6 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Сабом воспоминания о смерти

Сабом воспоминания о смерти

ТРИ ДНЯ И ТРИ НОЧИ В ЗАГРОБНОМ МИРЕ

Эта книга – откровение о бессмертии жизни нашей.

Я, Пантес Киросон, был умерщвлён телесно, но дух мой не умирал. Он был жив. И я возвещаю всем людям, живущим на земле, о том, что смерти – нет! Моё тело было умерщвлено людьми, не верующими в жизнь без тела земного, и они думали, что я умер. Но жизнь моя стала во много-много раз величественнее, шире, яснее и светлее в духовном теле, нежели в теле земном.

В ночной час, когда я спал, богоненавистники грубо взяли меня из постели и, беззаконно надругавшись надо мной, бросили в сырой и холодный подвал, оставили без одежды и пищи. В подвале можно было только стоять или сидеть, так он был мал. Это была тёмная, сочившаяся водой каменная яма.

От слабости, холода или так было угодно Богу – я оставил; тело моё и отдал Богу душу мою. Я умер.

Через несколько дней тело моё вытащили из подвала и бросили в яму.

Богу же было угодно, чтобы жизнь снова вернулась в тело моё. Я воскрес, ожил в теле, что очень удивило и самих безбожников. Я узнал, что смерти нет, и говорю людям: не бойтесь смерти! Смерть есть только страх и мучение, порождаемые самими людьми.

Внемлите тому, что я вам расскажу в этой книге, и вы узнаете о жизни без смерти, ибо жизнь наша не имеет смерти.

План бегства за границу. – Прибытие в Ленкорань. – Беседы на Евангельские темы. – Знакомство с персом-проводником.

Верующие и неверующие в жизнь без тела земного! Послушайте, я расскажу вам о том, что сам пережил, видел и слышал. Я расскажу, что такое смерть и как я узнал, что жизнь наша не имеет смерти.

Но чтобы стало вам многое более понятным, необходимо рассказать кое-что о моей жизни…Это было в городе Ленкорани в 1931 году, в конце мая, когда мне исполнилось тридцать лет.

Ленкорань расположен у самого берега Каспийского моря, в двадцати километрах от персидской границы, близ иранского портового города Пехлеви. Этот маленький пограничный городок очень старательно охранялся советской властью. Приезжавшие в Ленкорань на пароходах из Баку и иными путями должны были иметь особый пропуск, а чтобы получить его, надо многое доказать и ответить на многие вопросы. (Кто ты? По какому делу едешь? Командирован или у тебя есть близкие родственники на границе? и т. д.). И только после тщательного допроса, анкет, проверки документов и обыска можно въехать в этот городок.

Такого пропуска у меня не было, да и получить его не было никаких надежд. Всё, что у меня было, – бумажка, подтверждавшая, что я – крестьянин села К…, Харьковского округа. Но и не это самое опасное, а то, что четыре года тому назад я уже был в Ленкорани и пытался нелегально перейти границу, но ночью был задержан в Астаре, в двух шагах от сказочного Ирана. Ну, разумеется, хлебнул я тогда горя. Остались на мне кожа да кости, пока я, через восемь месяцев, выбрался из рук советского «правосудия».

За первой моей попыткой нелегально перейти в 1927 году границу не таилось ничего серьёзного и политического. Просто из озорства и любопытства хотел сходить в Иран, узнать, как там, за границей, люди живут, да достать там… хорошего материала на костюм. Стыдно в этом признаться, но так оно и было, Меня судили как контрабандиста, да и сам я сознался, что хотел достать у персов шевиотовый костюм. Иначе меня и не выпустили бы живым; только за глупость и пощадили жизнь.

Так вот, теперь вам понятно, почему я не мог просить пропуск в Ленкорань.

Что же меня вновь толкало на границу, в это опасное для меня место?

В 1927 году, как уже говорилось, я пострадал за попытку перейти границу. За это я был выслан по месту жительства, в моё родное село, без права его покидать. До этого я, конечно, страстно хотел и много думал о том, как бы побывать за границей и увидеть, как люди там живут, но после тюрьмы и мук забыл о далёких странах, и меня более туда не тянуло.

Я увлёкся религией. Стал искать счастье и правду у Бога. Я понял, что счастье и утешение в мире не найти; что закон и правда только у Бога, но не у власти; что тюрьмы и подвалы не исправляют людей, не приводят их на путь истинный, а жестокие законы не указывают света и правды в жизни… Сильно я предался вере в Бога. Обзавёлся семьёй и стал жить отдельно от отца. И радостно мне было тогда.

Но сила, которая снова повлекла меня к границе, родилась от одного странного обстоятельства.

Три года я жил дома, ибо мне нельзя было никуда уезжать из села, да я и не думал об этом. Три года, почти каждую ночь мне снился один и тот же сон… Проснувшись, я забывал его. А если вспоминал, то гнал вон мысли о нём. Но сон меня преследовал. С каждым разом он становился яснее и яснее. И я уже не мог бежать от него. Я рассказывал о нём близким по вере людям, расспрашивал их: что бы он мог значить? Кто мог бы истолковать его смысл. Но никто не мог мне объяснить значение навязчивого сна. Люди говорили разное и всё больше вкривь и вкось. Одни говорили, что он означает нечто хорошее; другие толковали его плохо; третьи советовали не верить снам и не придавать им никакого значения; сон, де, – ничто. Четвёртые советовали чаще молиться, чтобы Бог указал мне значение сна. И я усердно молился, чтобы Бог указал мне значение сна или избавил меня от него.

И сон был как будто неплохой, но очень тревожил меня тем, что всё сильнее меня преследовал и всё ярче становились образы его… Неизменно мне снились высокие синие горы. Я стоял перед ними. Ветер гнал тяжёлые, чёрные тучи через острые гребни вершин. Всё чернее и тяжелее становились тучи, словно наливались тьмою. И вдруг с треском, как будто над моим ухом разрывали на куски толстый холст, – начинали тучи пороться о камни горных вершин. И острым звоном, сквозь разодранные клочья туч начинал сочиться белый, иссиня-белый свет из-за гор. И чудилось мне, будто кто-то кричит по ту сторону синих гор… Я карабкался наверх. Острые камни и терновник раздирали мою одежду и кожу рук. Казалось, ещё миг, ещё одно усилие – и я услышу голос из-за гор…

И однажды мне показалось, что я начал понимать смысл преследующего меня сна. Горы во сне показались мне похожими на те горы, далёкие и таинственные, которые лежат на границах Персии. Что-то настойчиво еженощно приказывало мне уходить за синие горы, чтобы узнать там правду и услышать невнятный мне голос… И когда я это понял, то почувствовал в себе неведомую ранее силу и радость.

Я знал, насколько опасен для меня этот путь. Мой рассудок шептал и шептал об опасностях, я слушал его, но не повиновался ему.

Все мы знаем, что поступки наши, вредные и благие, не всегда совершаются обдуманно, послушно рассудку нашему, а чаще всего по велению какой-то неведомой внутренней силы, которая влечёт нас, не подчиняясь и не слушая нашего умственного сопротивления. И если он, поступок, удачен – то мы радуемся и думаем, что мы хорошо поступили. А если неудачен – то укоряем себя и других, не в силах понять истинной причины поступка.

Вот и меня влекла какая-то внутренняя сила, которая сама на всё давала право и разрешение. Она давала мне энергию для преодоления грозных опасностей на пути. Я страшился, я дрожал, ничего не мог есть, однако где-то внутри, глубоко, была вера в то, что я пройду сквозь все препоны. Я подчинялся ей, а рассудок мой каркал: «Сам в петлю лезешь!»

Чего только не было на моём пути! Я прыгал на полном ходу с поезда, завидя приближение агентов, проверяющих документы. Ударившись о мёрзлую землю, я лежал под насыпью без сознания. И, очнувшись, опять двигался дальше… Иногда в степях, над изморозным туманом поднимались видением, миражом синие горы. И я шёл дальше… Ехал на буферах, на тендере паровоза, в закрытом вагоне с углем, по три дня без пищи. Всё это я перенёс, и пока всё обошлось благополучно. Теперь предстояло сделать последний, самый опасный шаг.

На пороге жизни и смерти

Содержание

Введение

«Я лежал в кабинете скорой помощи (intеnsivе cаrе) в Сеаттлийской детской больнице, – рассказывает шестнадцатилетний мальчик Деан, у которого перестали работать почки, – как вдруг я почувствовал себя в стоячем положении, двигающимся с невероятной скоростью вдоль какого-то темного пространства. Я не видел вокруг себя стен, однако мне казалось, что это было что-то вроде туннеля. Ветра я не ощущал, однако чувствовал, что несусь с огромной скоростью. Хотя я не понимал, куда я лечу и зачем, однако чувствовал, что в том конце моего стремительного полета меня ждет что-то очень важное, и мне хотелось скорее достичь цели.

Наконец я попал в место, наполненное ярким светом, и тут я заметил, что кто-то находится около меня. Это был некто высокого роста, с длинными золотистыми волосами, в белой одежде, перехваченной посередине поясом. Он ничего не говорил, однако я не чувствовал страха, потому что от него веяло большим миром и любовью. Если это не был Христос, то, наверно, был один из Его ангелов.» После этого Деан почувствовал, что он вернулся в свое тело и очнулся. Эти краткие, но очень яркие и светлые впечатления оставили глубокий след в душе Деана. Он стал очень религиозным молодым человеком, что благотворно повлияло и на всю его семью.

Это один из типичных рассказов, собранных американским доктором-педиатром Мелвином Морзом (Меlvin Моrsе) и опубликованных в книге Clоsеr tо the Light [7]. Впервые с подобным случаем временной смерти он столкнулся в 1982-ом году, когда оживил девятилетнюю Екатерину, утонувшую в спортивном бассейне. Екатерина рассказывала, как во время своей смерти она повстречалась с некой милой «дамой,» назвавшей себя Елизаветой, – должно быть ее Ангелом-хранителем. Елизавета очень ласково встретила душу Екатерины и беседовала с ней. Зная, что Екатерина еще не готова перейти в духовный мир, Елизавета разрешила ей вернуться в свое тело. В этот период своей врачебной карьеры д-р Морз работал в больнице в городке Покатело штата Айдахо. Рассказ девочки произвел на него, дотоле скептически относившегося ко всему духовному, такое сильное впечатление, что он решил поглубже изучить вопрос о том, что происходит с человеком сразу после его смерти. В случае с Екатериной доктора Морза особенно поразило то, что она довольно подробно описала все, что происходило во время ее клинической смерти – как в больнице, так и у нее дома – как будто она там присутствовала. Д-р Морз проверил и убедился в правильности всех внетелесных наблюдений Екатерины.

После того, как его перевели в Сеаттлийский детский ортопедический госпиталь, а потом в Сеаттлийский медицинский центр, д-р Морз занялся систематическим изучением вопроса умирания. Он расспрашивал многих детей, переживших клиническую смерть, сверял и записывал их рассказы. Кроме того, он продолжал поддерживать контакт со своими молодыми пациентами по мере того, как они взрослели и наблюдал их умственное и духовное развитие. В своей книге «Ближе к свету» доктор Морз утверждает, что все известные ему дети, пережившие временную смерть, мужая, становились серьезными и верующими, морально чище обычных молодых людей. Все они воспринимали, пережитое ими как милость Божию и указание свыше, что надо жить для добра.

Еще до сравнительно недавнего времени подобные рассказы загробной жизни помещались лишь в специальной религиозной литературе. Светские журналы и научные книги, как правило, избегали подобных тем. Подавляющее количество докторов и психиатров отрицательно относились ко всяким духовным явлениям и не верили в существование души. И вот каких-то двадцать лет тому назад, при самом, казалось бы, триумфе материализма, некоторые доктора и психиатры серьезно заинтересовались вопросом бытия души. Толчком к этому послужила нашумевшая книга д-ра Раймонда Муди (Rаymоnd Мооdy) «Жизнь после жизни» (Life Аftеr Life) [1], вышедшая в 1975 году. В этой книге д-р Муди собрал ряд рассказов от лиц, переживших клиническую смерть. Рассказы некоторых знакомых побудили Муди заинтересоваться вопросом умирания, и когда он стал собирать сведения, то к своему удивлению обнаружил, что существует немало людей, которые во время своей клинической смерти имели внетелесные видения. Однако они не рассказывали об этом, чтобы их не осмеяли и не объявили бы сумасшедшими.

Читать еще:  Спиртное на поминках православие

Вскоре после появления книги д-ра Муди падкая на сенсации пресса и телевидение широко раструбили собранные им данные. Началось оживленное обсуждение темы жизни после смерти и даже публичные диспуты на эту тему. Тогда ряд докторов, психиатров и духовных лиц, посчитавших себя задетыми некомпетентным вторжением в их специальность, задались целью проверить данные и выводы д-ра Муди. Велико было удивление многих из них, когда они убедились в достоверности наблюдений д-ра Муди, – а именно в том, что и после смерти человек, не прекращает своего существования, но его душа продолжает видеть, слышать, мыслить и чувствовать.

Среди серьезных и систематических исследований вопроса умирания следует указать на книгу д-ра Михаила Сабома (Мichаеl Sаbоm) «Воспоминания о смерти» (Rеcоllеctиоns оf Dеаth) [5]. Д-р Сабом является профессором медицины при университете Эмори и штатным врачом в госпитале для ветеранов в городе Атланта. В его книге можно найти подробные документальные данные и глубокий анализ данного вопроса.

Ценно также систематическое исследование психиатра Кэннета Ринга (Кеnnеth Ring), опубликованное в книге «Жизнь при смерти» (Life аt Dеаth) [6]. Д-р Ринг составил стандартный лист для опроса людей, переживших клиническую смерть. Имена других врачей, занимавшихся этим вопросом, приведены нами в отделе библиографии. Многие из них начинали свои наблюдения, будучи скептиками. Но видя все новые случаи, подтверждающие существование души, меняли свое мировоззрение.

В этой брошюре мы приведем несколько рассказов людей, переживших клиническую смерть, сравним эти данные с традиционным христианским учением о жизни души в том мире и сделаем соответствующие заключения. В приложении рассмотрим теософское учение о перевоплощении.

Воспоминания о смерти

Рассказывает польский журналист А. Донимирский, автор книги «Один ли раз мы живем?»:

«Инженер Стефан Янкович в 1964 году попал в тяжелую автомобильную катастрофу. Он был выброшен из машины и найден на дороге без сознания. Будучи возвращенным к жизни, инженер описал свои «видения» начиная с момента потери сознания. Янкович говорит о трех фазах этого «сна».

Первая фаза началась сразу после потери сознания, в образе пребывания вне тела. Янкович был убежден, что умер, однако не ощущал никакого страха, а скорее интерес, что же сейчас произойдет? Чувствовал, что как бы плывет, а также слышит разные голоса, видит фигуры и т. д. Янкович рассказывает:

— Казалось, что кто-то меня несет, кто-то заботится обо мне и управляет мной, проводя все выше, в иной мир, поскольку я был там абсолютным новичком.

По мере вознесения вверх инженера наполнял покой, возвращалось чувство равновесия, утраченное в момент автокатастрофы.

Вторая фаза. Теперь он парил над местом автомобильной аварии.

— Я видел свое тяжко израненное, безжизненно лежавшее тело. Видел машину и людей, собравшихся вокруг нее. Я мог хорошо слышать, о чем они переговаривались между собой. Врач сделал мне какой-то укол. Я слышал, как он говорил, что у меня сломаны ребра и поэтому нельзя сделать массаж сердца. Обратил внимание и на то, что он разговаривал со смешным итальянским акцентом. Наконец врач сказал: «Ничего нельзя поделать. Он уже мертв».

Третья фаза. Янкович вспоминает ее как своего рода фантастический спектакль, состоявший из ряда образов и сцен из прожитой им жизни. Каждая сцена или каждый фрагмент жизни воспроизводились с мельчайшими подробностями.

— Однако у «режиссера», — говорит Янкович, — имелся свой особенный способ «инсценировки», поскольку сначала я видел последнюю сцену, то есть момент моей смерти. А уже потом наблюдал другие сцены — одну за другой, вплоть до дня моего рождения. Очередность демонстрации сцен, следовательно, была противоположной истории моей жизни. В этом «спектакле» был я не только главным актером, но одновременно и зрителем. Это очень трудно объяснить. Я как бы «плавал» в некоем пространстве, где раздвоился и видел себя со стороны, слышал все, что говорил…

Укол прямо в сердце, сделанный врачом, вернул инженера Янковича к жизни».

«Веками люди, находившиеся на волосок от смерти — бывшие в состоянии глубокого беспамятства, возвращались потом к жизни и рассказывали, что пережили. По их словам, они видели свое безжизненное тело, потом видели некий ослепительный свет, вслед за этим — прекрасный пейзаж, на фоне которого появлялись духи умерших дорогих им людей» — так начинается книга М. Сэмбона «Воспоминания о смерти. Медицинские исследования» (Нью-Йорк, 1986).

Как видно по названию, эта книга — не эссе и тем более не роман. Это рассуждения хирурга из штата Джорджия, записавшего рассказы людей, которые побывали на пороге смерти.

Сорокатрехлетний служащий говорит:

— Я проник в светящийся круг. Навстречу мне вышли дедушка с бабушкой, отец и дядя, недавно покончивший жизнь самоубийством. Все они были одеты в белые халаты и улыбались. Никогда прежде я не видел их такими здоровыми и счастливыми. Я потянулся обнять их, но они дружно отстранились от меня. Отошли в сторону, молчаливыми кивками прощаясь со мной. Бабушка обернулась, уходя, и сказала: «Вскоре мы встретимся вновь».

А вот еще один рассказ из книги «Воспоминания о смерти» — сообщение менеджера из штата Флорида, который в 1970 году попал в автокатастрофу. Его привезли в операционную, и там он потерял сознание.

— Я оказался в темном черном тоннеле, — вспоминает менеджер, — но в глубине тоннеля был виден свет, как будто кто-то держал там в руке зажженную лампу. Я двинулся по направлению к свету. И тут вдруг обнаружил, что несусь вперед по воздуху со страшной скоростью. Свет становился все ярче. Все вокруг было уже не черного, а голубого цвета прекрасного оттенка, которого я никогда ранее не видел… Потом я почувствовал, как кто-то погладил меня по голове, и услышал приказывающий голос: «Возвращайся. Твое дело на Земле еще не закончено…» Голос был столь громким, что напоминал гром.

Из доказательств жизни после жизни

Цитирую один из источников, к которому, признаюсь, сам отношусь неоднозначно. Но он хорош тем, что в одном месте здесь собрано много самой разной информации. Увы, дезинформация нередко сопутствует поискам истины в нашем мире. Но на то и голова у нас на плечах, чтобы взвешивать и разбираться.

«. С целью опровержения «бредовой» идеи о жизни после смерти он (Майкл Сабом — С.М.) организовал проверочные наблюдения и подтвердил, а по сути дела доказал, что личность после смерти продолжает существовать, сохраняя способность видеть, слышать и чувствовать.

Доктор Майкл Сабом — профессор медицинского факультета в университете Эмори в США. Он специалист-кардиолог, член Американского общества кардиологов, имеет огромный практический опыт реанимации. Его книга «Воспоминания о смерти» вышла в 1981 году. М. Сабом подтвердил то, о чем писали другие. Но главное не это. Он провел ряд исследований, сопоставляя рассказы своих пациентов, переживших временную смерть, с тем, что фактически происходило в то время, когда они находились «по ту сторону», и что было доступно объективной проверке.

Доктор Сабом проверял, совпадают ли рассказы больных с тем, что в это время происходило на самом деле; действительно ли применялись те медицинские аппараты и методы оживления, которые описывали люди, бывшие в это время мертвыми, действительно ли в других комнатах происходило то, что видели и описывали умершие. Сабом собрал и опубликовал 116 случаев, все были тщательно проверены им лично. Он составил точные протоколы с учетом места, времени, участников, произнесенных слов и т. д. Для своих наблюдений он отбирал только психически здоровых и уравновешенных людей.

Для иллюстрации приведем несколько примеров из сообщений доктора Сабома.

Тяжелый сердечный приступ с остановкой сердца у 44-летнего мужчины. Для оживления пришлось применить несколько электрических шоков. Умерший наблюдал происходящее с позиции вне физического тела и позже смог сделать детальное описание.

«Я был как-то отдельно, стоял в стороне. Я не участвовал, а смотрел безучастно, меня это не очень интересовало… Прежде всего впрыснули что-то через резинку, которая там для вливаний… потом они подняли меня и положили на доску. И тогда один из докторов начал бить по моей груди. Они раньше давали мне кислород — такая резиновая трубочка для носа, а теперь они ее вынули и положили на лицо маску. Она покрывает рот и нос. Она для давления… светло- зеленого цвета… Я помню, как они вкатили столик, на котором было что-то, как лопасти. И на нем был манометр, квадратный, с двумя стрелками. Одна стояла, а другая двигалась… она двигалась медленно, но не прыгала сразу, как на вольтметре или других приборах. Первый раз она дошла до… между третью и половиной шкалы. И они повторили это, и она прошла больше половины, и на третий раз почти три четверти. Неподвижная стрелка дергалась каждый раз, когда они толкали эту штуку и кто-то возился с ней. И я думаю, они ее починили и она остановилась, а другая двигалась… И были две лопасти с проводами от них; это как два круглых диска с ручками. Они держали в каждой руке по диску и клали мне на грудь. На ручке были маленькие кнопки… Я видел, как меня дергало».
.

Или такой случай. Пациент доктора Сабома во время операции оказался в состоянии клинической смерти, под глубоким наркозом, с остановившимся сердцем и, конечно, без сознания. Он был с головой укрыт операционными простынями и физически не мог ничего видеть или слышать. Позже он описал свои переживания. Он видел в деталях операцию на своем собственном сердце и его рассказ полностью соответствовал тому, что происходило в действительности.

«Я очевидно заснул, я ничего не помню, как они перевезли меня из этой комнаты в ту, где оперируют. А потом вдруг я увидел, что комната освещена, но не так ярко, как я ожидал. Мое сознание вернулось… но они уже что-то сделали со мной… Моя голова и все тело были покрыты простынями… и тогда я вдруг начал видеть то, что делается… Я как бы был на пару футов над моей головой… Я видел двух докторов… они пилили мою грудную кость… Я мог бы нарисовать вам пилу и вещь, которой они раздвигали ребра… Она была завернута вся вокруг и была из хорошей стали, без ржавчины… много инструментов… они (доктора) называли их зажимами… я удивился, я думал, что будет много крови, а ее было очень мало… и сердце не такое, как я думал. Оно большое, больше сверху и узкое внизу, как континент Африка. Сверху оно розовое и желтое. Даже жутко. А одна часть была темнее, чем остальные, вместо того, чтобы все было одного цвета… Доктор С. стоял с левой стороны, он отрезал кусочки от моего сердца и вертел их так и эдак и долго рассматривал… и у них был большой спор, нужно ли делать обвод или нет. И решили этого не делать… У всех докторов, кроме одного, ботинки были в зеленых чехлах, а этот чудак был в белых ботинках, покрытых кровью… Это было странно и, по-моему, антигигиенично…»

Описанный больным ход операции совпадал с записями в операционном журнале, сделанными, конечно, другим стилем .

Не менее результативен случай с Барбарой Прайор, тридцати девяти лет, «умершей» при операции.

«Мой дух стал воспарять в воздухе… Я была спокойна. Чувствовала себя великолепно. Я видела тело на кровати, но ощущала себя совершенно отделенной от него. Меня и вправду не заботило, что они делали с моим телом. Я видела, как мистер Пейн нажимает на мою грудную клетку, и удивлялась, зачем так стараться? Я совершенно в полной мере счастлива. Человек, которого я раньше не видела, подошел к моему телу и сделал укол в сердце. Когда он кончил, к кровати подошла медсестра и в спешке задела стойку, на которой были укреплены бутыли с внутривенным вливанием. Мне было видно, как стойка упала на постель, а одна из бутылей задела мое лицо. Но мне было неважно, что бутыль меня ушибла. Я была свободна от боли… Потом я услышала голос доктора: „Дышите, Барбара, дышите!“ „Не хочу. Вы не можете заставить меня дышать. Вы не можете заставить меня покинуть этот рай“. Как только я произнесла это, как почувствовала жгучую боль в грудной клетке и подсознательно поняла, что вернулась в свое тело. Я ощущала себя загнанной в ловушку и сердилась, что меня заставили вернуться».
.

Читать еще:  Молитвы на димитриевскую родительскую субботу

Это восприятие Барбарой всего, что происходило в операционной, было проверено. Действительно, доктор Пейн применял мануальный массаж сердца примерно таким образом, как Барбара «видела» это. Другой врач действительно сделал ей укол в сердце, а медсестра и в самом деле уронила стойку и одна из бутылей ударила Барбару по лицу. Когда Барбара пришла в себя, она почувствовала болезненный ушиб под левым глазом.

Доктор Сабом позже начал читать лекции о жизни после смерти. И каждый раз в аудитории из 30–35 человек находились один или двое, сообщавших, что и на их долю выпали подобные переживания.

На вопрос: «Почему вы до сих пор об этом не рассказывали?» — обычно следовал ответ: «Я боялся, что мне не поверят, будут высмеивать или сочтут ненормальным».

Следует отметить тот факт, что и среди ученых оказалось много таких, которых обнародованные сведения о выходе Души из тела не удивили.

«Они сами или их близкие испытали этот „выход из тела“ с возможностью наблюдать события, происходящие здесь же или в отдельных местах, но тщательно скрывали это от посторонних, считая то, что они наблюдали, во-первых, уникальным, а во-вторых, того рода отклонением, с которым очень легко попасть в психиатрическую больницу, откуда, как это было в недавние времена (в СССР), выбраться сложнее, чем войти».
.

Исследования доктора Сабома поддержали доктор Элизабет Кюблер-Росс, доктор Кеннет Ринг, доктора Озиз и Харольдсон и многие другие.

К 1980 году было собрано свыше 25 000 случаев возвращений к жизни недавно умерших. Доктор Кюблер-Росс сообщает, что на ее материале только 10 % опрошенных имели ясные воспоминания о пережитом. Другие авторы говорят о 25, 40 и более процентах. Доктор Фред Скунмэйкер, заведующий сердечно-сосудистым отделением больницы в Дэнвере, штат Колорадо, США, собрал данные о 2300 пациентах, находившихся на грани смерти или переживших клиническую смерть. Только 1400 из них имели вышеописанные восприятия (27, с. 169). Остальные ничего не видели и ничего не слышали. Почему?

На этот счет существует гипотеза доктора Э. Дж. Гоулда.

Самое трудное в умирании — суметь продержаться в сознании в течение всего процесса смерти — перехода — возрождения в Тонком Мире.

Чтобы избежать бессознательного состояния во время умирания, человек должен быть подготовлен. Доктор Гоулд полагает, что именно отсутствие подготовки к смерти и осознанному возрождению в Тонком Мире может объяснить, почему всего лишь 15–20 % людей, вернувшихся к жизни после клинической смерти, пережили опыт, о котором могли рассказать. В характере этих людей существует нечто, позволившее им «остаться бодрствующими» во время смерти, в то время как другие выжившие не помнят ничего. Здесь вполне уместна аналогия со сном. Во сне наша Душа путешествует в Тонком Мире, набирается впечатлений, а при возвращении ее в физическое тело мы, просыпаясь, ничего не помним. В лучшем случае какие-то эпизоды или просто «отрывки из обрывков». При сознательном выходе Души из тела ситуация совершенно другая. »
(источник — http://www.xliby.ru/yezoterika/velikii_perehod/p1.php)

Другие статьи в литературном дневнике:

  • 05.11.2018. Из доказательств жизни после жизни

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2020 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+

Встречи с умершими избавили от страха смерти: личный опыт

  • 48 поделились
  • Facebook
  • ВКонтакте
  • Odnoklassniki
  • WhatsApp
  • Mail.ru
  • Viber
  • Telegram
  • Facebook Messenger

Воспоминания о смерти в прошлом воплощении помогают разобраться с целым ворохом страхов, причина которых может оказаться банальной и совсем не ужасной.

Просто язык души не понятен рациональному уму, а тело, которому не дано сопровождать нас в будущие жизни, навязывает свой ужас перед исчезновением подлинному бессмертному «я». Тому «я», которому нечего бояться.

Могила или полет в будущее?

Недавно, во время занятий в Институте Реинкарнационики, я нашла ответ на вопрос, который не давал мне покоя с самого детства.

Загадка разрешилась так просто и внезапно, что я даже не сразу осознала: туманный мистический страх исчез, уступив место ясному пониманию происходящего.

Похожее чувство возникает, когда вдруг распахивается дверь, в которую вы долго звонили и стучали, уже не надеясь, что за ней кто-то есть.

Но замок вдруг щелкает и припозднившийся хозяин смущенно объясняет, что ждал вас, но случайно уснул.

Таким сонным хозяином оказалось мой ум, который в течение нескольких десятков лет умудрялся не слышать посылаемых ему душой сигналов.

Вернее, он улавливал эти волны, но истолковывал их по-своему, превращая чудесную мелодию в дисгармоничный набор звуков.

Так чего же я так боялась? Того же, что и большинство людей. Смерти.

Но если упомянутое большинство все же умеет с этим страхом справляться, то у меня он часто принимал гипертрофированную форму с периодической потерей контроля.

И все же, когда я анализирую все, с чем сталкивалась, начиная с самых ранних лет, то не могу не заметить одну особенность.

Во мне всегда боролись две тенденции: ужас перед похоронным обрядом и казавшееся мне странным ощущение полета, от которого начинала кружиться голова.

Встреча с умершим дедушкой

Мне было около шести лет, когда умер дедушка. До этого про смерть я знала только из сказок или случайных разговоров.

Умер он в больнице, на все три дня, отведенные под прощание и похороны, меня отправили к родственникам.

Я ничего не знала про гроб, венки, траурные ленты. Церковные обряды в нашей семье тогда были не приняты. Смерть предстала мне в образе бесконечного отсутствия того, кто прежде был рядом, и я поняла, что это может случиться с каждым.

Но было кое-что еще, что противоречило этому представлению. Однажды мне приснился странный сон, который я прекрасно помню до сих пор.

Это было первое в моей жизни столкновение с неведомым – по крайней мере из тех, что я запомнила.

Мне приснилось, что бабушке надо на какое-то время уйти по делам, и я, как и наяву, боюсь остаться одна в квартире. «Не бойся, — говорит мне бабушка. – Сейчас придет дедушка и посидит с тобой».

Меня это смутило. Ведь я знала, что дедушка умер. Но спросить я ничего не успела: за бабушкой закрылась дверь.

И вот тут я впервые испытала чувство, о котором потом слышала и от других людей, побывавших в подобных ситуациях.

Волнение, душевное напряжение, желание бежать прочь. В этот момент появился дедушка, который заговорил со мной так же, как и всегда.

На нем был синий спортивный костюм, который он обычно носил дома. Его внешность, манеры, тембр голоса остались прежними. Страх сразу же исчез, и мы прекрасно провели время, болтая и играя.

Жаль, но дедушка больше не приходил. Зато он оказался первым в череде ушедших людей, посетивших меня во сне.

Гости из Мира душ

В детстве я любила болтать со старушками-соседками, сидевшими во дворе на лавочке. Мне нравилось слушать истории про их собственное детство. Иногда я узнавала от бабушки, что та или иная пожилая соседка умерла.

В такие минуты у меня возникало головокружение, чувство невесомости и легкая тошнота. Иногда они появлялись за какое-то время до того, как мне сообщали печальную новость.

В итоге я стала бояться этих симптомов и каждый раз опасалась, что они предвещают уход кого-то из близких.

Но параллельно разворачивалась другая история. Старушки-соседки приходили в мои сны и разговаривали со мной.

Причем, я прекрасно знала, что они умерли, и сами старушки это подтверждали. Их смерть не мешала нам общаться с учетом этого знания.

Смерть как рождение

Новые грани открылись, когда умерла бабушка. Мне было шестнадцать лет, и меня не отсылали из дома на время похорон.

Лежа ночью в кровати и слушая, как родственники открывают и закрывают дверь бабушкиной комнаты, я переживала чувства, которые меня сильно удивили.

Звук этой двери не давал мне покоя, а на ум приходили странные ассоциации с днем рождения или Новым годом. Я ощущала не конец, а начало чего-то нового. И все время не оставляло ощущение полета, беззаботного порхания в лучах солнечного света.

К этому времени я уже не сомневалась, что человеческая душа бессмертна, но это знание во многом оставалось теоретическим.

Пережитый опыт немного приблизил меня к практической стороне дела.

Страх, правда, не ушел. Иногда он отступал, но потом возвращался с новой силой. Мне понадобился очень травматичный опыт, чтобы еще на один шаг приблизиться к пониманию Вечности.

Разговор с Богом изменил жизнь за долю секунды

Я была уже совсем взрослым человеком, когда выяснилось, что у моей мамы рак в запущенной форме и шансов на выживание нет.

Несколько месяцев я ухаживала за ней сначала в больнице, а потом дома. Но самым трудным было понимать, что мои усилия ничего не изменят.

К тому дню, когда диагноз был окончательно поставлен, я уже была на грани истерики. Меня просто преследовала череда ужасных предзнаменований.

Сначала рухнуло и разбилось зеркало. Потом в дом дважды залетали птицы, хотя прежде так никогда не случалось.

Когда мы с мамой хотели зайти в церковь, выяснилось, что там готовятся к похоронам. В день, когда она вернулась из больницы, хоронили соседку.

Даже в кафе мы случайно оказались за столиком, над которым висело изображение скелета.

Конечно, я пыталась молиться и просить. Тут нужно сказать, что прежде в критические моменты мне удавалось услышать ответ, но сейчас была лишь тишина. Я понимала, что это означает: сделать ничего нельзя.

Наконец, я осознала, что дальше так продолжаться не может. Я или сойду с ума, или сделаю что-то, чтобы изменить ситуацию. Внутри, а не снаружи.

Совершенно спонтанно я произнесла, обращаясь к Богу: «Да будет воля Твоя. Ты лучше знаешь, как надо».

Все изменилось за долю секунды. Мне самой трудно это понять, но я не успела до конца договорить эту фразу, как почувствовала, что меня взяли за руку. И мягкий голос сказал: «Теперь все будет хорошо».

Мы с мамой готовились к ее переходу в Мир душ

Мне, разумеется, было грустно, когда мама меня покинула. Но не было ни пустоты, ни отчаяния. Моя душа, которая явно выступила на первый план, занималась другим.

Недели за две до маминой смерти мне начали сниться сны, как мы выбираем, где бы ей поселиться, рисуем чертежи дома. В этом нам помогали другие души, знакомые и незнакомые.

Я так увлеклась этой групповой работой, что потом мне стало по-настоящему не хватать этих встреч.

Моя душа всегда помнила, чем занималась раньше

Я начала этот текст с того, что в Институте Реинкарнационики сумела найти ответ на очень важный для меня вопрос. Пожалуй, даже на два.

Читать еще:  Поминальные молитвы об усопшем читать

Во-первых, во время одного из погружений я выяснила, что во время своего пребывания в Мире душ занималась тем, что встречала вновь пришедших.

Подробнее я расскажу об этом в следующей статье, а сейчас отмечу, что смутная память о таком опыте, видимо, всегда присутствовала в нынешнем воплощении.

Отсюда явное противоречие: страх смерти и ощущение полета и света во время каждого мимолетного столкновения с Миром душ. Моя собственная душа стремилась делать то, что привыкла делать в таких случаях, но не знала как.

Во-вторых, нашлось объяснение и тем казавшимся мне неприятными ощущениям головокружения, невесомости и тошноты. Они являются следствием моего собственного опыта умирания.

Развоплощение как прыжок через голову

Наблюдая в медитации за собственным развоплощением, я столкнулась именно с этими ощущениями. В той жизни я была благообразной английской старушкой и умерла совершенно безболезненно, сидя в кресле и вышивая.

Смерть была легкая и быстрая. Просто остановилось сердце. Но моя душа выходила через голову и выходила быстро.

Поэтому всю свою энергию она сфокусировала именно вокруг головы, вызывая это чувство подъема в скоростном лифте, когда закладывает уши и слегка тошнит.


Потом, если в нынешнем воплощении я слышала о смерти какой-нибудь старушки (особенно от сердечного приступа), на поверхность поднимались эти ассоциации.

Это всего лишь воспоминания души о той жизни, когда я сама была пожилой дамой и покинула физический мир именно таким образом.

Когда я осознала это, то испытала огромное облегчение. Эти ощущения не имели никакого отношения к плохим приметам. Оказывается, меня пугал собственный опыт. Причем, такой, где бояться было абсолютно нечего.

Страх смерти: просто включите свет

Я, кстати, думаю, что и разбившееся зеркало, и все остальное могло быть разговором моей души со мной же. Она просто передавала информацию доступным и понятным способом.

Не буду утверждать, что несколько медитаций полностью прогнали страх смерти. Это не так. Но он сильно ослаб и уже не сжимает мне горло ледяными пальцами, как это бывало прежде.

То же самое происходит, когда включаешь свет в темной комнате и видишь, что там нет чудовищ. Лишь наши собственные вещи находятся вокруг.

P.S. А случалось ли вам предчувствовать уход близких и общаться с ушедшими?

Журналист. Сфера интересов: литература, история, эзотерика. Пишу стихи и прозу.

Очевидцы бессмертия (41 стр.)

Да и всё — кончился. Так на руках у матери дух и испустил».

Подобных сообщений очень много. Всё больше людей говорит и пишет о жизни души вне тела. Конечно, не все. Те, кто не хочет верить ни во что духовное, всё ещё не видят света, входящего в мир.

ГЛАВА 3

Начало потусторонней жизни. — Выход из тела. — Две стадии восприятий. Аутоскопические восприятия. — Жизнь продолжается. — Наблюдения «со стороны». — Попытки контакта с материальным миром. — Пространство и время. — Тёмный туннель. — Появление света. Трансцендентальные восприятия. — Свет. — Просмотр прошлого. — Частный суд. — Встречи с бестелесными существами. — Что видели там. — Возвращение в тело.

За последние 15–20 лет наше понимание смерти во многом изменилось. О том, что казалось неправдоподобным и невероятным, пишут не только духовные и светские писатели, но и учёные, в том числе медики. Опубликованы результаты многих исследований.

Мы уже писали о докторе Муди и его наблюдениях. Его заслуга в том, что он объективно подошёл к этой проблеме, собрал большой материал, систематизировал и привлёк к нему внимание серьёзных научных кругов. Но Муди не был первым, занявшимся этим вопросом. До него проблему смерти исследовала доктор Элизабет Кюблер-Росс из Чикаго, ещё раньше — Карл-Густав Юнг, профессор Войно-Ясенецкий (архиепископ Лука), доктор Джордж Ритчи и другие учёные. Позже много сделал доктор Майкл Сабом.

К 1980 году было известно свыше 25000 случаев возвращения к жизни недавно умерших. В настоящее время их намного больше. Восприятия людей во время пребывания «по ту сторону» записаны, систематизированы и многие из них проверены.

Современные учёные предлагают различать две стадии восприятий: аутоскопические — то, что душа видит, слышит и чувствует непосредственно после выхода из тела, когда она ещё находится в нашем мире, и трансцендентальные — восприятия души, уже отошедшей в нездешний мир.

Выше мы привели три рассказа об аутоскопических восприятиях людей, прошедших через временную смерть. Один из них, случай Икскуля, описан более 70-ти лет назад, то есть ещё до того, как началось систематическое научное изучение феномена продолжения жизни после смерти тела.

Приводимые ниже примеры взяты из разных источников, главным образом из книг Р.Муди «Жизнь после жизни» и М.Сабома «Воспоминания о смерти». Оба учёных передают рассказы своих пациентов. Они говорят их словами, сохраняя яркость и свежесть описанных переживаний.

АУТОСКОПИЧЕСКИЕ ВОСПРИЯТИЯ.

Вот несколько сообщений о пережитом.

Мой друг передал мне рассказ солдата, раненного во время артиллерийского обстрела. Сперва была короткая потеря сознания, а потом солдат увидел, как санитары укладывают на носилки израненное, безжизненное тело. Он хотел помочь санитарам, что-то говорил, но они не обращали на него внимания, а один из них просто прошёл сквозь него. Тогда он попытался взяться за ручки носилок, но не почувствовал их тяжести, его руки не ощущали контакта. Посмотрев на убитого или, может быть, раненого, солдат с удивлением узнал самого себя.

В сборнике «Надежда» (выпуск 3, 1979) опубликован перевод французской статьи Жан-Жака Грефа «Жизнь после смерти». Среди описанных случаев есть такой: «Я ничего не понимал. Я видел на кровати своё собственное тело. Было грустно видеть его таким жалким… Я казался себе плоским, как на фотографии или в зеркале… Вдруг я увидел себя во всех трёх измерениях, на расстоянии двух метров. Мне понадобилось время, чтобы узнать себя».

Остановка дыхания у женщины. Реанимация. Позже она рассказала: «Я видела, как меня хотят оживить. Всё это было очень странно. Я находилась выше их и смотрела на них сверху… Я пыталась заговорить с ними, но никто меня не слышал. Врачи и сестры пытались сделать мне внутривенное вливание… А я всё время старалась привлечь их внимание, повторяя: «Оставьте меня в покое… Оставьте меня в покое…» Но они меня не слышали. Тогда я попыталась убрать их руки, но у меня ничего не вышло. Это было, я не знаю как… я видела, что прикасаюсь к их рукам, стараясь их оттолкнуть, но они оставались на месте. Я ничего не понимала. Я не чувствовала давления на свои руки» (Муди, стр. 43–44).

Есть много описаний того, как душа мужчины или женщины, покинув тело, пытается войти в контакт с врачами или сестрами, старающимися оживить безжизненное тело. Душа женщины, умершей от остановки сердца, чувствовала себя вполне реальной и удивлялась безуспешности своих попыток: «Почему они не видят меня, почему не отвечают? Может быть, они нереальны? Как в зеркале?» Иногда парящая над своим телом душа может мгновенно перенестись в другое место. Солдат, тяжело раненный во Вьетнаме, во время операции вышел из тела и наблюдал, как врачи пытаются вернуть его к жизни. «Я старался остановить их, потому что там, где я был, мне было хорошо. Я был там, и он (врач) был, но как будто его и не было. Я прикоснулся к нему, а его не было. Я просто прошёл сквозь него… А потом вдруг оказался на поле боя, где я пострадал. Санитары подбирали раненых. Я хотел помочь им, но снова оказался в операционной… Сначала материализуешься там, а потом, в мгновение ока, здесь…»

Другой пациент сказал, что мог смотреть рядом с собой и вдаль, как в телеобъектив (Сабом, стр. 54–55).

Таких рассказов много. Испытавшие всё это упоминают не о полёте, а о моментальном перемещении — «чисто мыслительный процесс и очень приятный. Захотел — и я там».

Почти все пережившие состояние временной смерти говорят о каком-то тёмном замкнутом пространстве, а потом о появлении яркого света.

«Я слышал, как врачи объявили меня мёртвым, и вдруг почувствовал, что падаю или плыву в каком-то тёмном пространстве. Нет слов, чтобы описать это. Вокруг было совсем темно, и только где-то вдали виднелся свет. Он был очень ярким, только сначала не очень большим, но чем ближе, тем больше и больше. Я устремился к этому свету. Страшно мне не было, а было хорошо. Я — христианин, и потому сразу же подумал: «Этот свет — Христос, ведь Он сказал: «Я свет миру». Я подумал: «Если это смерть, то я знаю, Кто меня ожидает» (Муди, стр. 63).

В других рассказах говорится не о тёмном пространстве, а о чёрном туннеле, в котором движется покинувшая тело душа.

В Священном Писании- упоминается «Долина смертной тени».

В конце туннеля — свет, к которому стремится умерший, Свет может напоминать заходящее солнце — яркий центр и зарево вокруг него.

Видимо, туннель отделяет восприятие этого мира от потустороннего. Свет — это начало потустороннего, изумительной красоты и очарования. В рассказах тех, кто не дошёл до встречи со светом, нет описаний трансцендентального мира.

ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫЕ ВОСПРИЯТИЯ.

Те люди, у которых состояние временной смерти продолжалось несколько дольше, рассказывают почти то же самое, но, кроме описанных, у них бывают и совершенно другие восприятия.

«Я знал, что умираю и ничего не мог поделать, потому что меня никто не слышал… Я находился вне своего тела, никаких сомнений быть не могло, ибо видел своё тело на операционном столе. Моя душа покинула его! Я чувствовал себя очень плохо, пока не появился этот яркий свет. Поначалу он был тусклым, но потом превратился в ослепительное сияние. От него исходило тепло… Свет покрывал всё, но не мешал мне видеть операционную, врачей, сестёр… Сперва я не понимал, что происходит, но потом Он спросил меня, готов ли я умереть? Он говорил, как человек, но никого там не было. Голос исходил из Света.

Теперь я знаю: Свет понял, что я не был готов к смерти. Он как бы испытывал меня. С того момента, как Свет заговорил, мне стало очень хорошо; я чувствовал, что я в безопасности и что меня любят. Любовь, исходящую от Света, невозможно выразить и описать» (Муди, стр. 63–64).

Многие из переживших состояние временной смерти говорят о свете. Им было ясно, что говорил не свет, а Кто-то в свете. Слов обычно они не слышали, но понимали их. Какого-либо определённого языка — русского или другого — не было. Они воспринимали и передавали мысли, и всё было настолько ясно, что обмануть или что-либо- утаить было невозможно. Свет приносил любовь, понимание и покой. О свете пишут также Осис и Харалдсон.

Тем, кто пытался описать этот свет, было трудно найти слова, Свет был не тот, что мы знаем. «Это был не свет, а полное отсутствие тьмы. Этот свет не оставлял теней, темнота отсутствовала. Свет не был виден, но он был повсюду, вы пребывали в свете» (Сабом, стр. 66).

Свет понимают по-разному. Христиане считают свет Иисусом Христом; неверующие ищут других объяснений или вовсе не думают об этом.

Интересно, что в «Тибетской книге мёртвых» также сообщается о встрече со светом и о том, что, приближаясь к свету, нужно стараться испытывать к другим любовь и симпатию.

Существует и другое явление, тесно связанное с умиранием, иногда возникающее непосредственно перед смертью, иногда — и в этом случае оно ярче — вскоре после смерти. Это — просмотр прошлого, нередко связанный с переоценкой того, что произошло за время жизни.

Профессор Войно-Ясенецкий в книге «Дух, Душа и Тело» описывает два известных ему случая.

Адмирал Бофр рассказывал, что когда он тонул, он видел «детство, проказы, время, потраченное зря, прежнее плавание с кораблекрушением; всё это в панораме, причём каждый шаг мой являлся предо мною, сопровождаясь сознанием правильности или неправильности его, с точным пониманием его причины и следствия. Многие маленькие приключения моей жизни, на самом деле уже забытые, предстали пред моим духовным взором в полной ясности». От падения в воду до извлечения прошло две минуты. Значит, была сверхъестественная быстрота работы сознания.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector