4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Татьяна мельник боткина воспоминания о царской семье

Прощальная сказка для царской семьи

Альбом сына лейб-медика

Мифотворчество имеет не только устную форму. Уникальна рукописная «Священная правда об истории времен Великой обезьяньей революции», написанная и нарисованная семнадцатилетним Глебом Евгеньевичем Боткиным в Тобольске.

Еще в восьмилетнем возрасте проявились его творческие наклонности, развитые выпускницей Императорской академии художеств, ученицей И.Е. Репина Ольгой Леонидовной Делла-Вос-Кордовской 2 . Под ее началом братья Глеб и Юрий Боткины профессионально овладевали искусством, рисовали углем и портреты. Но у младшего, Глеба, фантазия рвалась за пределы реалистической натуры.

Мальчик фантазировал, и в его рисованных «Сказках» причудливо сочетались реальные люди и вымышленные ситуации. Узнаваемые в рисунках придворные (с 1911 г. детям С.П. Боткина, оставшимся без матери, разрешили сопровождать отца в поездках в Ливадию 3 ) смешили и ровесников юного художника — великих княжон Марию и Анастасию. По свидетельству сестры Татьяны: «Между Глебом и Анастасией быстро возникла дружба, ведь Глеб был очень общительным» 4 . Наследника же престола — Алексея больше занимали альбомы с батальными сценами Первой мировой войны, нарисованными на основе рассказов фронтовиков. Талант Глеба был замечен и императрицей, посчитавшей, что рисунки можно и опубликовать.

Так случилось, что Татьяна и Глеб сопровождали отца и в тобольскую ссылку. Поселившись в доме купца Корнилова, младшие Боткины надеялись возобновить личные встречи с Романовыми, но контакты подростков были запрещены. Лишь однажды в окне напротив — в «Доме свободы» Глеб увидел приветственный жест Анастасии. Из Петрограда юноша захватил акварельные краски и кисточку, получившую за свою форму наименование «веник».

Это и послужило основой почти детективной истории. «Дни тянулись медленно, монотонно и безрадостно. Мы с Глебом усаживались обычно у папы в комнате, я читала ему вслух, — вспоминал Татьяна, — а он рисовал. Тщательно разрисовывал целые альбомы, которые папа, спрятав под шинелью, приносил в «Дом Свободы», чтобы немного развлечь маленького Наследника» 5 . На каждом листочке, тонко раскрашенном акварелью, — рассказывала сестра юного художника, — несколько персонажей, нарисованных уверенными штрихами, предавались забавам. Медведи, лошади, львы, ослы, стоя на задних лапах, беседовали, играли в теннис, ссорились, роскошно ужинали. Они были одеты в униформу российского императорского двора и очень похожи на людей» 6 .

Постоянно проходивших через комнату юного художника солдат охраны не заинтересовали «крамольные рисунки», а в арестном доме напротив, обнесенном высоким забором, рисунки «с воли» стали отдушиной в тоскливой атмосфере.

Мир звериный и мир человеческий

Один из альбомов под названием «Священная правда об истории времен Великой обезьяньей революции» фантазией художника и восприятием зрителей соединял в рисунках и текстах причудливый мир животных и человеческих историй.

Тайно пронесенные в «Дом Свободы» доктором Боткиным листы занимали детей. Интересовали они и старших Романовых, живо обсуждавших вновь поступившие от Глеба сюжеты и иллюстрации. Более того, альбомные листы давали надежду. Уж слишком прямые ассоциации с событиями в России и в вымышленном зверином царстве, где Мишка Топтыгинский убедил ссыльных медведей не бунтовать против царя обезьян, а сплотиться в борьбе с революцией.

Аллегорический образ двенадцатилетнего медвежонка Мишки Пушковича Топтыгинского (более чем прямое указание на наследника Алексея), вернувшего трон законному правителю — Пушку Пушковичу оригинально вписан в историческую канву российских событий, легко угадываемую в неудачном мятеже медведей против засилья обезьян, появлении Переходного правительства. Лишь надежда на помощь от других монархов отличала описанное и нарисованное фантазией юноши от реальной ситуации осени 1917 — весны 1918 г.

Вскоре семья российского императора вместе с Боткиным-отцом последовала в Екатеринбург, а младшие Боткины еще некоторое время оставались в Тобольске.

Глеб стал подумывать о священстве. Но узнав о смерти отца, захотел постричься в монахи. Лето 1918 г. он провел в одном из местных монастырей, исполнял роль иподиакона в Софийском соборе, общался с епископом Гермогеном.

Отступая с частями белых, Глеб оказался в Японии. Там помнили об его отце, враче-гуманисте Евгении Сергеевиче Боткине, оказывавшем помощь военнопленным японцам в Русско-японскую войну 1904-1905 гг. В Японии Глеба нашел знакомый, вручивший ему в спешке оставленные в России рисунки. В дальнейшем Глеб Евгеньевич Боткин не расставался с ними. Но попытки издания «Сказок» не увенчались успехом, а приунывший автор сложил в стопочку свои листочки, ничего не объясняя детям и именуя их «просто смешными рисунками».

В 1996 г. дочь Боткина Марина Швейцер передала наследие отца в Библиотеку Конгресса США. Но перед этим издательство Random House опубликовало 35-тысячным тиражом «Потерянные сказки. Рассказы для царских детей» 7 , куда вошли «Священная правда об истории времен Великой обезьяньей революции», «Реставрация монархии на острове Зябликов после провала обезьяньей революции» и дореволюционные рисунки.

Последняя загадка

У истории с рисунками есть страница мистификаций: в 1927 г. Глеб Евгеньевич Боткин «узнал» в некой Анне Андерсен «чудесно спасенную» великую княжну Анастасию. Что подвигло к такому признанию — неизвестно, но «Анастасия» в предъявленных рисунках восстанавливала обстоятельства их создания, «узнавала» реальных персонажей.

Мистификация была развеяна членами Дома Романовых, а Боткин приобрел печальную славу. А вот имя его отца, Евгения Сергеевича Боткина, добровольно разделившего печальную судьбу семьи последнего императора — близких ему людей и отнесенного к российским страстотерпцам — закономерно чтится.

1. Гибель царской семьи. Материалы следствия по делу об убийстве царской семьи (август 1918 — февраль 1920). Франкфурт-на-Майне, 1987. С. 297.
2. Конюхова Е.В. Глеб Евгеньевич Боткин — автор книги для царских детей об обезьяньей революции // Пятнадцатые Романовские чтения: Всероссийская научно-практическая конференция: материалы. Екатеринбург, 2015. С. 253.
3. Мельник-Боткина Т. Воспоминания о царской семье и ее жизни. М., 2004. С. 13.
4. Царский лейб-медик: жизнь и подвиг Евгения Боткина. СПб., 2010. С. 51.
5. Там же. С. 111.
6. Там же.
7. Botkin G. Lost tales: Stories for the Tsar?s children. N.-Y., 1996.

Татьяна мельник боткина воспоминания о царской семье

Воспоминания о Царской Семье. Татьяна Мельник-Боткина
♚♔♚

Еще мой дед был лейб-медиком Императора Александра II и Императора Александра ІІІ.

Преемником его был назначен доктор Гирш, и, когда последний умер и Императрицу Александру Федоровну спросили, кого она желает пригласить, она сразу сказала: «Боткина». В то время в Петрограде одинаково известны были два Боткина: старший сын моего деда — Сергей Сергеевич и мой отец — Евгений Сергеевич.

«Того, который был на войне», — добавила Ее Величество.

Это было вскоре после русско-японской войны, которую мой отец всю провел в действующей армии. О его храбрости и неутомимой работе много говорили в Петербурге, и знала и Ее Величество.

Вначале мой отец ездил в Царское Село из Петербурга, но в апреле 1908 года он был назначен лейб-медиком Его Величества, и осенью мы все переехали в Царское Село, где жила Царская Семья с 1905 года.

Царская Семья жила в Александровском дворце, построенном еще Екатериной Великой для Наследника Александра Павловича. Красивое желтоватое здание в стиле ампир украшалось белыми колоннами и орнаментами. Дворец был построен покоем. Фасадом своим, центр которого занимало полукруглое окно кабинета Его Величества, он выходил на газонную площадку парка. Флигеля выходили на большой двор с чугунными воротами на улицу. За двором шел пруд с белыми лебедями и расстилался парк.

В левом флигеле и нижнем этаже центра находились парадные комнаты: в правом флигеле помещалась часть свиты и коронованные гости; в верхнем этаже центра была спальня Их Величеств и комнаты Их Высочеств. Дворец уже становился мал для Царской Семьи, и жили они очень тесно. Алексей Николаевич имел две комнаты: спальню и классную. Великие Княжны имели две спальные, в которых они жили по двое и где стояли их кровати, туалетные и письменные столы. Однажды мой отец застал Великую Княжну Анастасию Николаевну, лежащую ничком на полу и переписывающую заданный урок: в классной занимался Алексей Николаевич, а все столы были заняты ее сестрами или завалены вещами.

Читать еще:  Поминальная суббота что нести в церковь

Ее Величество принимала моего отца в начале 10 часа в спальне, и он всегда заставал ее уже за работой: за вышиванием или рисованием какой-нибудь вещи, которая потом дарилась или продавалась на благотворительных базарах.

Его Величество уже тоже давно был на ногах и уходил в свой кабинет для принятия докладов. Кроме чисто медицинского разговора, Ее Величество почти всегда задерживала моего отца или расспросами о нашей семье, так что в конце концов они знати весь наш образ жизни и привычки, или какими-нибудь поручениями благотворительности и разговорами об Их Высочествах. Ее Величество, как редкая мать, входила во все мелочи жизни своих детей, выбирая им книги и занятия, распределяя их день, сама читая и работая с ними. Когда кончались уроки, Великие Княжны шли за рояль или за рукоделия, в которых они были большие мастерицы.

Кроме вышивания, они должны были шить на бедных, так же как и свитские дамы, каждой из которых Ее Величество поручала набирать в свою очередь 12 дам для изготовления определенного количества теплых и необходимых вещей. Все это отсылалось Ее Величеству, разбиралось и сортировалось фрейлинами и Великими Княжнами и рассылалось по приютам или лично им известным бедным семьям.

Мы жили в Царском Селе на Садовой улице, против большого Екатерининского дворца, и каждый день около 3 часов внимательно глядели в окно: в эти часы Великие Княжны и Наследник, а иногда и Императрица ездили кататься.

Мы знали это уже по тем приготовлениям, которые происходили в находящейся в нашем дворе конюшне. В этой конюшне были лошади Их Величеств, а лошади Великих Княжон и Наследника стояли отдельно, но тем не менее всегда заезжали сюда за конюшенным офицером, присутствовавшим при всяком выезде Их Величеств и Их Высочеств. Кроме того, шли всегда два конюха, расстилавшие коврики, а на запятках карет Государя и Императрицы стояли гайдуки в высоких шапках и синих кафтанах; за Великими Княжнами и Наследником скакали конвойцы.

Татьяна мельник боткина воспоминания о царской семье

Воспоминания Татьяны Мельник — дочери лейб-медика Евгения Сергеевича Боткина,
разделившего трагическую судьбу семьи последнего русского императора.

В 10-х числах августа Их Величества вернулись в Царское Село и еще больше упростили и без того простой образ жизни своего двора, посвятив себя исключительно работе. Государь лично потребовал, чтобы ввиду продовольственных затруднений был сокращен стол. Стали подавать только два блюда за завтраком и три за обедом. Ее Величество, в свою очередь, сказала, что ни себе, ни Великим Княжнам она не сошьет ни одного нового платья, кроме форм сестер милосердия, да и те были заготовлены в таком скромном количестве, что Великие Княжны постоянно ходили в штопаных платьях и стоптанных башмаках, все же личные деньги Их Величеств шли на благотворительность.

В Царском Селе моментально стали открываться лазареты, куда Ее Величество постоянно посылала вина, лекарства и различные медицинские усовершенствования и дорогие мелочи.

Были открыты комитеты — Ее Императорского Высочества Великой Княжны Ольги Николаевны (помощь семьям запасных) и Ее Императорского Высочества Великой Княжны Татьяны Николаевны (помощь беженцам), и Великие Княжны лично председательствовали на заседаниях и входили во все дела.

Во всех дворцах были открыты склады Ее Императорского Величества, снабжавшие армию бельем и перевязочными средствами. Моментально были оборудованы санитарные поезда имени всех членов Царской Семьи, образцы чистоты и удобства, подвозившие раненых в районы Москвы и Петрограда.

В течение всей войны, каждое Рождество и Пасху, всем раненым Царскосельского района выдавались великолепные подарки на личные средства Их Величеств, как например, серебряные ложки и вилки с гербами, и, кроме этого, еще устраивались елки с угощением. Их Величества не ограничивались общественной благотворительностью: значительные суммы раздавались нуждающимся раненым, так что, наверно, многие из них и не подозревали, откуда идет им помощь. Еще менее знали об этом в обществе, так как это шло иногда через моего отца, иногда через других лиц, умевших хранить секреты. Между прочим помогала в этом деле и Вырубова — человек очень щедрый и отзывчивый к чужому несчастью, благодаря чему, после того как во время революции ее выпустили из тюрьмы, она, желая избежать вторичного ареста, находила приют в подвалах и коморках бедняков, ко­да-то вырученных ею из нищеты.

Сколько радости и утешения приносили Ее Величество и Великие Княжны своим присутствием в лазаретах! В первые же дни войны после своего приезда в Царское Село старшие Великие Княжны и Ее Величество стали усердно готовиться к экзаменам на сестер милосердия и слушать лекции, для того чтобы иметь право работать наравне с остальными сестрами. И впоследствии они работали так, что доктор Деревенко, человек весьма требовательный по отношению к сестрам, говорил мне уже после революции, что ему редко приходилось встречать такую спокойную, ловкую и дельную хирургическую сестру, как Татьяна Николаевна.

Великая Княжна Ольга Николаевна, более слабая и здоровьем, и нервами, недолго вынесла работу хирургической сестры, но лазарета не бросила, а продолжала работать в палатах, наравне с другими сестрами, убирая за больными.

Ее Величество, если только Ее здоровье позволяло Ей это, приезжала также ежедневно в Дворцовый или Собственный Ее Величества лазарет, где работали Великие Княжны. Изредка Ее Величество занималась перевязками, но чаще просто обходила палаты и сидела с работой у изголовья наиболее тяжелых больных. Были случаи, когда больные заявляли, что не могут заснуть без Ее Величества или что только Ее присутствие успокаивает их боли, и Она приезжала, в каком бы это ни было лазарете, и сидела часа два, три только для того, чтобы доставить хоть немного спокойствия несчастным.

Младшие Великие Княжны не работали сестрами милосердия, так как большая часть дня у них еще уходила на ученье, но ежедневно они посещали лазарет своего имени при Феодоровском Государевом соборе, а днем вместе со старшими сестрами делали объезды остальных лазаретов.

Иногда в этих объездах принимал участие и Алексей Николаевич, очень любивший вступать в разговоры с ранеными. Однажды старшая сестра одного из лазаретов попросила офицеров, чтобы они как можно больше рассказывали Алексею Николаевичу из жизни на фронте, и действительно он был так заинтересован, что, когда Великие Княжны, бывшие в соседних палатах, пришли звать его домой, он сказал:

— Ну вот, когда мне интересно, Вы всегда уезжаете раньше, а когда скучно, так сидите, сидите без конца.

Но, конечно, все-таки поехал тотчас же.

Часто в лазареты приезжали артисты Императорских театров, и давались спектакли и концерты, на которых Великие Княжны и Наследник любили присутствовать. Еще до войны Великих Княжон очень редко вывозили, а с началом войны всякие развлечения прекратились совершенно. Помню, как Наследник смотрел в лазарете Большого Дворца «Вова приспособился», что ему страшно понравилось, а, уезжая, он просил поставить вторую часть — «Вова в отпуску», про которую он слышал от сестер, что это тоже очень забавно. Конечно, было решено возможно скорее удовлетворить его скромное желание, но революция расстроила все планы.

Читать еще:  Молитвы на дмитриевскую субботу поминальную

— Я удивляюсь Их трудоспособности, — говорил мне мой отец про Царскую Семью, — уже не говоря про Его Величество, который поражает тем количеством докладов, которые он.,может принять и запомнить, но даже Великая Княжна Татьяна Николаевна; например, Она, прежде чем ехать в лазарет, встает в 7 часов утра, чтобы взять урок, потом они обе едут на перевязки, потом завтрак, опять уроки, объезд лазаретов, а как наступит вечер, они сразу берутся за рукоделие или за чтение».

Действительно, во все время войны и без того скромная жизнь Царской Семьи проходила одинаково изо дня в день за работой. Так проходили будни, праздники же отличались только тем, что вместо утреннего посещения лазарета Их Величества и Их Высочества ездили к обедне в Феодоровский Государев собор.

Т.Е.Мельник (рожденная Боткина) — Воспоминания о царской семье и ее жизни до и после революции. М. Анкор. 1993. С. 33-35.

Царские дети

Читателя книги ждет, вероятно, немало неожиданного. Как воспитывались дети в царских семьях? В роскоши, изнеженности, в безделье? Ничего подобного: атмосфера воспитания будущих самодержцев была далека от тепличной. Маленький Романов должен был расти прежде всего как русский человек своего времени, знающий суровость жизни, закаленный перед лицом ее трудностей и испытаний. Даже ужасов войны не скрывали от детей. Великие Княжны, дочери Николая II, исполняли обязанности хирургических сестер в военных госпиталях.

А основой, фундаментом, воспитания царских детей была вера в Бога, православная церковность. Из писем царских дочерей мы узнаем многое о их внутренней жизни. И мы видим, что она протекала в постоянном памятовании о Боге и покаянии. Именно в христианской вере — корни крепкой семейственности последних Романовых, Александра III и Николая II. И именно то, что в центре религиозной жизни семьи Николая Александровича Романова всегда стоял Крест Христов, помогло в 1918 году царственным мученикам не сломаться духовно в страшные месяцы сибирской ссылки. Читатель убедится в их духовной высоте, познакомившись с помещенными в нашей книге дневниками и эпистолярными материалами.

Книга эта — сборник, включающий в себя как живые свидетельства, так и художественное осмысление предмета — воспитание царских детей. В первой части сборника мы помещаем повесть эмигрантского писателя Ильи Сургучева «Детство Николая II». Впрочем, в повести этой силен документальный элемент: она написана от имени исторического лица — полковника Олленгрэна, воспитывавшегося вместе с Ники и Жоржиком, детьми Александра III. Вторая часть книги содержит воспоминания людей, близких ко двору Николая II, и некоторых из тех, чья судьба пересеклась с жизненным путем царской семьи. Наконец, знакомясь с третьей частью сборника, читатель услышит настоящий голос царских дочерей: письма доносят до нас их подлинную интонацию. Из писем мы узнаем также о глубоких и абсолютно искренних отношениях молодых девушек с их матерью, Императрицей Александрой Федоровной, выдержки из дневника которой мы также помещаем в третьей части книги.

Перед читателем проходят картины жизни Зимнего дворца — размеренно-трудовые будни маленьких Царевичей и Царевен. Затем вы перенесетесь в весеннюю цветущую Ялту — любимое место пребывания семьи Николая II. И вот наконец — вехи крестного пути царской семьи: заключение в Царском Селе. Тобольск, Екатеринбург. Страшный подвал Ипатьевского дома, где была расстреляна царская семья, и сияющая белая яхта «Штандарт» посредине Ялтинской бухты — можно ли представить себе контраст более разительный, более неожиданный и трагический.

Переживая вместе с гибелью молодых Романовых конец старой России, читатель книги, однако, не остается в состоянии удрученности. Прочитав книгу, он получает такой мощный заряд душевного здоровья, любви и веры, что приходит к убеждению: нет таких жизненных ситуаций, в которых нельзя противостоять унынию, страху, безнадежности. Укрепленные великой верой во Христа, члены царской семьи служат для нас образцом мужественной твердости и непоколебимой надежды.

Они — помощники России, всякого русского человека в трудных поисках верного жизненного пути.

Илья Сургучев
Детство Императора Николая II

П. Жилъяр
Из воспоминаний об Императоре Николае II и его семье

Татьяна Мельник-Боткина
Воспоминания о Царской Семье

А. А. Мосолов
Царская фамилия

В. Н. Воейков
С царем и без Царя

Г. А. Нечаев
На яхте «Штандарт»

М. К. Дитерихс
В своем кругу

Н. Соколов
Убийство Царской Семьи

Выдержки из записей Императрицы Александры Федоровны о семейной жизни и воспитании детей и переписка с детьми

Из писем Е. С. Боткина

Письма царственных мучеников

17 октября 2003 г.

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.

Мельник Татьяна (рожденная Боткина Воспоминания о царской семье и ее жизни до и после революции

Переиздание исторический мемуаров к: 380-летию Дома Романовых. 125-летию со дня рождения Николая ІІ. 75-летию со дня гибели Николая ІІ и его семьи. Сост. А.Н. Коробов, И.П. Хабаров.

Автор: Мельник Татьяна (рожденная Боткина
Издательство: Частная фирма Анкор.
Место издания: М.
Тип переплёта: мягкая обложка,
Год издания: 1993
Формат: Чуть увеличенный формат.
Состояние: Очень хорошее. Немного загнуты верхние уголки обложек.
Количество страниц: 208 стр., фотоилл.
Код хранения:

Аннотация:
Тираж 100000. Николай II — один из самых загадочных и непонятых исторических персонажей XX века Вот уже семь десятилетий современники и потомки пытаются разрешить непростую задачу — кем был последний русский царь: слабовольным представителем вырождавшейся династии или человеком редких душевных качеств, тяготившийся своей державной миссией? Книга Т.Е.Мельник-Боткиной Воспоминания о царской семье и ее жизни до и после революции, опубликованная в Белграде в 1921 году, позволяет увидеть облик Николая II в новом свете, далеком как от дореволюционных лубочных изданий, так и пропагандистских брошюр советского периода. Читатель сможет ощутить атмосферу любви и дружбы, окружавшую царскую семью и их близких, познакомиться с бытом и привычками Николая II, императрицы Александры Федоровны, их детей. В качестве приложения к книге приводятся уникальные архивные документы — письма лейб-медика Е.С.Боткина, а также воспоминания комиссара Временного правительства В.С.Панкратова, графа П.К.Бенкендорфа, уполномоченного ВЦИК В.В.Яковлева, председателя художественно-исторической комиссии по охране имущества дворцового управления Г.К.Лукомского. Эти воспоминания помогут читателю более полно и объективно воссоздать картину тех тревожных дней. Книга иллюстрирована фотографиями из альбомов царской семьи, тексты воспоминаний подробно комментируются, в справочный аппарат книги входит развернутый именной указатель. Издание рассчитано на широкую читательскую аудиторию. Татьяна Евгеньевна Мельник-Боткина (1898 — 1986) — дочь доктора Боткина, лейб-медика государя Николая II и его семьи, убитого вместе с царской семьей. В книге с правдой и искренностью изложена жизнь и последие минуты русского царя-мученика и его семьи. Книга, опубликованная в Белграде в 1921 году, позволяет увидеть облик Николая II в новом свете, далеком как от дореволюционных лубочных изданий, так и пропагандистских брошюр советского периода. Читатель сможет ощутить атмосферу любви и дружбы, окружавшую царскую семью и их близких, познакомиться с бытом и привычками Николая II, императрицы Александры Федоровны, их детей. В качестве приложения к книге приводятся уникальные архивные документы — письма лейб-медика Е.С. Боткина, а также воспоминания комиссара Временного правительства В.С. Панкратова, графа П.К. Бенкендорфа, уполномоченного ВЦИК В.В. Яковлева, председателя художественно-исторической комиссии по охране имущества дворцового управления Г.К. Лукомского. Эти воспоминания помогут читателю более полно и объективно воссоздать картину тех тревожных дней. Книга иллюстрирована фотографиями из альбомов царской семьи, тексты воспоминаний подробно комментируются, в справочный аппарат книги входит развернутый именной указатель.

Читать еще:  Что означает дмитровская родительская суббота

Способы оплаты: Наличными из рук в руки, предоплата. Варианты предоплаты: предпочтителен перевод на карту Сбербанка, но возможны и другие варианты, (о них подробно в профайле продавца). Доставка почтой: по России Международная. ВНИМАНИЕ. При оформление заказа указывайте свой контактный номер (особенно, если Вы в Москве)! Способы передачи в Москве: 1. Доставка книги по адресу в Москве — стоимость доставки 300 рублей. 2. На станции метро Курская радиальной — в удобное Вам время — 150 руб. 3. Самовывоз: ул. Первомайская ( номер дома сообщается после оформления заказа) практически в любое время БЕСПЛАТНО. Система скидок: от 3 до 5 книг — 3 % от 6 до 10 книг — 10% от 11 и более книг — 15% Собрания сочинений, а также периодические издания (журналы, газеты) и книги выставленные комплектом, считаются одной книгой, (позицией), при расчете скидки. На антикварные позиции (до 1950 года) скидка не распространяется. БАНДЕРОЛИ УПАКОВЫВАЮТСЯ В ПОЛИЭТИЛЕНОВЫЙ ПАКЕТ, А СВЕРХУ В ГАЗЕТУ СО СКОТЧЕМ И ПОЧТОВЫЙ ПАКЕТ, ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КАРТОН ДЛЯ ДОРОГИХ ИЛИ БУМАЖНЫХ КНИГ ИЛИ ПО КОНКРЕТНОМУ ЗАПРОСУ!

Прощальная сказка для царской семьи

Мифотворчество имеет не только устную форму. Уникальна рукописная «Священная правда об истории времен Великой обезьяньей революции», написанная и нарисованная семнадцатилетним Глебом Евгеньевичем Боткиным в Тобольске.

Еще в восьмилетнем возрасте проявились его творческие наклонности, развитые выпускницей Императорской академии художеств, ученицей И.Е. Репина Ольгой Леонидовной Делла-Вос-Кордовской2. Под ее началом братья Глеб и Юрий Боткины профессионально овладевали искусством, рисовали углем и портреты. Но у младшего, Глеба, фантазия рвалась за пределы реалистической натуры.

Мальчик фантазировал, и в его рисованных «Сказках» причудливо сочетались реальные люди и вымышленные ситуации. Узнаваемые в рисунках придворные (с 1911 г. детям С.П. Боткина, оставшимся без матери, разрешили сопровождать отца в поездках в Ливадию3) смешили и ровесников юного художника — великих княжон Марию и Анастасию. По свидетельству сестры Татьяны: «Между Глебом и Анастасией быстро возникла дружба, ведь Глеб был очень общительным»4. Наследника же престола — Алексея больше занимали альбомы с батальными сценами Первой мировой войны, нарисованными на основе рассказов фронтовиков. Талант Глеба был замечен и императрицей, посчитавшей, что рисунки можно и опубликовать.

Так случилось, что Татьяна и Глеб сопровождали отца и в тобольскую ссылку. Поселившись в доме купца Корнилова, младшие Боткины надеялись возобновить личные встречи с Романовыми, но контакты подростков были запрещены. Лишь однажды в окне напротив — в «Доме свободы» Глеб увидел приветственный жест Анастасии. Из Петрограда юноша захватил акварельные краски и кисточку, получившую за свою форму наименование «веник».

Это и послужило основой почти детективной истории. «Дни тянулись медленно, монотонно и безрадостно. Мы с Глебом усаживались обычно у папы в комнате, я читала ему вслух, — вспоминал Татьяна, — а он рисовал. Тщательно разрисовывал целые альбомы, которые папа, спрятав под шинелью, приносил в «Дом Свободы», чтобы немного развлечь маленького Наследника»5. На каждом листочке, тонко раскрашенном акварелью, — рассказывала сестра юного художника, — несколько персонажей, нарисованных уверенными штрихами, предавались забавам. Медведи, лошади, львы, ослы, стоя на задних лапах, беседовали, играли в теннис, ссорились, роскошно ужинали. Они были одеты в униформу российского императорского двора и очень похожи на людей»6.

Постоянно проходивших через комнату юного художника солдат охраны не заинтересовали «крамольные рисунки», а в арестном доме напротив, обнесенном высоким забором, рисунки «с воли» стали отдушиной в тоскливой атмосфере.

Мир звериный и мир человеческий

Один из альбомов под названием «Священная правда об истории времен Великой обезьяньей революции» фантазией художника и восприятием зрителей соединял в рисунках и текстах причудливый мир животных и человеческих историй.

Тайно пронесенные в «Дом Свободы» доктором Боткиным листы занимали детей. Интересовали они и старших Романовых, живо обсуждавших вновь поступившие от Глеба сюжеты и иллюстрации. Более того, альбомные листы давали надежду. Уж слишком прямые ассоциации с событиями в России и в вымышленном зверином царстве, где Мишка Топтыгинский убедил ссыльных медведей не бунтовать против царя обезьян, а сплотиться в борьбе с революцией.

Аллегорический образ двенадцатилетнего медвежонка Мишки Пушковича Топтыгинского (более чем прямое указание на наследника Алексея), вернувшего трон законному правителю — Пушку Пушковичу оригинально вписан в историческую канву российских событий, легко угадываемую в неудачном мятеже медведей против засилья обезьян, появлении Переходного правительства. Лишь надежда на помощь от других монархов отличала описанное и нарисованное фантазией юноши от реальной ситуации осени 1917 — весны 1918 г.

Вскоре семья российского императора вместе с Боткиным-отцом последовала в Екатеринбург, а младшие Боткины еще некоторое время оставались в Тобольске.

Глеб стал подумывать о священстве. Но узнав о смерти отца, захотел постричься в монахи. Лето 1918 г. он провел в одном из местных монастырей, исполнял роль иподиакона в Софийском соборе, общался с епископом Гермогеном.

Отступая с частями белых, Глеб оказался в Японии. Там помнили об его отце, враче-гуманисте Евгении Сергеевиче Боткине, оказывавшем помощь военнопленным японцам в Русско-японскую войну 1904-1905 гг. В Японии Глеба нашел знакомый, вручивший ему в спешке оставленные в России рисунки. В дальнейшем Глеб Евгеньевич Боткин не расставался с ними. Но попытки издания «Сказок» не увенчались успехом, а приунывший автор сложил в стопочку свои листочки, ничего не объясняя детям и именуя их «просто смешными рисунками».

В 1996 г. дочь Боткина Марина Швейцер передала наследие отца в Библиотеку Конгресса США. Но перед этим издательство Random House опубликовало 35-тысячным тиражом «Потерянные сказки. Рассказы для царских детей»7, куда вошли «Священная правда об истории времен Великой обезьяньей революции», «Реставрация монархии на острове Зябликов после провала обезьяньей революции» и дореволюционные рисунки.

У истории с рисунками есть страница мистификаций: в 1927 г. Глеб Евгеньевич Боткин «узнал» в некой Анне Андерсен «чудесно спасенную» великую княжну Анастасию. Что подвигло к такому признанию — неизвестно, но «Анастасия» в предъявленных рисунках восстанавливала обстоятельства их создания, «узнавала» реальных персонажей.

Мистификация была развеяна членами Дома Романовых, а Боткин приобрел печальную славу. А вот имя его отца, Евгения Сергеевича Боткина, добровольно разделившего печальную судьбу семьи последнего императора — близких ему людей и отнесенного к российским страстотерпцам — закономерно чтится.

1. Гибель царской семьи. Материалы следствия по делу об убийстве царской семьи (август 1918 — февраль 1920). Франкфурт-на-Майне, 1987. С. 297.2. Конюхова Е.В. Глеб Евгеньевич Боткин — автор книги для царских детей об обезьяньей революции // Пятнадцатые Романовские чтения: Всероссийская научно-практическая конференция: материалы. Екатеринбург, 2015. С. 253.3. Мельник-Боткина Т. Воспоминания о царской семье и ее жизни. М., 2004. С. 13.4. Царский лейб-медик: жизнь и подвиг Евгения Боткина. СПб., 2010. С. 51.5. Там же. С. 111.6. Там же.7. Botkin G. Lost tales: Stories for the Tsar?s children. N.-Y., 1996.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector