0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Стихотворения про воспоминания

Воспоминания

по индексу любви / по дате

Ахматова Анна

Было душно.

Было душно от жгучего света,
А взгляды его — как лучи.
Я только вздрогнула: этот
Может меня приручить.
Наклонился — он что-то скажет.
От лица отхлынула кровь.
Пусть камнем надгробным ляжет
На жизни моей любовь.

Тютчев Фёдор

Она сидела на полу.

Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.

Рождественский Роберт

Мы совпали с тобой

Мы совпали с тобой,
совпали
в день, запомнившийся навсегда.
Как слова совпадают с губами.
С пересохшим горлом —
вода.

Саша Бест

Поцелуй в запястье

Поцелуй-ка меня в запястье.
Изящно. Навылет.
Ночь кривит белоснежной пастью
Так жутко впервые.

Nadine

Перезвони через пять минут

Пять минут – от звонка до звонка,
Вспоминаю ушедшие дни.

Блок Александр

Она молода и прекрасна была.

Она молода и прекрасна была
И чистой мадонной осталась,
Как зеркало речки спокойной, светла.
Как сердце мое разрывалось.

Тютчев Фёдор

Еще томлюсь тоской желаний.

Еще томлюсь тоской желаний,
Еще стремлюсь к тебе душой —
И в сумраке воспоминаний
Еще ловлю я образ твой.

Полонский Яков

Заплетя свои темные косы венцом

Заплетя свои темные косы венцом,
Ты напомнила мне полудетским лицом
Все то счастье, которым мы грезим во сне,
Грезы детской любви ты напомнила мне.

Полонский Яков

Затворница

В одной знакомой улице —
Я помню старый дом,
С высокой, темной лестницей,
С завешенным окном.

Там огонек, как звездочка,
До полночи светил,
И ветер занавескою
Тихонько шевелил.

Сологуб Федор

Я любил в тебе слиянье

Я любил в тебе слиянье
Качеств противоположных:
Глаз правдивых обаянье
И обман улыбок ложных;

Саша Бест

Знаю, ты – не Богиня, но Свет очей моих

Знаю, ты – не Богиня, но Свет очей моих, Сласть речей моих:
Руки белые, словно первый снег, а уста как рябина алые.
Без доспеха я вышел под звон мечей твоих в дождь ночей твоих.
Улыбнулась мне: «Ты другой во сне, здесь не сразу тебя узнала я»

Пушкин Александр

Я помню море пред грозою

Я помню море пред грозою:
Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам!

Зельвин Горн

На струнах ребячьей души . — Моя Марианна

Где ты, девочка из детства,
С тонкою косичкой сзади,
С бантиком таким огромным,
Что смеялись все над ним.

Где ты, девочка из школы,
Что, хоть не сидела рядом,
Все ж мешала мне пятерки
Не однажды получать.

Саша Бест

Точь-в-точь

Она, как и Ты. Точь-в-точь
Белые руки в ночь
А потом прочь
От сумы и тюрьмы,
Которым названье «МЫ».

Саша Бест

о любви

Ночь пуста. Это норма. К чему ей казаться полной?
Небеса холодны, как и кровь, как вода в колодце.
В эту странную ночь Я хотел бы писать как Бродский
О любви. Но на деле выходит сплошное порно.

Северянин Игорь

СОНЕТ

Пейзаж ее лица, исполненный так живо
Вибрацией весны влюбленных душ и тел,
Я для грядущего запечатлеть хотел:
Она была восторженно красива.

Тютчев Фёдор

Я помню время золотое.

Я помню время золотое,
Я помню сердцу милый край.
День вечерел; мы были двое;
Внизу, в тени, шумел Дунай.

Огарёв Николай

В вечернем сумраке долина

В вечернем сумраке долина
Синела тихо за ручьем,
И запах розы и ясмина
Благоухал в саду твоем;
В кустах прибережных влюбленно
Перекликались соловьи.

Фофанов Константин

Ты помнишь ли: мягкие тени

Ты помнишь ли: мягкие тени
Ложились неслышно кругом,
И тихо дрожали сирени
Под нашим открытым окном.

Фофанов Константин

Исполнен горького упрека

Исполнен горького упрека
За злую повесть прежних лет,
За сон безумства и порока,
Я на ее гляжу портрет.

Au jour le jour

Общее·количество·просмотров·страницы

12 ноября 2010 г.

Стихи про память и воспоминания *

Рвутся на части воспоминания.

Рвутся на части воспоминания
И нет иголок, их вместе пришить.
Что-то случилось в моём подсознании,
Там обрывается тонкая нить.

Нитка из прошлого — счастья, надежды,
Я потеряла той стёжки конец.
Душу и сердце моё, без одежды,
Злая тоска волокёт под венец.

А я не спорю, мне безразлично
Всё что случится, я — пустота.
Жаба хандры, хохоча истерично,
Белого света рвёт провода.

Как оболочка, совсем без эмоций,
Я проживаю сейчас и потом.
Рок на меня паутину набросил,
И я не в шлюпке, я за бортом.

Не понимаю, где ждать перемены?
И где найти тот спасательный круг?
Как пережить апокалипс измены?
Никто не ответит, всем недосуг…

Моё богатство — память

Владимир Крякин 2

Нет, моя память пока не хромает,
Крепко стоит на обеих ногах.
Многое помнит и многое знает,
Многое держит в своих закромах.

Я перед ней опущусь на колени,
Если случайно ей боль причиню.
И попрошу без зазнайства, без лени,
Не приближать меня к судному дню.

Жизнь моя долгая видела много,
Радость познала и горечь обид.
То, как ушёл от родного порога,
Память моя в себе честно хранит.

Долгие годы храниться в ней будет,
Как мне судьба дала право любить.
Что с этим связано век не забудет,
Как же мне сладко тогда было жить.

Много во мне поменялось с годами,
Стал я на мир чуть иначе смотреть.
Я б обхватил свою память руками,
С ней бы хотел я, как факел гореть.

ДЕвичья память — она бесподобна
Слишком уж многое помнить способна
Прошлое эхо обид и страданий
Час поцелуя и дату признаний
Помнит когда, где, закатывать сцены
Долгая память на боль и измены
Помнит всегда и почти без запинки
Время зарплаты, к заначке тропинки
Помнит все раны в душе и слезинки
Помнит, кем в сердце оставлены льдинки
Вспомнит, когда вы играли на нервах
Вспомнит, увы, что вы были не первый
Всё может вспомнить, до не приличия
Вот вам ребята. и память девИчья.

Поступком каждым и каждой фразой
Я книгу жизни уж много лет
Пишу неспешно, поскольку сразу
И не осмыслить её сюжет.
Всего в ней много, порою сложно
И всё так тесно переплелось,
Что даже то, что и невозможно,
Однажды всё-таки вдруг сбылось.
Когда нахлынут воспоминанья
(Одно, а может быть целый ряд),
Я словно слышу страниц шуршанье:
Так в книге жизни года летят.
А в этой книге страниц немало.
Они ложатся лист за листом.
За годы книга похожа стала
На аккуратный, но пухлый том.
От этой книги я в восхищении.
День наступает, как небо чист.
И я надеюсь на продолжение.
Не скоро будет последний лист.

Память — часы, их закон непреложен,
Цифры на них — это жизни события,
Стрелки касаются их осторожно,
И превращают меня как бы в зрителя.

Точно! Часы! Как судьбы отражение,
Их неподкупность тиха и торжественна,
Невозмутимые в чётких движениях,
И равнодушны при этом божественно.

Сколько же паводков слёзных впитали вы,
Рвались на части от горя и радости,
Вырвав из вечности, провозглашали вы
Миг — королём! Но как был же он сладостен!

Неисчислимо вы были опалены
Бурями страсти, забвения ржавчиной,
Бьют молоточками словно хрустальными,
Как в наказание, стрелки-буравчики.

Вы заслужили покой, я — прощение,
Что б ни случилось — засыпет песками,
Снова смотрю я кино с упоением,
Жизни круженье сверяя с часами.

Как на экране, всё снова проносится,
Тикают часики памяти титрами,
Стрелки, как странницы, в душу мне просятся,
Им я держу дверки сердца открытыми!

У памяти малы лимиты

У памяти малы лимиты, —
Два поколенья — ей по силе,
Отцы и деды не забыты,
А прадеды — не в нашей были.

Да, есть старинные альбомы,
И на крестах инициалы,
По ним мы чуточку знакомы,
А вот воочью не видали,

И не сидели на коленях,
И не держали их за руку…
Отцы бы рассказать сумели,
Когда бы дожили до внуков,

Когда б не войны да мессии,
Посмертно вечные в металле.
Когда б Россия за Россией
Одна другую не сменяли.

Елена Стёпина Стратович

А память людская — известный старьёвщик,
По всем закуткам распихав разный хлам,
Бездарных комедий и драм постановщик,
Обид содержатель, обитель грехам.

Пойди, раскопай среди хлама завалов
Жемчужинок горстку, чтоб скрасить житьё.
Средь щебня и шлака немного кристаллов,
Ведь всё, что она сохраняет — твоё.

Оставить бы знаний важнейших шпаргалку,
Да истин простых пару тонких брошюр.
А всё остальное – немедля на свалку,
И без смакования и редактур.

Копаюсь в наносах я топкого ила,
Всё вычистить нужно, промыть под дождём.
О, радость, забыла, так много забыла!
Живу наконец-то сегодняшним днём!

А я сегодня с памятью встречалась
Она стара? Полнейшее вранье,
По-дружески она со мной общалась,
Напомнила все прошлое мое.
Как я росла, любила и мечтала,
Как много было радости, тревог,
Как на пути я счастье повстречала,
И как беда вступала на порог.
Мы вспоминали молодость шальную
Ни что не ускользало от меня…
И зрелость, и любовь большую,
Как крепла и росла моя семья.
Какой восторг,блаженство,упоение
В судьбе мне довелось познать,
И как пришли и мудрость и умение
Все мне приятно было вспоминать.
Мы с памятью общались как подруги,
Она напомнила мне давние года,
И подсказала, что вся жизнь на круге,
А все былое повторяется всегда.
Что будут и закаты и рассветы
Придут за летом осень и зима
И помнить надо обязательно при этом,
Что душу снова посетит весна!

Память-обманщица, память-притворщица,
что в сундуках своих спрятала, скрыла?
Прямо спроси её, только поморщится,
скажет насмешливо: «Всё позабыла».

Отражается всё в нашем сердце и разуме.
Отражается всё, как в зеркальном стекле —
Все тропинки души с их секретными лазами,
Все дела и поступки на грешной земле.

Как немое кино, годы лентой накручены.
Наша память — прожектор и белый экран.
Кадры очень быстры и почти не озвучены.
Есть пробелов куски и засветов изъян.

Жизнь сжимает тиски, и мы ищем отдушину,
Как в угарном дыму — открываем окно.
Мы сидим в тишине и все лампы потушены,
Мы уходим в себя, и мы смотрим кино.

Хочу от прошлого избавиться

Хочу от прошлого избавиться,
Чтоб не осталось и следа,
Но память — вечная скиталица
Бредет неведомо куда

Тропой заброшенной, извилистой
Ведет в глухие уголки,
И топит вновь в болоте илистом
Былых сомнений и тоски

Печальные воспоминания,
Нахлынув, скроют с головой,
Твой образ, болью затуманенный,
Маячит снова предо мной

Читать еще:  Слова на поминальном обеде

Незванным гостем и непрошенным,
Но раз явился — все равно.
И вспоминается хорошее,
Забытое давным давно

Непостижимо и таинственно,
Печаль и радость совместив,
Звучит в душе вполне осмысленно
Забытой нежности мотив.

Картинки из детства

Приведёт клубочек-память
На заветную тропинку:
В тихой заводи поплавать
С хороводом из кувшинок.

К речке Детства путь неблизкий,
Но опять, вздыхая, вспомню
Стрекозу-эквилибристку
На протянутой ладони,

Земляничное лукошко,
По субботам — фильмы в клубе,
А цветущая картошка
Красотою спорит с клумбой.

Перелистываю слайды,
Как с экрана монитора.
Ностальгия — сердцу сладко,
Но плывут от слёз узоры.

Давай поглядим друг на друга в упор,
Довольно вранья.
Я — твой соглядатай, я — твой прокурор,
Я — память твоя.

Ты долго петлял в привокзальной толпе,
Запутывал след.
Ну вот мы с тобою в отдельном купе,
Свидетелей нет.

Судьба мне послала бродить за тобой
До самых седин.
Ну вот мы и встретились, мой дорогой,
Один на один.

Мы оба стареем, ты желт, как лимон,
Я лыс, как Сократ.
Забудь про милицию и телефон,
Забудь про стоп-кран.

Не вздумай с подножки на полном ходу
Нырнуть в темноту.
Мы едем с тобою не в Караганду
И не в Воркуту.

Чужие плывут за окном города,
Чужие огни.
Наш поезд отныне идет в никуда,
И мы в нем одни.

. Как жутко встречать за бутылкой винца
Синюшный рассвет.
И знать, что дороге не будет конца
Три тысячи лет.

Ветер ранил меня осколочной —
Чёрствой памятью прошлых дней.
Разложу их теперь по полочкам,
И букетами на окне:

Имена, голоса, касания,
Позабытые впопыхах.
Всё же часть моего сознания
Остаётся в чужих сердцах,

Остаётся в словах несказанных
Или сказанных, но не мне.
Все свободны и все мы связаны
Этой памятью на окне.

Хранятся в памяти, как в архиве.

Хранятся в памяти, как в архиве,
Обрывки струн и обломки дек,
И снимков старые негативы,
И берега переплытых рек.

Всё это просто молчит годами,
Но стоит только вздохнуть струне,
Всё оживает, как в мелодраме,
Всё снова рвётся, как на войне!

Я растолкаю скорей по полкам
Воспоминания — палачи!
Да только снова в душе осколки,
Опять, разбитая, замолчит…


НА СТРОКУ ПЕТРА ДОРЖИЕВА: » Несёт нас памяти волна»

Несёт нас памяти волна
В далёкий край воспоминаний,
Душа любви и слёз полна
И снова сердце ждёт признаний!

Нам не забыть тех светлых дней
Биенья юного сердечка!
Тебя, волнуясь всё сильней,
Я жду у нашего крылечка.

Как быстро промелькнула жизнь,
Вернуть бы молодости годы!
За память цепко лишь держись,
Она нам, как глоток свободы.

Память похожа на сны —
Ноет она и болит.
Лишь поутру видны
Призраки прошлых обид.
Память похожа на тень,
И от неё не сбежать.
Ей ежедневно не лень
Мелочи воскрешать.
Память упряма и зла,
Она никого не щадит,
И так же, как зеркала,
Безжалостно всё хранит.
Память полна тобой
И не даёт уснуть.
Она сберегла любовь,
Которую не вернуть.

Громоздкий чемодан воспоминаний —
Его несу я из последних сил;
Чего здесь только нет: слова признаний,
И фото тех, с кем дружбой дорожил.

Свидетели явлений судьбоносных:
Пустышка, обручальное кольцо…
В суровых зимах и весёлых вёснах —
Моей Любви счастливое лицо.

Здесь, в чемодане — факты встреч случайных,
Не сказанные вовремя слова,
Событий мимолётных и печальных,
Мгновений удивительных — сполна;

И посреди ненужных безделушек,
Алмазами чистейшей красоты,
Они блистают, лучшие из лучших —
Прекрасные, как лилии, мечты!

И легче шаг, и ветерок — свежее,
И, кажется, рассеялся туман…
Мечты, мечты! Насколько б тяжелее
Без вас бы оказался чемодан.

Удивительная
память —
пусть слабее
ощущенья,
только всё же
возвращает
нам чудесные
мгновенья.
Светит солнце,
пахнет хвоей
эта памяти
страница.
Даже жаль,
что нам с тобою
это может
только сниться.

Этот вирус зовут ностальгия. песня эмигранта

Этот вирус зовут ностальгия,
Не поможет, увы, интернет.
Просто мы теперь стали другими,
Понимаем, что прошлого нет.

Что нам надо:
По сути — немного
Прикоснуться к тем теплым домам.
Мы с тобой, собираясь в дорогу,
Наше детство оставили там.

Далеко, далеко за морями,
За горами, не виден в дали,
Мир огромный, потерянный нами
На другой половине Земли.

Будут сниться знакомые лица,
Проступая из завтрашней тьмы.
Не сумев увезти за границу,
Нашу юность оставили мы.

Хорошо бы вернуться однажды,
Появиться на белом коне!
Так мечтает, наверное, каждый,
Или это все кажется мне.

Как собрать уцелевшие части?
И забрать их оттуда с собой?

Мне теперь вспоминается часто
То, что не было, может, со мной…

Мы живем совершенно другие
На другой половине Земли.
Этот вирус зовут ностальгия
И лекарство еще не нашли.

Шамов Александр Павлович

Отболело, изгорело,
В память выпало золой.
Рассыпаясь, улетело…
Лишь душа грустит порой.

О не пройденных дорогах,
О не сбывшихся мечтах,
О девчонках недотрогах,
О не сорванных цветах…

А поддавшись злому мигу
Мы, как памяти рабы,
Вновь листаем эту книгу,
Книгу жизни и судьбы.

С грустью бродим по дорогам,
Воскрешая мир мечты…
А девчонкам, недотрогам
Дарим радость и цветы.

С грустью, болью иль улыбкой
Правим «вывихи дорог»
А душа, структурой зыбкой,
Лишь заложник этих строк.

Годы бегут по траве и по снегу,
Словно по вечному расписанию.
И только одно не подвластно их бегу:
Наши воспоминания.

И в детство, и в юность, и в зной, и в замять,
По первому знаку, из мрака темени,
Ко всем нашим датам домчит нас память,
Быстрей, чем любая машина времени.
.

А жизнь-это песни и дни печали.
И так уж устроены, видно, мы,
Что радости нами освещены,
Чтоб мы их случайно не пролетали.

А грустные даты и неприятности
Мы мраком закрыли, как маскировкой.
Чтоб меньше было бы вероятностей
Ненужную сделать вдруг остановку.

Но станции счастья (к чему скрывать)
Значительно реже плохих и серых,
Вот почему мы их свыше меры
Стараемся празднично озарять.

Шагая и в зное, и в снежной мгле,
Встречали мы всякие испытания,
И, если б не наши воспоминания,
Как бедно бы жили мы на земле!

Мой странный город

Мой странный город с именем «Вчера».
Кто перекрыл мне к выходу дорогу.
Брожу одна по паркам и дворам,
Вчерашний день оценивая строго.

Застыл на небе праздничный салют,
Здесь слышен смех, светлы родные лица.
Мои друзья, кого я так люблю,
Смотрю на вас, но к вам не подступиться.

Здесь больше света, здесь не жгут мосты,
И счастье рядом, вот оно — в ладонях.
Но за пределом городской черты
В болоте серого «сегодня» тонет.

Мой город-призрак с именем «Вчера»,
Иллюзия застывшего мгновенья.
Блуждая в теплых синих вечерах,
Ищу себя. А нахожу забвенье.

Стихи про воспоминания

Мне хочется снова дрожаний качели,
В той липовой роще, в деревне родной,
Где утром фиалки во мгле голубели,
Где мысли робели так странно весной.

Мне хочется снова быть кротким и нежным,
Быть снова ребенком, хотя бы в другом,
Но только б упиться бездонным, безбрежным,
В раю белоснежном, в раю голубом.

И, если любил я безумные ласки,
Я к ним остываю, совсем навсегда,
Мне нравится вечер, и детские глазки,
И тихие сказки, и снова звезда.

Я тебя не вспоминаю,
Для чего мне вспоминать?
Это только то, что знаю,
Только то, что можно знать.

Край земли. Полоска дыма
Тянет в небо, не спеша.
Одинока, нелюдима
Вьется ласточкой душа.

Край земли. За синим краем
Вечности пустая гладь.
То, чего мы не узнаем,
То, чего не надо знать.

Если я скажу, что знаю,
Ты поверишь. Я солгу.
Я тебя не вспоминаю,
Не хочу и не могу.

Но люблю тебя, как прежде,
Может быть, еще нежней,
Бессердечней, безнадежней
В пустоте, в тумане дней.

Помни меня, помни меня
Мыслями хоть обнимай –
В лунной ночи, в зареве дня.

Только меня вспоминай..

Не набирай .. Не навещай
Не порывайся – вернуть.
Вечно любить не обещай.

Только, прошу, не забудь..

Там вдалеке, чутко храня
В сердце – покуда стучит.
Помни меня, помни меня

Только об этом молчи..

Соберу осколки своей памяти
В единую картину прошлого.
Просмотрю свои воспоминания,
Окунусь в забытое и брошенное.

Закричу, расплачусь неожиданно,
Захочу вернуть уже прошедшее.
А потом от слёз убитая,
Буду радоваться вновь нашедшему.

Обретая силы и желание,
Вспоминая всё, что было сделано,
Не позволю к себе сострадания,
До конца пойду, я очень смелая!

И не сшить уже былое нитками,
И не выбросить его из памяти.
Посмотрю на солнце с бликами,
Окунусь опять в воспоминания…

А ты знаешь как я тебя забывала?
Даже не день, не месяц, а годы…
Тебя — как кожу с себя — сдирала,
Прося у Бога ежедневно — свободы.

Это как вырвать без наркоза сердце.
Его вроде нет, тогда почему болит?
И где это чертово слово — «легче»,
Оно словно не ко мне, а от меня бежит.

Это как похороненной быть — заживо.
Чувство безысходности в приоритете.
Опять учиться жить и дышать заново..
И кто вот за это, скажи, в ответе??

А ты знаешь как я тебя забывала?
Бессонным ночам потерявши счёт.
Сидела и сердце свое — зашивала,
Надеясь, что когда-нибудь заживет.

А помнишь? Я была в том чёрном платье…
Ты взглядом по нему вверх-вниз блуждал…
А помнишь? Заключил меня в объятья
И в первый раз тогда поцеловал.

И с первым этим нашим поцелуем,
Я для себя мгновенно поняла,
О да… С тобой ещё мы потанцуем…
Ты наглостью приворожил меня.

А помнишь? Ты тогда сказал — «годится»
И называл меня по имени цветка.
Ты говорил — «смотри, чтоб не влюбиться»,
Над мыслью этой посмеялась я.

Вот только не смешно уже обоим,
Я здесь ещё, а ты же где-то там,
Издалека мы друг на друга смотрим,
Ты не рассчитывал влюбиться сам…

Но так бывает — ты не ждёшь, оно приходит,
А обстоятельства мешают вместе быть.
До нас, увы, так медленно доходит —
Как оказалось, можем мы любить.

А помнишь? Знаю, помнишь… Не забудешь
То время, что мы вместе провели.
И чтобы там не говорили люди,
Цвели сады и пели соловьи!

Ты меня вспоминай иногда,
Только с радостью в сердце, с улыбкой,
Я тебе не хотела зла,
Моя страсть к тебе была ошибкой.

Мне казалось, что кроме тебя,
Больше мне ничего и не надо.
Эх, какая безумная я.
Чтобы сойти с ума только от взгляда.

Читать еще:  Почему стих не запоминается

Не держи на меня обид,
Я тобой тогда светилась,
Ну, подумаешь, была влюблена,
Ну, подумаешь, не сложилось.

Вспоминай меня иногда,
Как тебе настроенье дарила,
И случайно встретив меня,
Улыбнись, не проходи мимо.

Нет теперь ни шороха, ни звука,
Сердце — безнадежная калека.
Это очень сложная наука —
Забывать родного человека.

Всё дальше милая страна,
Что я оставил…
Чем дальше, тем желаннее она,
И с завистью смотрю, как белая волна
Бежит назад, к оставленному краю.

Где-то ходим,
Чем-то сердце студим,
Ищем сказку не в своей судьбе.
Лет с двенадцати пошел по людям
И в конце концов
Пришел к себе.

И всего на свете интересней
Стало то,
Что было от сохи…
Здравствуйте, покинутые песни!
Здравствуйте, забытые стихи!

Обещаю не искать тебя меж городами,
Спустя года не наводить справок.
И сколько бы я не пыталась утопить свою память,
Она, черт возьми, умеет плавать.

Ты вспомнил все. Остыла пыль дороги.
А у ноги хлопочут муравьи,
И это — тоже мир, один из многих,
Его не тронут горести твои.
Как разгадать, о чем бормочет воздух!
Зачем закат заночевал в листве!
И если вечером взглянуть на звезды,
Как разыскать себя в густой траве!

Очень трудно забыть тебя,
Очень сложно, но я сумею..
Образ твой в голове храня,
Я надеюсь, я жду, я верю.

Смоет дождь все следы твои,
В моей памяти станет пусто..
Я прощу должникам долги,
А тебе, ту игру над чувством.

Где обрывается память, начинается старая фильма,
играет старая музыка какую-то дребедень.
Дождь прошел в парке отдыха, и не передать, как сильно
благоухает сирень в этот весенний день.

Сесть на трамвай 10-й, выйти, пройти под аркой
сталинской: все как было, было давным-давно.
Здесь меня брали за руку, тут поднимали на руки,
в открытом кинотеатре показывали кино.

Про те же самые чувства показывало искусство,
про этот самый парк отдыха, про мальчика на руках.
И бесконечность прошлого, высвеченного тускло,
очень мешает грядущему обрести размах.

От ностальгии или сдуру и спьяну можно
подняться превыше сосен, до самого неба на
колесе обозренья, но понять невозможно:
то ли войны еще не было, то ли была война.

Всё в черно-белом цвете, ходят с мамами дети,
плохой репродуктор что-то победоносно поет.
Как долго я жил на свете, как переносил все эти
сердцебиенья, слезы, и даже наоборот.

Вспомни осени платье сиротское,
дальних сопок предзимний наряд
и ревущее море Охотское —
страшный сон нереид и наяд.

Вспомни детские наши скитания,
дай ответ потрясённой душе,
посвяти ей роман воспитания
в духе Гофмана и Бомарше.

Видишь — вновь муравьиною ротою
в словаре маршируют слова,
поживиться ночною охотою
хочет птица Афины — сова.

Только спряталась жалкая литера —
буква тайная тайных имён,
жалят грешников пчёлы Юпитера
и преследует их Махаон.

Сколько тайны любви ни разгадывай,
не уйдёшь от страданий и слёз…
И поэтому спи, не разглядывай
крылья бабочек, птиц и стрекоз.

Забываю тебя под унылые песни дождей,
Замерзая в промозглости долгих осенних ненастий…
Забываю твой голос и нежность улыбки твоей,
Разрываю в душе о тебе свою память на части…

Убегаю от мыслей о тёплых объятьях твоих
И блуждаю в слепой непроглядности серых туманов,
Где не видно небес и лишь слышен унылый мотив
Старых скрипок ветров, что звучат так фальшиво-устало…

Забываю тебя… Тёмной тканью бессонных ночей
Закрываю все окна , чтоб не было видно далёко
Отражения тусклого, еле-горящих свечей,
Что стоят в изголовье надежды, уме’ршей до срока…

Забываю, сжигая в сознании крепким вином
Все мечты о тебе, превращая их в прошлого пепел,
И в ладони его собираю свои, чтоб потом
Беспощадно развеять, как призрачный дым, на рассвете…

Я помню, любимая, помню
Сиянье твоих волос…
Не радостно и не легко мне
Покинуть тебя привелось.

Я помню осенние ночи,
Березовый шорох теней…
Пусть дни тогда были короче,
Луна нам светила длинней.

Я помню, ты мне говорила:
«Пройдут голубые года,
И ты позабудешь, мой милый,
С другою меня навсегда».

Сегодня цветущая липа
Напомнила чувствам опять,
Как нежно тогда я сыпал
Цветы на кудрявую прядь.

И сердце, остыть не готовясь
И грустно другую любя,
Как будто любимую повесть
С другой вспоминает тебя.

Самою любимою ты была моею.
Я шептал тебя во сне, я с тобой вставал,
Я за красками ходил в жёлтую аллею
И в морозы на стекле звуки рисовал.

Просинь отражалась в зеркале оконном,
Выцветал от ожиданья лес.
Осень свой обряд вершила по законам,
Не суля событий и чудес.

А той ночью я бродил по пустому городу,
Собирая паузы да осколки дня,
А ветра до петухов всё играли с вороном
Да случайно с листьями принесли тебя.

Помнишь, плыли на пододеяльник листья
С запахами будущей пурги.
Помнишь, я читал тебе их, словно письма,
По прожилкам лиственной руки.

Есть начало и конец у любой истории.
Нас несёт в фантазии завтрашнего дня.
Снятся мне по-прежнему светлые мелодии,
Только не встречается лучше, чем твоя.

В октябре мы становимся старше,
Остываем от страстного лета,
И под пледом, с работы уставшие,
По квартирам прячемся где-то.

Чай завариваем зеленый,
Вместо рома, текилы, самбуки,
Смотрим старые «мыльные» фильмы,
Согревая холодные руки.

Иногда мы бываем простужены,
За окном ведь почти что вьюга.
В октябре нам скучать положено,
Вспоминая, без слов, друг друга.

Воспоминания как эти пустыри,
Где только вороны рассыпаны петитом.
Могилою земля, и, сколько ни мудри,
Аэроплан любви снижается подбитым.

Но только и было что взгляд издалека,
Горячий, сияющий взгляд на ходу.
В тотдень облака проплывали высоко
И астры цвели в подмосковном саду.
Послушай, в каком это было году.
С тех пор повторяю: а помнишь, а знаешь?
И нечего ждать мне, и все-таки жду.
Я помню, я знаю, что ты вспоминаешь
И сад подмосковный, и взгляд на ходу.

Воспоминания

по индексу любви / по дате

Ахматова Анна

Было душно.

Было душно от жгучего света,
А взгляды его — как лучи.
Я только вздрогнула: этот
Может меня приручить.
Наклонился — он что-то скажет.
От лица отхлынула кровь.
Пусть камнем надгробным ляжет
На жизни моей любовь.

Тютчев Фёдор

Она сидела на полу.

Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.

Рождественский Роберт

Мы совпали с тобой

Мы совпали с тобой,
совпали
в день, запомнившийся навсегда.
Как слова совпадают с губами.
С пересохшим горлом —
вода.

Саша Бест

Поцелуй в запястье

Поцелуй-ка меня в запястье.
Изящно. Навылет.
Ночь кривит белоснежной пастью
Так жутко впервые.

Nadine

Перезвони через пять минут

Пять минут – от звонка до звонка,
Вспоминаю ушедшие дни.

Блок Александр

Она молода и прекрасна была.

Она молода и прекрасна была
И чистой мадонной осталась,
Как зеркало речки спокойной, светла.
Как сердце мое разрывалось.

Тютчев Фёдор

Еще томлюсь тоской желаний.

Еще томлюсь тоской желаний,
Еще стремлюсь к тебе душой —
И в сумраке воспоминаний
Еще ловлю я образ твой.

Полонский Яков

Заплетя свои темные косы венцом

Заплетя свои темные косы венцом,
Ты напомнила мне полудетским лицом
Все то счастье, которым мы грезим во сне,
Грезы детской любви ты напомнила мне.

Полонский Яков

Затворница

В одной знакомой улице —
Я помню старый дом,
С высокой, темной лестницей,
С завешенным окном.

Там огонек, как звездочка,
До полночи светил,
И ветер занавескою
Тихонько шевелил.

Сологуб Федор

Я любил в тебе слиянье

Я любил в тебе слиянье
Качеств противоположных:
Глаз правдивых обаянье
И обман улыбок ложных;

Саша Бест

Знаю, ты – не Богиня, но Свет очей моих

Знаю, ты – не Богиня, но Свет очей моих, Сласть речей моих:
Руки белые, словно первый снег, а уста как рябина алые.
Без доспеха я вышел под звон мечей твоих в дождь ночей твоих.
Улыбнулась мне: «Ты другой во сне, здесь не сразу тебя узнала я»

Пушкин Александр

Я помню море пред грозою

Я помню море пред грозою:
Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам!

Зельвин Горн

На струнах ребячьей души . — Моя Марианна

Где ты, девочка из детства,
С тонкою косичкой сзади,
С бантиком таким огромным,
Что смеялись все над ним.

Где ты, девочка из школы,
Что, хоть не сидела рядом,
Все ж мешала мне пятерки
Не однажды получать.

Саша Бест

Точь-в-точь

Она, как и Ты. Точь-в-точь
Белые руки в ночь
А потом прочь
От сумы и тюрьмы,
Которым названье «МЫ».

Саша Бест

о любви

Ночь пуста. Это норма. К чему ей казаться полной?
Небеса холодны, как и кровь, как вода в колодце.
В эту странную ночь Я хотел бы писать как Бродский
О любви. Но на деле выходит сплошное порно.

Северянин Игорь

СОНЕТ

Пейзаж ее лица, исполненный так живо
Вибрацией весны влюбленных душ и тел,
Я для грядущего запечатлеть хотел:
Она была восторженно красива.

Тютчев Фёдор

Я помню время золотое.

Я помню время золотое,
Я помню сердцу милый край.
День вечерел; мы были двое;
Внизу, в тени, шумел Дунай.

Огарёв Николай

В вечернем сумраке долина

В вечернем сумраке долина
Синела тихо за ручьем,
И запах розы и ясмина
Благоухал в саду твоем;
В кустах прибережных влюбленно
Перекликались соловьи.

Фофанов Константин

Ты помнишь ли: мягкие тени

Ты помнишь ли: мягкие тени
Ложились неслышно кругом,
И тихо дрожали сирени
Под нашим открытым окном.

Фофанов Константин

Исполнен горького упрека

Исполнен горького упрека
За злую повесть прежних лет,
За сон безумства и порока,
Я на ее гляжу портрет.

Небольшие стихотворения русских поэтов — классиков о воспоминаниях.

Любви возврата нет, — и на душе печаль,
Как на снегах вокруг осевших, полуталых.
— Тебе не возвратить любви мгновений алых:
Любви возврата нет, — прошелестел февраль.

И мириады звезд в безводном океане
Мигали холодно в бессчетном караване,
И оскорбителен был их холодный свет:

В нем не было былых ни ласки, ни участья.
И понял я, что нет мне больше в жизни счастья,
Любви возврата нет.

Твои пылающие речи;
И первый, сладкий поцелуй!
Как мне казалось, будет вечно:
То счастье, тот ночной июнь.

Но мимолетно было чувство:
Теперь и я — раба любви.
Твое пленения искусство
Заслуживает сей главы…

Читать еще:  Что раздавать на поминках на год

Вступленье: ломкий силуэт,
Повинный в грациозном форсе.
Начало века. Младость лет.
Сырое лето в Гельсингфорсе.

Та — Бог иль барышня? Мольба —
Чрез сотни вёрст любви нечеткой.
Любуется! И гений лба
Застенчиво завешен чёлкой.

Но век желает пировать!
Измученный, он ждет предлога —
И Петербургу Петроград
Оставит лишь предсмертье Блока.

Знал и сказал, что будет знак
И век падет ему на плечи.
Что может он? Он нищ и наг
Пред чудом им свершенной речи.

Гортань, затеявшая речь
Неслыханную,- так открыта.
Довольно, чтоб ее пресечь,
И меньшего усердья быта.

Ему — особенный почёт,
Двоякое злорадство неба:
Певец, снабженный кляпом в рот,
И лакомка, лишенный хлеба.

Из мемуаров: «Мандельштам
Любил пирожные». Я рада
Узнать об этом. Но дышать —
Не хочется, да и не надо.

Так значит, пребывать творцом,
За спину заломившим руки,
И безымянным мертвецом
Всё ж недостаточно для муки?

И в смерти надо знать беду
Той, не утихшей ни однажды,
Беспечной, выжившей в аду,
Неутолимой детской жажды?

В моём кошмаре, в том раю,
Где жив он, где его я прячу,
Он сыт! А я его кормлю
Огромной сладостью. И плачу.

Как, укрывшись молчаливо
В нашем темном уголке,
С Вакхом нежились лениво,
Школьной стражи вдалеке?

Помнишь ли друзей шептанье
Вкруг бокалов пуншевых,
Рюмок грозное молчанье —
Пламя трубок грошевых?

Закипев, о, сколь прекрасно
Токи дымные текли.
Вдруг педанта глас ужасный
Нам послышался вдали.

И бутылки вмиг разбиты,
И бокалы все в окно —
Всюду по полу разлиты
Пунш и светлое вино.

Убегаем торопливо —
Вмиг исчез минутный страх!
Щек румяных цвет игривый,
Ум и сердце на устах,

Хохот чистого веселья,
Неподвижный, тусклый взор
Изменяли час похмелья,
Сладкой Вакха заговор.

О друзья мои сердечны!
Вам клянуся, за столом
Всякой год в часы беспечны
Поминать его вином.

Я помню жуткий
Снежный день.
Его я видел мутным взглядом.
Железная витала тень
«Над омраченным Петроградом».

Уже все чуяли грозу,
Уже все знали что-то,
Знали,
Что не напрасно, знать, везут
Солдаты черепах из стали.

Рассыпались.
Уселись в ряд.
У публики дрожат поджилки.
И кто-то вдруг сорвал плакат
Со стен трусливой учредилки.

И началось.
Метнулись взоры,
Войной гражданскою горя,
И дымом пламенной «Авроры»
Взошла железная заря.

Свершилась участь роковая,
И над страной под вопли «матов»
Взметнулась надпись огневая:
«Совет Рабочих Депутатов».

Не рыдал, не сплетал
Оголенных, исхлестанных, в шрамах.
Уцелела плита
За оградой грузинского храма.

Как горбунья дурна,
Под решеткою тень не кривлялась.
У лампады зурна,
Чуть дыша, о княжне не справлялась.

Но сверканье рвалось
В волосах, и, как фосфор, трещали.
И не слышал колосс,
Как седеет Кавказ за печалью.

От окна на аршин,
Пробирая шерстинки бурнуса,
Клялся льдами вершин:
Спи, подруга, — лавиной вернуся.

Он жил с людьми как бы с чужими,
И справедлива их вражда,
Но хоть виновен перед ними,
Тебе он верен был всегда.
Одной слезой, одним ответом
Ты можешь смыть их приговор,
Верь! Не постыден перед светом
Тобой оплаканный позор!

О, — в камне стиха, даже если ты канула,
Утопленница, даже если — в пыли,
Ты бьешься, как билась княжна Тараканова,
Когда февралем залило равелин.

О, внедренная! Хлопоча об амнистии,
Кляня времена, как клянут сторожей,
Стучатся опавшие годы, как листья,
В садовую изгородь календарей.

И в детство, и в юность, и в зной, и в замять,
По первому знаку, из мрака темени,
Ко всем нашим датам домчит нас память,
Быстрей, чем любая машина времени.

Что хочешь — пожалуйста, воскрешай!
И сразу же дни, что давно незримы,
Как станции, словно промчатся мимо,
Ну где только вздумаешь — вылезай!

И есть ли на свете иное средство
Вернуть вдруг веснушчатый твой рассвет,
Чтоб взять и шагнуть тебе снова в детство,
В каких-нибудь шесть или восемь лет?!

И друг, кого, может, и нет на свете,
Восторженным смехом звеня своим,
Кивком на речушку: а ну бежим!
И мчитесь вы к счастью. Вы снова дети!

А вот полуночный упругий свет,
Что жжет тебя, радуясь и ликуя,
Молодость. Первые поцелуи.
Бери же, как россыпь их золотую,
Щедрее, чем память, богатства нет!

А жизнь-это песни и дни печали.
И так уж устроены, видно, мы,
Что радости нами освещены,
Чтоб мы их случайно не пролетали.

А грустные даты и неприятности
Мы мраком закрыли, как маскировкой.
Чтоб меньше было бы вероятностей
Ненужную сделать вдруг остановку.

Но станции счастья (к чему скрывать)
Значительно реже плохих и серых,
Вот почему мы их свыше меры
Стараемся празднично озарять.

Шагая и в зное, и в снежной мгле,
Встречали мы всякие испытания,
И, если б не наши воспоминания,
Как бедно бы жили мы на земле!

Но ты вдруг спросила: — А как же я? —
И в голосе нотки холодной меди:
— Какие же мне ты отвел края?
И где я: на станции или разъезде?

Не надо, не хмурь огорченно бровь
И не смотри потемневшим взглядом.
Ведь ты же не станция. Ты — Любовь.
А значит, все время со мною рядом!

Пилот почтовой линии, один,
Как падший ангел, глушит водку. Скрипки
Еще по старой памяти волнуют
Мое воображение. В окне
Маячат белые, как девство, крыши,
И колокол гудит. Уже темно.

Зачем лгала ты? И зачем мой слух
Уже не отличает лжи от правды,
А требует каких-то новых слов,
Неведомых тебе — глухих, чужих,
Но быть произнесенными могущих,
Как прежде, только голосом твоим.

СТИХИ «ВОСПОМИНАНИЕ»

СТИХИ «ВОСПОМИНАНИЕ»

Я помню каждый миг тех дней далеких,

Хотя, признаюсь, больно вспоминать

Скамеечку под сенью лип высоких,

Деревню нашу, дом, отца и мать.

Я помню, что они мне говорили:

— Сыночек милый, к Богу обратись.

И постоянно за меня молились,

Но я уже вкусил другую жизнь.

Молиться мне страшнее ада было,

Пойти на танцы лучше иль в кино;

Святое – непонятно и постыло,

Зато в охотку карты и вино.

Мне не забыть тот день из жизни прежней,

Последний день отца, он умирал.

Рыдая, мать казалась безутешной,

А я, хмельной, стоял и хохотал:

— Но где же Бог твой, что ж Он не спасает?

Он Исцелитель? Что ж ты не встаешь?

Иль с Богом люди тоже умирают?

И ты, отец, как все в земле сгниешь.

Он улыбнулся и сказал без боли:

— Я жив еще, а ты, сынок, мертвец!

Но если есть на то Святая Воля,

То знай, что воскресит тебя Творец!

Отца похоронили, мать молилась

Прося, чтоб я исправился, прозрел,

Но мне тогда совсем другое снилось,

Другим я жил, иного не хотел.

Молитвы, слезы – все мне надоело.

Мне стали в тягость мать и тесный двор,

И вот однажды я ушел из дома –

Тайком, глубокой ночью, точно вор.

И ликовал я: «Вот она, свобода!»

Огромный мир, вся ширь его — мои!»

Не знал, глупец, — иду на дно болота,

Где тина, гниль, обман и яд змеи.

Разгул, друзья — все это закружило

В водовороте суеты и зла.

В бесстыдстве, пьянстве время проходило,

Но это не тревожило меня.

Не ведал я, что есть источник вечный

Живительной, спасительной воды,

Но не к нему я шел, увы, беспечный,

А в пропасть, в преисподню сатаны.

Круг развлечений в золото одетый,

Так ярок он для тех, кто ослеплен;

Я был слепцом, не видя рядом света,

В безбожный ад кромешный погружен.

Но кто же мог спасти меня от смерти?

Кто б плен греха дал силы победить

И вырваться из мрачной круговерти,

Воспрянуть к свету, распрямиться, жить?

Но, впрочем, не о том я думал.

Случилось как-то летом в сильный дождь

На улице внезапно встретил друга.

Земляк – но вдруг меня пробрала дрожь.

Явился мне внезапно мамин образ:

Глаза в слезах, печальны, как всегда.

Забилось сердце, задрожал мой голос,

но вырвались бездушные слова:

— Ну как там мать, меня хоть вспоминает?

Наверное, давно уж прокляла,

Хочу заехать, только время не хватает,

Сам понимаешь: все работа да дела.

— Дела, работа, помолчал бы лучше!

Твои дела нетрудно угадать.

Скажу тебе, но только сердцем слушай

Про то, как «позабыла» тебя мать:

Когда ты скрылся, то она от горя

Вся поседела, ведь тобой жила!

И каждый день с недугом лютым споря,

Шла на распутье и тебя ждала.

И простирая свои руки к небу,

Молясь во имя пролитой Крови,

Она была для всех живым укором –

Столпом надежды, веры и любви.

Ну а когда стоять была не в силах,

Когда, недужная, совсем в постель слегла,

Кровать к окну подвинуть попросила,

Смотрела, плача, и тебя ждала.

Его слова, как ковш воды с отлета,

С души сорвали, смыли коросту;

Я задрожал, промямлив, вроде, что-то,

Спросив:»Она жива? Скажи прошу!»

— Как знать сейчас, а уезжал — дышала,

В бреду шептала те же все слова:

«Сыночек милый, ты приедешь, знаю «.

А у тебя работа, да дела.

Потом бежал я, словно гнали плетью,

С желаньем, прожигающим огнем:

Увидеть мать, не опоздать, успеть бы,

Прощенье вымолить, покаяться во всем.

Вокзал и поезд — все в одно мгновенье;

Недолог путь, но будто много дней;

И сердце, словно вторило движенью,

Стучало в такт: скорей! скорей! скорей!

Не помню, как я вышел из вагона

И тенью трепетной шагнул с испугом в ночь.

Сжималось сердце, что и как там дома?

То замирало, то как конь рвалось.

Но вот деревня, за погостом рядом,

Могилок холмики, и силуэт креста,

И будто за разрушенной оградой

Увидел я стоящего отца.

И в этот миг вдруг слов его значенье,

Прозреньем озаренный, осознал:

Бессильна смерть, всесильно Воскресенье!

Ты жив, отец, и ты не умирал!

Могильный холм обняв его холодный,

Я плоть креста слезами орошал.

— Ты жив, отец, а я мертвец зловонный.

Прости меня! — со стоном я взывал.

Я искуплю грехи любовью к маме,

Сыновий долг исполню я сполна,

И ты, отец, ты в сердце будешь с нами.

Но вдруг взошла холодная луна.

И все вокруг безстрастно осветила.

О ужас! Только тут заметил я,

Что рядом чья-то свежая могила.

Но я-то знал, я сразу понял, чья!

Мой стон, наверное, тогда весь мир услышал –

Деревья вздрогнули, чтоб больше не уснуть –

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector