденного под русским небом и умеющего читать по-русски, и чтобы ни разу в жизни и ни одна строка пушкинской поэзии не заставила его сердце хоть на минуту забиться сильнее обыкновенного?

Вот из этих-то непосредственных и живых впечатлений пушкинской поэзии и слагается настоящее торжество его памяти, в них и надо искать духовного центра наших праздников.

Но кто же мы, кто читатели Пушкина? Поэт мечтал когда-то о «народной тропе» к своему «нерукотворному памятнику», т. е. поэзии, — и время пролагает эту тропу…

На наших глазах сбывается и вещее слово поэта о широкой известности его имени «в подлунном мире». Пушкина называют и читают на 52 языках, вот уже 76 лет, как его стали переводить, и есть мировые языки, которые насчитывают более 250 его переводов и изучений, а среди обладателей переводов проходят перед нами не только «гордый внук славян», т. е. все славянские народы, но и финн, и «друг степей калмык», которых пророчески называл поэт в своей оде.

Судьба особенно тесно связала имя Пушкина с Москвой, где он родился, с Петербургом, где жизнь его, по словам биографа, «завершилась событием, исполненным драматической силы и глубокой нравственной цели»,[4] и, наконец, с Михайловским, возле которого находится его могила. И совершенно справедливо, если на пушкинском торжестве первые места принадлежат нашим столицам и Святым Горам. Но и у Царского Села на всероссийской тризне есть свое и неотъемлемое место.

Здесь Пушкин провел 6 с половиной лет;[5] в этих садах зацветал его дивный талант, наконец, здесь поэт два раза жил иллюзиями счастья: сначала в кругу лицейских друзей, а потом в медовый месяц, летом 1831 г.

Кто не помнит стихотворений и отдельных строф, посвященных Пушкиным Царскому Селу, — они блещут по всем страницам его поэзии, точно беглые и светлые улыбки воспоминания. Вспомните хоть эти строчки:

Пушкина привезли в Царское Село в 1811 г., когда ему было 12 лет, и он прожил здесь июнь и июль еще до поступления в Лицей, который открылся только 19 октября. И вот через четыре года в идиллии «Городок» он вспоминает свои первые впечатления от Царского Села:

«Воспоминание» (Когда для смертного умолкнет шумный день…), анализ стихотворения Пушкина

История создания

Стихотворение «Воспоминание» написано 19 мая 1828 года в Петербурге и напечатано в альманахе «Северные цветы» 1829 года.

В черновом варианте стихотворение было длиннее более чем в два раза. Из 36 строчек Пушкин оставил только первые 16. В таком виде стихотворение оказалось даже более целостным, чем в первоначальном варианте. Первые названия – «Бессонница», «Бдение».

Отброшенная часть конкретизирует воспоминания лирического героя. Ему приходит на ум только плохое: измены, обиды, клевета, зависть. В этот период жизни Пушкин разочарован и подавлен. Расправа с декабристами и политическая реакция угнетают поэта.

Литературное направление, жанр

Вопрос о литературном направлении, к которому можно отнести стихотворение, очень непрост. Его лирический герой – романтик. Ночь для романтика – время философских рассуждений. Во время бессонницы он мучится угрызениями совести, причина которых заключена в его прошлом. Он с отвращением вспоминает о былом, трепещет, проклинает и жалуется.

Но тот факт, что Пушкин отбрасывает конкретные и весомые жалобы, дающие такую отраду романтическому сознанию, свидетельствует скорее в пользу реализма. В отвергнутой автором части не хватает кульминации. Романтический герой все переживания сводит к романтическим любовным историям и смерти возлюбленных, к тайнам «счастия и гроба». Лирический герой Пушкина, хоть и угнетён, но не сломлен: «Но строк печальных не смываю». Он принимает прошлое, переживает воспоминания, но не погружается в них с головой. То, что Пушкин не напечатал конец стихотворения, говорит о позиции реалиста.

Стихотворение относится к жанру философской лирики.

Тема, основная мысль и композиция

Всё стихотворение – это только одно предложение с разными видами связи. Может быть, потому Пушкин и отверг его конец, что стихотворение, по замыслу автора, должно было читаться на едином дыхании.

Первая строфа описывает время действия и начинается словом «когда». Но она указывает и на место действия. «Полупрозрачная тень ночи» — это белые петербургские ночи.

Последняя строчка кульминационная. Лирический герой не может или не хочет (толкование равноценно) освободиться от горестного прошлого, мешающего ему в настоящем. Дальнейшая конкретизация воспоминаний снижала бы поэтическое напряжение.

Тема стихотворения – тяготящие человека тяжёлые воспоминания. Основная мысль в невозможности избавиться от мрачных воспоминаний. Они предначертаны судьбой, неизбежны. Человек, охваченный ими, подобен древнегреческому герою, зависящему от воли судьбы, которой можно только подчиниться и нельзя противиться.

Размер и рифмовка

В стихотворении чередуются шестистопный и четырёхстопный ямб. Такое чередование делает речь тяжеловесной и торжественной. Это ощущение усиливается пиррихиями. Мужская рифма в длинных строчках чередуется с женской в коротких. Рифмовка перекрёстная.

Тропы и образы

Высокий стиль создаётся старославянизмами стогны (улицы) града, влачатся, бденье. Дальше торжественный настрой поддерживается словами высокого стиля: угрызенья, трепещу.

С первой строчки стихотворение отсылает читателя к античным образам. Смертный здесь кукла в руке судьбы, богов. Длинный свиток воспоминаний, разворачивающийся перед лирическим героем, — это и библейская книга жизни, в которой записаны все дела человека, и нити жизни, которые прядут мойры (парки). Таким образом, в стихотворении, как и в русской культуре 19 века, соединяются библейские и античные образы.

В стихотворении есть лексические группы слов, обозначающих длину: влачиться, томительный, бездействие, змеи сердечной угрызенья, развивать, длинный свиток. Другая лексическая группа определяет сильные отрицательные эмоции: угрызенья, подавленный тоской ум, тяжкие думы, отвращение, трепетать, проклинать, горько жаловаться, горько слёзы лить, печальные строки. Образы обеих групп создаются с помощью эпитетов и метафор.

Эпитеты важны в начале стихотворения для создания контраста дня и ночи: шумный день – немые стогны града, полупрозрачная ночи тень. Конец стихотворения очень динамичен. Последняя строфа состоит из однородных сказуемых – глаголов, обозначающих душевную работу героя: трепещу, проклинаю, жалуюсь, слёзы лью. Трём строкам противопоставлена кульминационная последняя: но строк печальных не смываю.

А.С. Пушкин: Урок гения

26 мая 1828 года, в день своего рождения, Пушкин пишет одно из самых горьких стихотворений – «Дар напрасный, дар случайный…» Давно замечено, что уныние почему-то любит посещать нас именно в дни рождения. Но чувство, описанное здесь, не просто уныние, это стихотворение называют воплем отчаяния, и пусть нас не смущает сдержанная строгость самого стиха.

Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

Иль зачем судьбою тайной

Ты на казнь осуждена?

Кто меня враждебной властью

Из ничтожества воззвал,

Душу мне наполнил страстью,

Ум сомненьем взволновал.

Цели нет передо мною:

Сердце пусто, празден ум,

И томит меня тоскою

Однозвучный жизни шум.

Что предшествовало этому, попробуем разобраться. В мае 1827 г. Пушкин наконец-то получает разрешение жить в Петербурге, а 24 января 1828 г. признается: «шум и суета Петербурга мне становятся совершенно чужды». Пишет он мало. Что пишет? Вот рядом, хронологически, стихотворное посвящение некоему поэту и беллетристу В.С. Филимонову, вот изящное обращение к английскому художнику Дж. Дау – нарисованный им портрет Пушкина, о котором говорится в стихе, неизвестен. А вот Анна Оленина, обмолвилась, сказав поэту «ты», и на другое воскресенье он привозит ей летящее восьмистишье «Ты и вы» Все, что удостаивается внимания лиры поэта, попадает в вечность. И вот среди этих изящных безделушек гения, датированное 19 маем 1828 г. стихотворение «Воспоминание». И перед нами приоткрывается другой, внутренний Пушкин. Когда «влачатся в тишине /Часы томительного бденья./В бездействии ночном живей горят во мне/ Змеи сердечной угрызенья»,

Мечты кипят, в уме, подавленном тоской,

Теснится тяжких дум избыток,

Воспоминание безмолвно предо мной

Свой длинный развивает свиток.

И с отвращением читая жизнь мою,

Я трепещу и проклинаю,

И горько жалуюсь, и горько слезы лью,

Но строк печальных не смываю.

Очень тонкое и точное описание чувств, но это не все стихотворение. Понимая, что это сокровенное, Пушкин не отдает в печать вторую строфу стиха. Но именно она проливает свет на то, как воспринимал себя по отношению к Богу в этот период поэт:

Я вижу в праздности, в неистовых пирах,

В безумстве гибельной свободы,

В неволе, в бедности, в гонении, в степях

Мои утраченные годы!

Я слышу вновь друзей предательский привет,

На играх Вакха и Киприды,

И сердцу вновь наносит хладный свет

Не просто жалоба, по человечески такая понятная, приближающая нас к гению, не просто счет обид, предъявленных к жизни – «неволя, бедность, гонения», и даже изгнание. Здесь жесткая, беспощадная, трезвенная оценка не других, себя. Обратите внимание на строчку «безумства гибельной свободы…» – это точность прозрения. И дальше:

И нет отрады мне – и тихо предо мной

Встают два призрака младые,

Две тени милые – два данные судьбой

Мне Ангела во дни былые!

Но оба с крыльями и с пламенным мечом,

И стерегут… и мстят мне оба,

И оба говорят мне мертвым языком

О тайнах вечности и гроба…

И тут нужно пояснение. Обратите внимание, любая молитва покаяния несет в себе обращение к Богу. Любая. Великая молитва покаяния, пятидесятый псалом царя Давида, начинается словами призыва к Богу: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое…» В основе лежит осознание простой вещи: человек не в силах справиться со своим грехом сам. Но Пушкин бессониц 28-го года воспринимает своих Ангелов Хранителей как стражей, больше того, как мстителей. И этим отрезает себя от Бога. Его власть, власть Бога, воспринимается им как враждебная. Но человек, оставшийся наедине со своим грехом, не сумевший по каким-то причинам воззвать к Господу, помните, как у псалмопевца – «из глубины, взываю к Тебе, Господи…», никогда не вырвется из замкнутого круга самоанализа. Человеческого ума, сил для этого недостаточно. Он просто обречен на отчаяние. И Пушкин, по словам Николая I «умнейший человек России», к этому отчаянию и приходит. Ровно через неделю после «Воспоминания» он так оценит свою жизнь: «дар напрасный…» И это первый, урок, который мы можем извлечь, читая эти стихи.

Читать еще:  Поминают ли через полгода после смерти

Отчаяние, сформулированное гением с такой пленительной красотой, самим фактом этой красоты и законченности формы, претендовало на то, чтобы быть истиной. Оно становилось соблазном. И переставало быть личным делом поэта. Все это поняла своим чутким и пылким сердцем Елизавета Михайловна Хитрово, урожденная Голенищева-Кутузова, дочка фельдмаршала, искренне любившая Пушкина и сумевшая стать ему верным другом. Элиза, так называли ее в свете, повезла стихотворение в Москву, к митрополиту Московскому Филарету (Дроздову). И владыка слагает Пушкину ответ:

Не напрасно, не случайно

Жизнь от Бога мне дана;

Не без воли Бога тайной

И на казнь осуждена.

Сам я своенравной властью

Зло из темных бездн воззвал;

Сам наполнил душу страстью,

Ум сомненьем взволновал.

Вспомнись мне, Забытый мною!

Просияй сквозь сумрак дум,

И созиждется тобою

Сердце чисто, светел ум.

Некоторые предвзятые критики святителя, ставят ему в вину эту простоту – мол, незатейливо ответил. Но вчитайтесь – какое чувство такта к тому, кто власть Творца называет враждебной. Не гневная отповедь – мягкий укор. Что касается простоты, то да, она есть, но эта простота – вершина всего. Это простота молитвы. И сам стих, обратите внимание, заканчивается как молитва. К этой простоте Пушкин придет – незадолго до смерти он переложит на стихи молитву Ефрема Сирина. Он полюбит эту простоту, он ею проникнется. И это второй урок нам, так легко пленяющимся самой сложностью.

Пушкин оценил ответ митрополита. 19 января1930 года он пишет «Стансы», посвящая их Митрополиту Московскому Филарету. Стихи недооцененные, хотя все отмечают удивительную гармонию этого стиха. Не только, перед нами божественная красота смирения:

В часы забав иль праздной скуки,

Бывало, лире я моей

Вверял изнеженные звуки

Безумства, лени и страстей.

Но и тогда струны лукавой

Невольно звон я прерывал,

Когда твой голос величавый

Меня внезапно поражал.

Я лил потоки слез нежданных

И ранам совести моей

Твоих речей благоуханных

Отраден чистый был елей.

И ныне с высоты духовной

Мне руку простираешь ты

И силой кроткой и любовной

Смиряешь буйные мечты.

И дальше первоначальный текст последней строфы:

Твоим огнем душа согрета

Отвергла мрак земных сует,

И внемлет арфе Филарета

В священном ужасе поэт.

А теперь, внимание, посмотрите, что делает Пушкин в последней строфе! Поэт чуть-чуть усиливает описываемое чувство, он как будто не в силах сдержать свою музу от шалости – не дерзость, но шалость: смирение не делает нас рабами! – и к нам, через века, летит улыбка живого Пушкина. И это еще один урок гения.

«Опубликовано в Российской газете» 06.06.2008.

“Отцы-пустынники…”

Отцы-пустынники…

Исторический контекст

Автор

О произведении

Религиозные мотивы

Трудные слова

Отцы пустынники и жены непорочны…

Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

“Отцы пустынники и жены непорочны…” (читает Я. Смоленский)

Исторический контекст

Лето 1836 года стало последним в жизни Александра Пушкина. Он провел его на даче на Каменном острове под Петербургом. Именно здесь он создал свой последний лирический цикл — «каменноостровский». Поэт не успел опубликовать свои новые стихотворения: они вышли посмертно.

Надежда Осиповна Пушкина

Незадолго до этого, весной, после продолжительной болезни, скончалась мать поэта. Ее последние дни пришлись на заключительную неделю Великого поста, а умерла Надежда Осиповна в день Христова Воскресения, 29 марта. Во время болезни матери поэт сблизился с ней и очень тяжело переживал ее кончину. Пушкин сопровождал ее гроб в родовое имение Пушкиных — Михайловское. Это было последнее посещение поэтом знакового для его творческой биографии места.

В это же время не слишком удачно складывается судьба журнала «Современник», основанного Пушкиным.

На этом фоне Пушкин пишет несколько стихотворений. Три из шести произведений «каменноостровского цикла» написаны на евангельские события. Один из текстов сам поэт назвал «молитвой». Это стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны…».

Автор

Русский мыслитель Семен Франк отмечал, что к своей поэтической деятельности Пушкин (1799–1837) относился с подлинно религиозным чувством. В его стихах явственно проступает «религиозное восприятие самой поэзии и сущности поэтического вдохновения».

Г. Гиппиус. “Портрет Пушкина”. 1828 г. Литография

Пушкин хорошо знал Священное Писание. Несмотря на то, что в его время еще не существовало полного перевода Библии на русский язык, поэт читал ее на французском языке и использовал библейские сюжеты, мотивы и цитаты как в своем творчестве, так и в личной переписке. С самого детства писатель был знаком с православными традициями, посещал церковные службы, а также был внимательным читателем православной богословской литературы.

Несмотря на то, что поэт называл христианство «величайшим духовным переворотом нашей планеты», он пережил кризис и поиски веры. Но после ранения, полученного на дуэли, он исповедался и причастился. «Хочу умереть христианином…» — сказал Пушкин перед смертью, запретив друзьям мстить за себя.

О произведении

Материал по теме

Преподобный Ефрем Сирин

Потрясенный открывшейся ему картиной Божьего Промысла, Ефрем тут же рассказал остальным заключенным про свой сон и забытую вину. Рассказ произвел на них сильное впечатление, и они тоже начали вспоминать.

Стихотворение было опубликовано в первом томе журнала «Современник» за 1837 год уже после смерти Пушкина. Сам поэт в черновике 1836 года дал этому стихотворению заголовок «Молитва». Публикацию сопровозждало факсимиле рукописного текста и прилагаемого к нему рисунка самого поэта, изображающего старца в келье. Журнал готовили к печати друзья Пушкина, которые учли при публикации пожелание императора Николая I: «Государь желает, чтобы эта молитва была там факсимилирована как есть и с рисунком. Это хорошо будет в 1-й книге «Современника».

Обложка журнала “Современник”

«Отцы пустынники и жены непорочны…» — одно из стихотворений «каменноостровского цикла» Пушкина, которое сам поэт пометил римской цифрой II. Остальные стихотворения этого цикла: «Подражание италиянскому» (III), «Мирская власть» (IV) и «Из Пиндемонти» (VI) (Стихотворения I и V неизвестны). Сюжеты стихотворений основаны на заключительных главах Евангелий, повествующих о предательстве Иуды Искариота, жертвенной смерти Христа и Его крестных муках. Известный литературовед Вадим Старк высказывает версию о том, что стихотворения цикла написаны «в соответствии с последовательностью событий Страстной недели и их ежегодного поминовения: среда — молитва Ефрема Сирина (в этот день она читается последний раз за Великий пост – ред.) , четверг — возмездие Иуде за предательство, свершенное в ночь со среды на четверг, пятница — день смерти Христа, когда в церкви установленный накануне крест сменяет плащаница».

Стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны…» делится на две части. Само переложение молитвы составляет вторую часть. Первая — это своеобразное — вступление, в котором автор выражает свое отношение к молитвенному тексту и одновременно подготавливает своего читателя к восприятию молитвенного стиха.

В первой части автор рассуждает не только о той молитве, которую считает исключительной, но и о достоинствах других молитв. По словам князя Петра Вяземского, Пушкин «в последние годы жизни своей был проникнут красотою многих молитв, знал их наизусть и часто твердил их».

Здесь же объясняется причина обращения к тексту конкретной молитвы, которая «умиляет» и «падшего крепит неведомою силой».

Вторая часть стихотворения — это поэтическое переложение конкретной молитвы. Герой стихотворения просит оградить его душу от праздности, любоначалия и празднословия. Пушкин пересказывает молитвенные строки в соответствии со своими переживаниями, практически не отступая от канонического текста Ефрема Сирина.

Религиозные мотивы

Ефрем Сирин и отцы-пустынники

Стихотворение Александра Пушкина построено на великопостной покаянной молитве преподобного Ефрема Сирина (306—373), христианского богослова и поэта IV века, толкователя Священного Писания, знаменитого учитель покаяния. Приведем целиком текст этой молитвы:

Господи и Владыко живота моего,
дух праздности, уныния, любоначалия
и празднословия не даждь ми,
Дух же целомудрия, смиренномудрия,
терпения и любве, даруй ми, рабу Твоему.
Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения
и не осуждати брата моего,
яко благословен еси во веки веков, аминь.

Молитва преп. Ефрема Сирина

Эта молитва читается во все дни Великого поста, начиная с подготовительной недели Масленицы и до среды Страстной недели (за исключением субботы и воскресенья).

Так как речь идет о молитве преподобного Ефрема, справедливо будет заключить, что «отцами пустынниками» поэт именует отшельников, живших в эпоху расцвета монашества (IV-VI вв.), которые были современниками знаменитого сирийского монаха.

Интересно, что первоначально в тексте Пушкина вместо слов «отцы пустынники» стояло сочетание «святые мудрецы». Так поэт конкретизировал свой выбор: из многих «мудрецов» он останавливает внимание на пустынниках, отшельниках, к числу которых принадлежал и преподобный Ефрем. Все комментаторы пушкинского стихотворения утверждают, что подобное исправление и вся работа над первой частью стихотворения одновременно свидетельствуют о стремлении Пушкина выразить особенное отношение к молитве Ефрема Сирина и о желании передать свое душевное состояние готовности к покаянию.

Черновик стихотворения и рисунок Пушкина

Сохранился пушкинский рисунок к своему стихотворению, где монах-отшельник изображен за зарешеченным окном. По мнению исследователей, композиция рисунка отсылает к биографии самого Ефрема Сирина — создателя молитвы. Однажды его обвинили в краже и посадили в темницу. Здесь он услышал голос, который призывал его к покаянию и исправлению своих жизненных ошибок. Когда Ефрема оправдали и освободили, он удалился в пустыню, где вел подвижническую жизнь.

Кто такие «жены непорочны» в стихотворении Пушкина?

С этим образом чистоты духа тесно связана дата написания стихотворения (22 июля). Это день ежегодной памяти жены-мироносицы Марии Магдалины. С этим христианским праздником вполне могло быть связано употребление в поэтическом тексте «жен непорочных». Также 22 июля в доме Пушкиных было домашним праздником: это были именины Марии Алексеевны Ганнибал — покойной бабушки писателя, а с 1832 года стали отмечать именины старшей дочери поэта — Марии.

Что такое «области заочны» и как туда попасть?

Во второй строке стихотворения («Чтоб сердцем возлетать во области заочны» ) автор акцентирует внимание на роли сердца в молитвенной жизни. Именно оно, непорочное и чистое, может «возлетать» к Господу в «области заочны» — невидимые для простого взора. В заповедях блаженства сказано, что только чистые сердцем Бога узрят (Мф 5 :8). Чистая, сердечная молитва — это вершина духовной жизни. Комментируя текст Пушкина, литературовед Валерий Лепахин отмечал: «Первая цель молитвы — укреплять сердце в борьбе против «дольних», то есть земных, искушений («Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв »)».

Как выглядит «змея любоначалия»

В строках стихотворения Пушкина возникает образ «любоначалия, змеи сокрытой сей », который отсутствует в оригинальной молитве. Грех любоначалия — это желание властвовать над людьми. Стремление к людей к власти Пушкин всегда считал пагубным: «Чины сделались страстию русского народа», — писал поэт,.

В заключительных строках поэт говорит о добродетелях — духе смирения, терпения, любви и целомудрия, которые просит Господа оживить в его сердце. Именно эти добродетели молящиеся просят даровать им, читая молитву Ефрема Сирина во время Великого поста.

Непонятные слова

Непорочный — 1) девственный; 2) нравственно чистый, безгрешный

Возлетать (устар.) = взлетать

Заочный — незримый, невидимый

Любоначалие (устар.) — любовь к власти, стремление к ней; властолюбие

Сей (устар.) — этот

Празднословие (книжн.) — пустые, праздные слова, разговоры

Прегрешение (устар.) — проступок, грех

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector
×
×