0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Сергей аксаков воспоминания

Сергей аксаков воспоминания

(Л. Б., ГАНС, V/5, «Журнал наших занятий», 1807, февраль, лл. 26 об. — 27).

Заметим еще, что в этом же номере журнала помещено и стихотворение «К соловью», которое неполностью приводит выше Аксаков. В журнальном тексте есть одна строфа (предпоследняя), очевидно, забытая автором:

(там же, лл. 24 об. — 25).

По-видимому, существовали варианты этого юношеского стихотворения Аксакова. Между текстом, цитируемым автором «Воспоминаний», и тем, который помещен в «Журнале наших занятий», имеется ряд разночтений.

Стр. 142. …выписки из некоторых пиес. — Каждый номер «Журнала наших занятий» открывался эпиграфом, сочиненным Аксаковым: «Многие пишут для славы, мы пишем для удовольствия; приятная улыбка на устах наших товарищей и друзей есть для нас драгоценный венок награды». В «Приложениях» Аксаков приводит оглавление трех номеров «Журнала наших занятий» (1806, июль, ноябрь, декабрь) и несколько образцов сочинений, помещенных в них. Об отрывке из оды И. Панаева «Война» Аксаков замечает: «Такого рода стихами долго писали в России, и долго получали похвалы за них наши лирические поэты: что ж мудреного, что за пятьдесят лет сочинитель их считал себя истинным талантом, а его товарищи, семнадцатилетняя молодежь, видели в нем будущего Ломоносова или Державина».

Статья «Дмитрий при реке Доне» вызывает следующий комментарий Аксакова: «Эта ничего особенного в себе не содержащая статейка Фомина, студента, впрочем очень остроумного и дельного, не знаю почему, пользовалась у нас общим одобрением. Сравнивая ее с другими прозаическими статьями, я решительно не могу отдать ей значительного преимущества; итак, надобно приписать ее успех счастью, которое до сих пор нередко сопровождает появление и книг и статей. Разумеется, под словом счастье должно понимать стечение благоприятных обстоятельств и причин, незаметных для человека».

О статье А. Панаева «О распространении и пользе русской литературы» Аксаков пишет: «Я помню, что в этой детски-молодой статье было несравненно больше преувеличенных, безусловных и восторженных похвал Карамзину и что только из уважения к моим настоятельным требованиям Панаев согласился кое-что убавить. Что же касается до мысли и выражений, то разве издатель «Московского Меркурия» (г-н Макаров), да и другие поклонники и последователи Карамзина не такими же мыслями и выражениями опровергали грубые, иногда натянутые, но всего чаще справедливые осуждения Шишкова?» («Семейная хроника и Воспоминания», М. 1856, стр. 412, 414, 416, 419).

Стр. 147. «Общество любителей отечественной словесности». — Это общество было создано весной 1806 г. и первоначально называлось: «Общество вольных упражнений в российской словесности». Почти целиком сохранившийся архив общества позволяет составить довольно ясное представление о содержании и характере его деятельности (ИРЛИ, ф. 107, д. № 1). Частично этот архив был использован Н. Буличем в кн. «Из прошлых лет Казанского университета», ч. I, Казань, 1887.

Аксаков подал заявление о приеме его в члены общества в конце 1806 г. В «Журнале текущих дел» есть запись от 17 декабря этого года: «Слушано было письмо г-на студента Аксакова о желании его быть членом нашего общества, но как г-н Аксаков не приложил при сем никакого опыта своего в литературе упражнения, то и положено известить его чрез г-на секретаря, что до выполнения им сего общество не может дать удовлетворительного ему ответа». Через месяц в «Журнале» появляется новая запись: «Иваном Панаевым представлены стихи г-на Аксакова «Зима», и общество приняло оного студента г-на Аксакова в число своих членов». 22 января 1807 г., как явствует очередная запись в протоколе, Аксаков впервые явился на собрание общества, а 29 января: «разобрана пиеса «Зима» г-на Аксакова и определена к вписанию в собрание трудов общества под № 25-м». Каждый протокол заседания подписывался всеми присутствовавшими членами общества. Под протокольной записью от 29 января 1807 г. впервые стояло уже и имя Сергея Аксакова, как полноправного члена общества. Неделю спустя находим в «Журнале» новую запись: «Г-н Аксаков подал своего сочинения в стихах: «К соловью», которую по рассмотрению определено вписать в собрание трудов общества под № 26». Это то самое стихотворение, которое воспроизведено писателем в его «Воспоминаниях».

В начале 1807 г. Аксаков оставил университет и уехал из Казани. 19 марта 1807 г. — очередная запись в «Журнале»: «Секретарь объявил об отъезде г-на Аксакова из Казани и желании его быть иногородним членом, на что все члены вообще согласились». Через несколько месяцев, 25 июня 1807 г., имя Аксакова снова, и уже в последний раз, встречается в «Журнале». «Секретарь объявил обществу, что г-н А. Панаев уведомил его о отзыве г-на Аксакова, в коем, изъявляя он невозможность быть в сношении с обществом, просит его от него уволить, о чем и определено дать ему знать, г-ну Аксакову, чрез г-на Панаева, что общество на сие соглашается» (ИРЛИ, Архив Казанского общества отечественной словесности, ф. 107, д. № 1, лл. 2, 8 об., 9, 10, 13 об.).

Стр. 148–149. Мнимый граф был самозванец… по фамилии Ашенбреннер… — Неожиданный комментарий к этому месту «Воспоминаний» Аксакова находим в автобиографии известного народовольца М. Ю. Ашенбреннера, написанной в 1925 г.: «Дед мой Юлий Юльевич Ашенбреннер, эмигрировавший из Германии при Александре I, был розенкрейцером. Сначала он преподавал математику и фортификацию в кадетском корпусе, а потом был назначен командиром Омской артиллерийской бригады. В Казани он встретился с красивой и образованной немочкой Марией Христофоровной и женился на ней. Весьма понятно, что будущий первоучитель славянофильства юный Сергей Тимофеевич Аксаков, весьма неравнодушный к Марье Христофоровне, дал такую убийственную характеристику Юлию Юльевичу…» (Энциклопедический словарь «Гранат», изд. 7, т. 40, Приложение, стр. 12).

Стр. 149. Видок тою времени. — Видок Франсуа Эжен (1775–1857) — французский уголовный сыщик. Имя его стало нарицательным для обозначения ловкого сыщика, а также мошенника.

Стр. 152. Каменский Иван Петрович (1773–1819) — профессор Казанского университета по кафедре анатомии, физиологии и судебной «врачебной науки».

Городчанинов Григорий Николаевич (1772–1852) — профессор русской словесности в Казанском университете, сочинял бесталанные стихи и комедии, был посмешищем в глазах студентов.

…похожий на известного профессора Г-го и К-ва. — Вероятно, намек на профессора русской словесности П. Е. Георгиевского (1792–1852) и профессора истории И. К. Кайданова (1782–1843), слывших бесталанными педантами и староверами.

Стр. 153. Речь идет о пародии на одну из од Ломоносова, сочиненной поэтом-сатириком, флигель-адъютантом Александра I Сергеем Никифоровичем Мариным (1775–1813).

Стр. 154. «Бедность и благородство души» — комедия Коцебу, перев. с нем. (М. 1798).

Воспоминания (Очерки)

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Во второй том собраний сочинений входят воспоминания писателя, а также очерки и незавершенные произведения, такие как «Буран», «Наташа», «Очерк зимнего дня» и др.

Содержит цветные иллюстрации.

Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т.

М., Правда, 1966; (библиотека «Огонек»)

Том 2. — 500 с. — с. 158–394.

Отзывы

Популярные книги

  • 83473
  • 7

Анджей Сапковский Последнее желание ГЛАС РАССУДКА I Она пришла под утро. Вошла осторожно, тихо.

Последнее желание

  • 36330
  • 6
  • 1

Новый роман от автора мирового бестселлера «Девушка в поезде»! Не так давно Нел оставила своей .

В тихом омуте

  • 44132
  • 6
  • 1

Если для нас «любить» означает «страдать», значит, мы любим слишком сильно. В этой книге рассматрив.

Женщины, которые любят слишком сильно

  • 38442
  • 4

Глуховский Дмитрий Алексеевич Будущее Глава I. ГОРИЗОНТЫ Лифт — отличная штука, говорю.

Будущее

  • 42129
  • 4
  • 5

Всемирно известный психолог Эрик Берн — создатель трансакционного анализа и основанной на нем знаме.

Люди, которые играют в игры

  • 31332
  • 3
  • 1

Дэн Браун Инферно Моим родителям… Серия «Величайший интеллектуальный триллер» Dan Brown INFERN.

Инферно

Дорогой читатель. Книгу «Воспоминания (Очерки)» Аксаков Сергей Тимофеевич вероятно стоит иметь в своей домашней библиотеке. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Мягкая ирония наряду с комическими ситуациями настолько гармонично вплетены в сюжет, что становятся неразрывной его частью. Невольно проживаешь книгу – то исчезаешь полностью в ней, то возобновляешься, находя параллели и собственное основание, и неожиданно для себя растешь душой. На первый взгляд сочетание любви и дружбы кажется обыденным и приевшимся, но впоследствии приходишь к выводу очевидности выбранной проблематики. При помощи ускользающих намеков, предположений, неоконченных фраз, чувствуется стремление подвести читателя к финалу, чтобы он был естественным, желанным. Очевидно, что проблемы, здесь затронутые, не потеряют своей актуальности ни во времени, ни в пространстве. Место событий настолько детально и красочно описано, что у читающего невольно возникает эффект присутствия. Динамика событий разворачивается постепенно, как и действия персонажей события соединены временной и причинной связями. Интригует именно та нить сюжета, которую хочется распутать и именно она в конце становится действительностью с неожиданным поворотом событий. Произведение, благодаря мастерскому перу автора, наполнено тонкими и живыми психологическими портретами. «Воспоминания (Очерки)» Аксаков Сергей Тимофеевич читать бесплатно онлайн увлекательно, порой напоминает нам нашу жизнь, видишь самого себя в ней, и уже смотришь на читаемое словно на пособие.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 0

Новинки

«Сезон гроз» – история о ведьмаке Геральте, написанная спустя почти 15 лет после окончания основн.

Сезон гроз. Дорога без возврата

«Сезон гроз» – история о ведьмаке Геральте, написанная спустя почти 15 лет после окончания основн.

Цикл книг «Огни Бездны» повествует о приключениях Эла-Угонщика – человека, который ещё ребёнком бы.

Звёздный угонщик

Цикл книг «Огни Бездны» повествует о приключениях Эла-Угонщика – человека, который ещё ребёнком бы.

Читать онлайн «Воспоминания (Очерки)» автора Аксаков Сергей Тимофеевич — RuLit — Страница 1

(Рассказ из студентской жизни)

Собирание бабочек было одним из тех увлечений моей ранней молодости, которое хотя недолго, но зато со всею силою страсти владело мною и оставило в моей памяти глубокое, свежее до сих пор впечатление. Я любил натуральную историю с детских лет; книжка на русском языке (которой названия не помню) с лубочными изображеньями зверей, птиц, рыб, попавшаяся мне в руки еще в гимназии, с благоговеньем, от доски до доски, была выучена мною наизусть. Увидев, что в книжке нет того, что при первом взгляде было замечаемо моим детским пытливым вниманием, я сам пробовал описывать зверков, птичек и рыбок, с которыми мне довелось покороче познакомиться. Это были ребячьи попытки мальчика, которому каждое приобретенное им самим знание казалось новостью, никому не известною, драгоценным и важным открытием, которое надобно записать и сообщить другим. С умилением смотрю я теперь на эти две тетрадки в четвертку из толстой синей бумаги, какой в настоящее время и отыскать нельзя. На страничках этих тетрадок детским почерком и слогом описаны: зайчик, белка, болотный кулик, куличок-зуек, неизвестный куличок, плотичка, пескарь и лошок; очевидно, что мальчик-наблюдатель познакомился с ними первыми. Вскоре я развлекся множеством других новых и еще более важных интересов, которыми так богата молодая жизнь; развлекся и перестал описывать своих зверков, птичек и рыбок. Но горячая любовь к природе и живым творениям, населяющим божий мир, не остывала в душе моей, и через пятьдесят лет, обогащенный опытами охотничьей жизни страстного стрелка и рыбака, я оглянулся с любовью на свое детство — и попытки мальчика осуществил шестидесятилетний старик: вышли в свет «Записки об уженье рыбы» и «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии».

Читать еще:  Что нести в церковь на поминальную субботу

Еще в ребячестве моем я получил из «Детского чтения» понятие о червячках, которые превращаются в куколок, или хризалид, и, наконец, в бабочек. Это, конечно, придавало бабочкам новый интерес в моих глазах; но и без того я очень любил их. Да и в самом деле, из всех насекомых, населяющих божий мир, из всех мелких тварей, ползающих, прыгающих и летающих, — бабочка лучше, изящнее всех. Это поистине «порхающий цветок», или расписанный чудными яркими красками, блестящими золотом, серебром и перламутром, или испещренный неопределенными цветами и узорами, не менее прекрасными и привлекательными; это милое, чистое создание, никому не делающее вреда, питающееся соком цветов, который сосет оно своим хоботком, у иных коротеньким и толстым, а у иных длинным и тоненьким, как волос, свивающимся в несколько колечек, когда нет надобности в его употреблении. Как радостно первое появление бабочек весною! Обыкновенно это бывают бабочки крапивные, белые, а потом и желтые. Какое одушевление придают они природе, только что просыпающейся к жизни после жестокой, продолжительной зимы, когда почти нет еще ни зеленой травы, ни листьев, когда вид голых деревьев и увядшей прошлогодней осенней растительности был бы очень печален, если б благодатное тепло и мысль, что скоро все зазеленеет, зацветет, что жизненные соки уже текут из корней вверх по стволам и ветвям древесным, что ростки молодых трав и растений уже пробиваются из согретой влажной земли, — не успокоивала, не веселила сердца человеческого.

В 1805 году, как известно, был утвержден устав Казанского университета, и через несколько месяцев последовало его открытие; между немногими преподавателями, начавшими чтение университетских лекций, находился ординарный профессор натуральной истории Карл Федорович Фукс, читавший свой предмет на французском языке. Это было уже в начале 1806 года. Хотя я свободно читал и понимал французские книги даже отвлеченного содержания, но разговорный язык и вообще изустная речь профессора сначала затрудняли меня; скоро, однако, я привык к ним и с жадностью слушал лекции Фукса. Много способствовало к ясному пониманию то обстоятельство, что Фукс читал по Блуменбаху, печатные экземпляры которого на русском языке находились у нас в руках. Книга эта, в трех частях, называется «Руководство к естественной истории Д. Ион. Фридр. Блуменбаха, Геттингенского университета профессора и великобританского надворного советника, с немецкого на российский язык переведенное истории естественной и гражданской и географии учителями: Петром Наумовым и Андреем Теряевым, печатано в привилегированной типографии у Вильковского. В Санктпетербурге 1797 года».

Между слушателями Фукса был один студент, Василий Тимьянский, который и прежде охотнее всех нас занимался языками, не только французским и немецким, но и латинским, за что и был он всегда любимцем бывшего у нас в высших классах в гимназии преподавателя этих языков, учителя Эриха. Эрих был сделан адъюнкт-профессором и читал в университете латинскую и греческую литературу. Личность адъюнкта Эриха, который, как все говорили, имел глубокие познания в древних и новых языках, была в высшей степени карикатурна и забавна, а русский язык он так коверкал, что без смеха нельзя было его слушать. Впрочем, к русскому языку он обращался только в крайности, видя иногда, что ученик не понимает его, хотя он для лучшего уразумения прибегал уже ко всем ему известным языкам. Эрих даже и фамилии наши переиначивал по-своему. Студента Безобразова, напр., звал «гер Абразанцов», а меня то «гер Аксаев», то «гер Ачаков» и никогда Аксаков, хотя очень меня знал, потому что нередко бывал у адъюнкта Г. И. Карташевского, у которого я прежде жил. Тимьянский передразнивал Эриха в совершенстве. Я также умел несколько передразнивать своего наставника, и мы с Тимьянским нередко потешали студентов, представляя встречу на улице и взаимные приветствия наших адъюнкт-профессоров. Но виноват! воспоминания юношества увлекли меня в сторону, возвращаюсь к предмету моего рассказа. Этот студент Тимьянский, считавшийся у нас первым латинистом и, вероятно, знавший тогда не очень много по-латыни, скоро обратил на себя внимание Фукса, понравился ему за свою латынь и стал ездить к нему на квартиру: Фукс нанимал прекрасный дом Жмакина на Арском поле. Однажды Тимьянский при мне рассказывал, что видел у профессора большое собрание многих насекомых, и в том числе бабочек, и что Фукс обещал выучить его, как их ловить, раскладывать и сушить. В эту самую минуту я только что воротился в университет с кулачного боя, который видел первый раз в моей жизни. Это было в январе или феврале 1806 года. Я сам в свою очередь горячо рассказывал товарищам о виденном мною и пропустил мимо ушей слова Тимьянского.

Тогда в Казани происходили по зимам, на льду, большого озера Кабана, знаменитые кулачные бои между татарскими слободами и русскими суконными слободами, состоявшими из крепостных крестьян помещика Осокина; и татарские и русские слободы были поселены по противоположным берегам озера Кабана.[1]

Бои эти доходили иногда до ожесточения, и, конечно, к обыкновенной горячности бойцов примешивалось чувство национальности. Бой, который видел я, происходил, однако, в должных границах и по правилам, которые нарушались только тогда, когда случалось одолевать татарам. Бойцы, выстроившись в две стены, одна против другой, на порядочном расстоянии, долго стояли в бездействии, и только одни мальчишки выскакивали с обеих сторон на нейтральную середину и бились между собою, подстрекаемые насмешками или похвалами взрослых; наконец, вышел вперед известный боец Абдулка, и сейчас явился перед ним также известный боец Никита; татарин полетел с ног и вместо него вырос другой. Между тем в нескольких местах начали биться попарно разные бойцы. Удача была сначала равная: падали татары, падали и русские. Вставая, кто держался за бок, кто за скулу, а иных и уносили. Вдруг с страшным криком татары бросились стеной на стену — и завязалась ужасная, вполне рукопашная драка; но татары держались недолго, скоро попятили их назад, и они побежали. Русские преследовали их до берегов Кабана и с торжеством воротились. Мне сказывали, что когда случалось одолевать татарам, то они преследовали русских даже в их избах и что тут-то вновь восстановлялся ожесточенный бой, в котором принимали участие и старики, и женщины, и дети: дрались уже чем ни попало. Такая схватка всегда оканчивалась бегством татар.

Весною 1806 года я узнал, что Тимьянский вместе с студентом Кайсаровым уже начинают собирать насекомых и что способ собирания, то есть ловли, бабочек и доски для раскладывания их держат они в секрете. Тогда только вспомнил я, что уже слышал об этом. Вдруг загорелось во мне сильное желание самому собирать бабочек. Я сообщил об этом другу моему, студенту А. И. Панаеву, и возбудил в нем такую же охоту. Сначала я обратился к Тимьянскому с просьбой научить меня производству этого дела; но он не согласился открыть мне секрета, говоря, что тогда откроет его, когда сделает значительное собрание, а только показал мне несколько экземпляров высушенных бабочек и насекомых. Это воспламенило меня еще больше, и я решился сейчас ехать к профессору Фуксу, который был в то же время доктор медицины и начинал практиковать. Я приехал к нему под предлогом какого-то выдуманного нездоровья. В кабинете у профессора я увидел висящие по стенам ящики, в которых за стеклами торчали воткнутые на булавках, превосходно сохраненные и высушенные, такие прелестные бабочки, каких я и не видывал. Я пришел в совершенный восторг и поспешил объяснить кое-как Фуксу мою страстную любовь к естественной истории и горячее желание собирать бабочек, прося его в то же время научить меня, как приступить к этому делу. Профессор был очень доволен и охотно рассказал мне все подробности этого искусства, не мудреного, но требующего осторожности, терпения и ловкости. Он тут же показал мне все нужные инструменты как для ловли бабочек, так и для раскладывания их. Я знал, что Панаев на все это будет гораздо искуснее меня: он был великий мастер на все механические мелкие ручные работы, — и потому выпросил позволение у Фукса привести к нему на другой же день Панаева с несколькими живыми бабочками, которых профессор обещал при нас же разложить для сушки. А как я хотел не только ловить бабочек, но и собирать гусениц для того, чтобы бабочки выводились у меня дома, то Фукс объяснил мне и снабдил меня наставлениями, как различать червяков, из которых должны выводиться бабочки, от тех червей, из которых выводятся другие разные насекомые, как их содержать, чем кормить и вообще как с ними обращаться. Мы с Панаевым также решились хранить в тайне наше предприятие не только от Тимьянского, но и от всех других студентов. На другой день, наловив кое-каких бабочек в саду, отправились мы к Фуксу, который при нас же разложил двух бабочек, а третью дал разложить Панаеву, желая, чтобы он первый опыт сделал у него на глазах. Дело происходило следующим образом: взяв бабочку снизу осторожно за грудь большим и указательным пальцами, Фукс сжал ее довольно крепко; это нужно для того, чтобы бабочка лишилась чувств, не билась крылушками и не сбивала с них цветную пыль. Для этого сжатия имелись особые стальные щипчики; но Фукс сказал и показал нам, что мы можем обойтись и без них. Потом он взял булавку, величина которой должна быть соразмерна величине бабочки, и проколол ей спинку сверху вниз, выпустив конец булавки настолько, насколько было нужно для втыканья его в дерево. Пропустив кончик булавки сквозь карточку, он слегка нагрел его на свечке: предосторожность, необходимая для того, чтобы тело насекомого присохло и не вертелось на булавке. Потом взял гладкую липовую дощечку (липовая мягче других) с вынутыми во всю ее длину ложбинками:[2] пошире для бабочек, у которых брюшко потолще, и поуже для тех, у которых туловище тоньше. В одну из таких ложбинок Фукс опустил туловище бабочки и воткнул конец булавки настолько, чтобы крылушки пришлись как раз к поверхности дощечки. Наконец, он взял узенькие полоски почтовой бумаги, нарочно для того нарезанные, наложил одну из них на верхнее и нижнее крылья бабочки, прикрепил вверху булавкой и особым инструментом, похожим на длинную иглу или шило (большая длинная булавка может всегда заменить его), расправил им крылья бабочки, сначала одно, а потом другое, ровно и гладко, так, чтобы верхнее не закрывало нижнего, а только его касалось; в заключение прикрепил, то есть воткнул булавку в нижний конец бумажки и в дерево. Очевидно, что все уменье и ловкость заключались в расправлении крыльев бабочки: надобно было их не прорвать, не измять и не стереть с них пыль. Через несколько дней бабочка высохнет; тогда бережно снимаются с нее бумажки, и бабочка перемещается в ящик или шкап, в котором она должна храниться. Третью бабочку разложил Панаев, и с первого раза так искусно, что Фукс, повторяя беспрестанно: «Bien, tres bien, parfaitement bien»,[3] провозгласил, наконец, торжественно «Optime!».[4]

Читать еще:  Почему нельзя вспоминать умерших на ночь

Татарские и суконные слободы существуют и поныне, но крепостные крестьяне уже откупились и записались в мещане.

Автор Сергей Тимофеевич Аксаков

Если не работает, попробуйте выключить AdBlock

Вы должны быть зарегистрированы для использования закладок

Аксаков Сергей Тимофеевич – известный русский писатель, государственный чиновник и общественный деятель, литературный и театральный критик, мемуарист, автор книг о рыбалке и охоте, лепидоптеролог. Отец русских писателей и общественных деятелей славянофилов: Константина, Ивана и Веры Аксаковых. Член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук.
Родился Сергей Аксаков (20 сентября) 1 октября 1791 года в городе Уфе. Он происходил из старинной, но небогатой дворянской семьи. Отец его Тимофей Степанович Аксаков был провинциальным чиновником. Мать – Мария Николаевна Аксакова, урождённая Зубова, очень образованная для своего времени и социального круга женщина.
Детство Аксакова прошло в Уфе и в имении Ново-Аксаково. Значительное влияние на формирование личности Аксакова в раннем детстве оказал его дед Степан Михайлович. Дальние прогулки в лес или в степь заложили в нем глубокие, мощные пласты впечатлений, которые позднее, спустя десятилетия, стали неиссякаемыми источниками художественного творчества. Маленький Аксаков любил слушать рассказы крепостной няни Пелагеи, один из которых впоследствии обработал в известную сказку «Аленький цветочек». Воспоминания детства и юности Аксакова легли в основу его мемуарно-автобиографической трилогии: «Семейная хроника» (1856), «Детские годы Багрова-внука» (1858), «Воспоминания» (1856).
В возрасте восьми лет, в 1801 году, Аксаков был определен в Казанскую гимназию. Там с перерывами из-за болезни, он учился до 1804 года, после чего в возрасте 14 лет был переведен в только что открывшийся Казанский университет. В университете Аксаков успешно выступал в любительском театре и издавал рукописные журналы «Аркадские пастушки» и «Журнал наших занятий». В них он публиковал свои первые литературные опыты – стихи, написанные в наивно-сентиментальном стиле.
С 1806-го года Аксаков принимает участие в деятельности «Общества любителей отечественной словесности» при Казанском Университете. Свое участие в нём он прерывает в июне 1807 года в связи с переездом в Петербург.
В Петербурге произошло первое сближение Аксакова с литературными деятелями. В эти годы Аксаков жил то в Петербурге, то в Москве, то в деревне. После женитьбы (1816) на Ольге Семеновне Заплатиной, Аксаков пытался поселиться в деревне. Пять лет он прожил с родителями, но в 1820 году был выделен, получив в вотчину Надеждино (Оренбургской губернии). Переехав на год в Москву, зажил широко, открытым домом. Возобновились старые литературные связи, завязались новые. Аксаков вошел в писательскую и литературную жизнь Москвы. Пробыв год в Москве, Аксаков переехал, ради экономии, в Оренбургскую губернию и прожил в деревне до осени 1826 года.
В августе 1826 года Аксаков расстался с деревней навсегда. Наездом он бывал здесь, но, в сущности, до смерти оставался столичным жителем. В Москве он встретился со своим старым покровителем Шишковым, теперь уже министром народного просвещения, и легко получил от него должность цензора. Близость с Погодиным расширила круг литературных знакомых. От должности цензора он был отставлен за то, что пропустил в журнале И.В. Киреевского «Европеец» статью «Девятнадцатый век». При связях Аксакова ему не трудно было пристроиться, и в следующем году он получил место инспектора землемерного училища, а затем, когда оно было преобразовано в Константиновский межевой институт, был назначен первым его директором и устроителем.
В 1839 году Аксаков, обеспеченный большим состоянием, которое досталось ему после смерти отца, покинул службу и, после некоторых колебаний, уже не возвращался к ней. Писал он за это время: ряд театральных рецензий в «Драматических прибавлениях» к «Московскому Вестнику» и несколько небольших статей в «Галатее» (1828 — 1830). Его перевод мольеровского «Скупого» шел на московском театре в бенефис Щепкина. В 1830 году напечатан в «Московском Вестнике» (без подписи) его рассказ «Рекомендация министра».
Наконец, в 1834 году в альманахе «Денница» появился, также без подписи, его очерк «Буран». По мнению критиков, это – первое произведение, говорящее о настоящем писателе Аксакове. С тех пор творчество Аксакова развивалось плавно и плодотворно.
Вслед за «Бураном» начата была «Семейная хроника». Уже в эти годы известная популярность окружала Аксакова. Имя его пользовалось авторитетом. Академия Наук избирала его не раз рецензентом при присуждениях наград.
Временно оставив «Семейную хронику», он обратился к естественнонаучным и охотничьим воспоминаниям, и его «Записки об уженьи рыбы» (Москва, 1847) были первым его широким литературным успехом. «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии» вышли в 1852 году и вызвали еще более восторженные отзывы, чем «Уженье рыбы». Среди этих отзывов есть и статья И.С. Тургенева. Одновременно с охотничьими воспоминаниями и характеристиками назревали в мысли автора рассказы о его детстве и его ближайших предках.
Вскоре по выходе «Записок ружейного охотника» стали появляться в журналах новые отрывки из «Семейной хроники», а в 1856 году она вышла отдельной книгой.
Радости литературного успеха смягчали для Аксакова тяготы последних лет жизни. Материальное благосостояние семьи пошатнулось; здоровье Аксакова становилось все хуже. Он почти ослеп – рассказами и диктовкой воспоминаний заполнял то время, которое не так еще давно отдавал рыбной ловле, охоте и деятельному общению с природой.
Целый ряд работ ознаменовал эти уже последние годы его жизни. Прежде всего «Семейная хроника» получила свое продолжение в «Детских годах Багрова внука».
«Литературные и театральные воспоминания» Аксакова, вошедшие в «Разные сочинения», полны интересных мелких справок и фактов, но бесконечно далеки по значению от рассказов Аксакова о его детстве. Более глубокое значение имеет и могла бы иметь еще большее, если бы была закончена, «История моего знакомства с Гоголем».
Эти последние сочинения написаны в промежутках тяжкой болезни, от которой Аксаков скончался 30 апреля 1859 года в Москве.
В 1991 году, когда широко отмечалось 200-летие со дня рождения Сергея Аксакова, в Уфе был открыт Мемориальный дом-музей писателя.
Мало какое здание может похвастаться такой богатой историей, как этот деревянный дом близ реки Белой. Он был построен в первой половине XVIII века. В здании размещалась канцелярия уфимского наместничества. Здесь же жила семья деда писателя по материнской линии Николая Зубова. После смерти Н.С. Зубова, дом выкупил отец писателя – Тимофей Аксаков.
В 1795 году вся семья переехала сюда на постоянное место жительства. Здесь они жили до 1797 года. Первые детские впечатления об этом доме можно найти в известной книге Сергея Тимофеевича Аксакова «Детские годы Багрова-внука». Вот фрагмент из этой семейной хроники:
«Мы жили тогда в губернском городе Уфе и занимали огромный зубинский деревянный дом. Дом был обит тесом, но не выкрашен; он потемнел от дождей, и вся эта громада имела очень печальный вид. Дом стоял на косогоре, так что окна в сад были очень низки от земли, а окна из столовой на улицу, на противоположной стороне дома, возвышались аршина три над землей; парадное крыльцо имело более двадцати пяти ступенек, и с него была видна река Белая почти во всю свою ширину…»
С каждым уголком этого дома у Аксакова были связаны особые, теплые воспоминания. Этот дом интересен и сам по себе, как прекрасный образец архитектуры XVIII века.

Сергей Аксаков

Биография

Про книги Сергея Аксакова Чернышевский говорил, что в них «правда чувствуется на каждой странице». Самобытный язык произведений, полный «самоцветов народного словаря», и способность изображать природу и человека в одном неразрывном единстве – вот достоинства, благодаря которым его произведения и сейчас читают все – от дошкольников до ученых.

Детство и юность

Сергей Тимофеевич Аксаков родился в имении Ново-Аксаково Оренбургской губернии в 1791 году. Семья принадлежала к старинному дворянскому роду, но была относительно небогатой. У Сережи было двое братьев и 3 сестры. Отец работал прокурором в Земском суде, а мать слыла весьма образованной для того времени дамой, любившей книги и ученые разговоры и даже состоявшей в переписке со знаменитыми просветителями.

Портрет Сергея Аксакова

Значительное влияние на воспитание мальчика оказали дед Степан Михайлович, «неотесанный и энергичный помещик-первопроходец», а также общество слуг, женская часть которого познакомила маленького Сережу с народными сказками, песнями и играми. Память о том прекрасном мире фольклора, с которым он соприкасался в детстве, – сказка «Аленький цветочек», рассказанная ключницей Пелагеей и записанная много лет спустя по памяти.

В 1799 году Сергея отдают учиться в местную гимназию, позже он становится студентом нового Казанского университета. Первыми произведениями молодого писателя, увидевшими свет, стали стихотворения, написанные в наивном романтическом стиле, которые разместили в рукописных студенческих журналах.

Сергей Аксаков в молодости

В 1807 году в возрасте 15 лет, так и не закончив университетский курс, Сергей Аксаков переехал в Москву, а оттуда – в Санкт-Петербург. Там он работал переводчиком и состоял в кружке «Беседы любителей русского слова» вместе с Иваном Крыловым, Александром Шишковым и другими ревнителями родного языка. Тогда он писал стихи, по стилю противоречившие его юношеским творениям – к тому времени Аксаков разочаровался в школе романтиков и отошел от сентиментализма. Самое известное его стихотворение – «Вот родина моя».

Читать еще:  Не поминай всуе

Позже Сергей Тимофеевич вошел в театральную среду и начал переводить пьесы, а также выступать с литературной критикой в передовых столичных журналах и газетах. В 1827 году Аксаков получил место цензора в Московском цензурном комитете, но лишился его год спустя за то, что пропустил в печать юмористическую балладу В. Проташинского, в которой московская полиция предстала в невыгодном свете.

Сергей Аксаков

К тому моменту писатель уже обзавелся огромным количеством полезных связей и знакомств и смог быстро найти новое место инспектора в Константиновском землемерном училище.

В 1820-е годы дом Аксакова – место сбора литературных деятелей столицы, в которое имели доступ представители разнообразных течений: хотя сам писатель считал себя славянофилом, он не придерживался категоричной позиции и охотно общался с оппонентами. На знаменитые «субботы» в хлебосольный дом Сергея Тимофеевича заходили также известные актеры и композиторы, а в 1849 году у него отмечал свое 40-летие Николай Васильевич Гоголь.

Литература

В 1826 году писатель получил место цензора. К тому моменту он уже женился, и семье пришлось переехать в Москву. Аксаковы любили проводить время на природе, а сам Сергей Тимофеевич был еще и страстным охотником, поэтому на лето они уезжали за город.

Усадьба-музей Сергея Аксакова в Абрамцево

В 1837-м умер отец Аксакова, оставив сыну крупное наследство и тем самым подарив возможность сосредоточиться на писательстве, семейных и хозяйственных делах. Литератор купил Абрамцево – поместье в 50 верстах от Москвы, которое сегодня имеет статус музея-заповедника, и обосновался там.

Писал Сергей Аксаков в первое время мало, главным образом короткие статьи и рецензии, но в 1834 году в альманахе «Денница» появляется очерк «Буран», в котором впервые проявились его неповторимый стиль и слог. Получив множество хвалебных отзывов и обретя известность в литературных кругах, Аксаков принялся за «Семейные хроники».

Книга Сергея Аксакова «Записки ружейного охотника»

В 1847 году он обратился к естественнонаучным познаниям и впечатлениям и написал знаменитые «Записки об уженье рыбы», а еще через 5 лет – «Записки ружейного охотника», встреченные читателями с восторгом.

«Такой книги у нас еще не бывало».

Так с восторгом писал Иван Сергеевич Тургенев в рецензии к недавно вышедшему первому тому. Сам писатель мало придавал значения успеху книг – он писал для себя, уходя в творчество от жизненных проблем, включая денежные и семейные неурядицы, которых к тому времени накопилось немало. В 1856 году «Семейная хроника», до этого публиковавшаяся в журналах в виде отрывков, вышла отдельной книгой.

Книги Сергея Аксакова «Детские годы Багрова-внука» и «Аленький цветочек»

«Детские годы Багрова-внука» относятся к позднему периоду его творческой биографии. Критики отмечают в них неровность повествования, меньшую емкость и лаконичность по сравнению с тем, что Аксаков написал раньше. Приложением к книге вышла сказка «Аленький цветочек» – ее писатель посвятил маленькой внучке Ольге.

В это же время выходят ««Литературные и театральные воспоминания», полные интересных фактов, цитат и картин из жизни современников, но имеющие меньшее литературное значение по сравнению с художественной прозой Сергея Тимофеевича. Перу Аксакова также принадлежат рассказы о природе, рассчитанные на маленьких читателей – «Гнездо», «Знойный полдень», «Начало лета», «Ледоход» и другие.

Книги Сергея Аксакова

О писателе говорили, что всю жизнь он духовно рос вместе с веком. В своих произведениях Аксаков не стремился к гневному обличению крепостничества: он просто правдиво показывал все стороны жизни жителей русской усадьбы того времени, даже самые темные и неприятные, но при этом был далек от революционных мыслей и тем более от того, чтобы вкладывать их в голову читателя.

Некоторые критики, например, Н. А. Добролюбов, ставили ему это в вину, но, будучи по характеру терпимым и чутким человеком, Аксаков не стремился насаждать свое мнение и предпочитал просто честно изображать то, что видит вокруг.

Личная жизнь

В июне 1816 года начинающий литератор женился на Ольге Заплатиной – дочери суворовского генерала от турчанки Игель-Сюмь. После свадьбы пара некоторое время прожила в родительском доме, а потом отец писателя выделил им отдельное имение Надеждино. Оба супруга не отличались талантами в ведении хозяйства, поэтому семья вскоре переехала в Москву.

Сергей Аксаков и его жена Ольга Заплатина

Сергей Тимофеевич являлся трогательно заботливым отцом для многочисленных детей (по некоторым источникам, их у него было 10, по другим – 14) и готов был брать на себя все заботы о них, даже те, что обычно поручались няням.

Личная жизнь и общение с подросшими отпрысками, особенно сыновьями, сыграли заметную роль в становлении взглядов писателя. Они мало походили на него по складу и темпераменту, но зато унаследовали от отца жажду знаний и терпимость к инакомыслию. В наследниках Аксаков видел воплощение современной молодежи с ее высокими запросами и сложными вкусами и стремился постичь и развить их.

Иван Аксаков, сын Сергея Аксакова

Позже трое детей писателя пополнили ряды видных ученых славянофильского направления: Иван Аксаков стал известным публицистом, Вера – общественным деятелем и автором мемуаров, Константин – историком и языковедом.

Смерть

Сергей Тимофеевич с юношеских лет страдал эпилепсией. Кроме того, с середины 1840-х годов у него начались проблемы со зрением, которые в поздние годы стали особенно мучительными. Работать он уже не мог и последние сочинения диктовал дочери Вере.

Могила Сергея Аксакова

В 1859 году писатель скончался в Москве, не успев закончить повесть «Наташа», в которой собирался описать в качестве главной героини сестру Надежду. Причиной смерти стала обострившаяся болезнь, которая перед этим довела писателя до полной слепоты.

Сергея Тимофеевича похоронили на кладбище у Симонова монастыря, а в советские годы прах писателя перенесли на Новодевичье.

Н. М. Сергеев

1 Сергеев-Ценский — Сергеев Ценский, Сергей Николаевич Сергей Николаевич Сергеев Имя при рождении: Сергей Николаевич Сергеев Дата рождения: 18 сентября (30 сентября) 1875 Место рождения: Тамбовская губерния Дата смерти: 3 декабря 1958 …

2 Сергеев, Игорь Дмитриевич — Помощник Президента РФ по вопросам стратегической стабильности с марта 2001 г., маршал Российской Федерации (ноябрь 1997 г.); родился 20 апреля 1938 г.; окончил Черноморское высшее военно морское училище им. П. С. Нахимова и Командный факультет… …

3 Сергеев-Ценский — Сергей Николаевич (1876 ) писатель. Был учителем, затем офицером, поручиком запаса. Участвовал в русско японской войне. Впервые в печати выступил в 1901 сборником «Думы и грезы». Своим дооктябрьским творчеством С. Ц. отразил поворот буржуазной… …

4 Сергеев-Ценский Сергей Николаевич — (1875 1958), рус. сов. писатель. В 1927 опубл. пьесу «Поэт и чернь» (в 1928 одноим. повесть) о гибели Л. В письме к автору М. Горький отметил, что Л. был «острее, непримиримей». В пьесе «У гроба Пушкина» (1937) изображена история создания стих.… …

5 Сергеев Константин Михайлович — [р. 20.2(5.3). 1910, Петербург], советский артист балета, балетмейстер, народный артист СССР (1957). В 1930 окончил Ленинградское хореографическое училище и принят в труппу Ленинградского театра оперы и балета (с 1935 ‒ им. С. М. Кирова); вскоре… …

6 Сергеев-Ценский Сергей Николаевич — Сергеев Ценский (псевдоним; настоящая фамилия ‒ Сергеев) Сергей Николаевич [18(30).9.1875, с. Преображенское Тамбовской губернии, ‒ 3.12.1958, Алушта], русский советский писатель, академик АН СССР (1943). Родился в семье учителя. Окончил… …

7 СЕРГЕЕВ ИЩЕТ СЕРГЕЕВА — «СЕРГЕЕВ ИЩЕТ СЕРГЕЕВА», СССР, Беларусьфильм, 1974, цв. Комедия. Сотрудник научно исследовательского института Юрий Сергеев таинственно исчез. В ходе расследования, который ведет участковый милиционер Илья Сергеев, однофамилец пропавшего,… …

8 Сергеев, Александр Сергеевич — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Сергеев. Александр Сергеевич Сергеев (28 августа 1897(18970828), Серпухов 24 января 1970, Москва) советский шахматист и общест …

9 Сергеев, Иродион — Иродион Сергеев (Родион Сергиев) Дата рождения: XVII века Иродион Сергеев (Родион Сергиев; вторая половина XVII века ?) новгородский иконописец. Исполнял иконы для Александро Свирского монастыря и Тихвина. Расписывал Свято… …

10 Сергеев, Яков Тихонович — Сергеев Яков Тихонович Дата рождения 23 октября 1866(1866 10 23) Место рождения …

11 СЕРГЕЕВ Константин Михайлович — (1910 1992) российский артист балета, балетмейстер, народный артист СССР (1957). Герой Социалистического Труда (1991). С 1930 в Ленинградском театре оперы и балета им. Кирова. Танцовщик лирико романтического плана. Партии: Ромео ( Ромео и… …

12 СЕРГЕЕВ-ЦЕНСКИЙ Сергей Николаевич — СЕРГЕЕВ ЦЕНСКИЙ (Сергеев) Сергей Николаевич (1875 1958) русский писатель, академик АН СССР (1943). Историко революционная эпопея Преображение России (12 романов и 3 повести, 1914 58), в т. ч. роман о Крымской войне 1853 56 Севастопольская страда… …

13 Сергеев Владимир Сергеевич — [16 (28).6.1883‒8.1.1941, Москва], советский историк античности, профессор, заведующий кафедрой древней истории МГУ и МИФЛИ в 1934‒41. В 1936 ‒ 41 работал также в институте истории АН СССР. Автор первых советских учебников по истории Древней… …

14 СЕРГЕЕВ-ЦЕНСКИЙ — (Сергеев) Сергей Николаевич (1875 1958), русский писатель, академик АН СССР (1943). В романе Бабаев (1907) о революционных событиях в губернском городе, лирической повести Печаль полей (1909) о деревне психологизм, поиск собственной стилистики.… …

15 Сергеев Николай Александрович — пейзажист, почётный вольный общник Академии Художеств (с 1887 года). Родился в Харькове в 1855 году. Живописи обучался у известного мастера и профессора Академии художеств Л. Ф. Лагорио. Лучшие работы: «Заглохшая речка», «Июнь»,… …

16 СЕРГЕЕВ Константин Михайлович — (05.03.1910 1992), артист балета, балетмейстер, народный артист СССР (1957), Герой Социалистического Труда (1991), лауреат Сталинской премии (1946, 1947, 1949, 1951). С 1930 в Ленинградском театре оперы и балета имени Кирова. Танцовщик лирико… …

17 СЕРГЕЕВ Федор Андреевич — СЕРГЕЕВ Ф. А., см. Артем (см. АРТЕМ (Сергеев)) …

18 СЕРГЕЕВ-ЦЕНСКИЙ Сергей Николаевич — СЕРГЕЕВ ЦЕНСКИЙ (Сергеев) Сергей Николаевич (1875 1958), русский писатель, академик АН СССР (1943). Историко революционная эпопея «Преображение России» (12 романов и 3 повести, 1914 58), в т. ч. роман о Крымской войне 1853 56 «Севастопольская… …

19 Сергеев Александр (Михайлович ) — Профессор Московской Международной высшей школы бизнеса МИРБИС Руководитель программы ЕМВА По английски: Sergeev Aleksandr S. Финансовый словарь Финам …

20 Сергеев Александр Юрьевич — Родился 3 марта 1977 года. Закончил Уральский Государственный технический университет (г. Екатеринбург), Факультет экономики и управления на предприятиях (топливно энергетический комплекс), Аспирантуру Уральского государственного технического… …

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector