0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Родители протоиерея павла великанова

Многодетность – высокое призвание, а не «печать православности»

Что-то неправильно в нашей консерватории, или размышления протоиерея Павла Великанова о семье как пространстве предельной концентрации любви

Уже много лет я не слышала выражение «плодить нищету». Будто кто-то исключил его из списка привычных упреков. Чем не признак некоторого оздоровления общества и признания многодетности нормой?

Впрочем, недоумение и легкое негодование окружающих все же витает в воздухе. Не случайно, то и дело появляются статьи, в которых многодетных просят поделиться рассказами о семейном счастье и радости воспитания детей в большой семье, а вовсе не о трудностях. Чтобы развеять наши сомнения. И это не госзаказ, не политика пропаганды большой семьи. На фоне рекламных призывов новых столичных микрорайонов – «плодитесь!» – эти заметки на полях больше напоминают попытку почувствовать, нащупать, — а как самим-то многодетным? Нормально? Многодетность – это благо или зло, счастье или беспросветные трудности?

О том, есть ли проблемы у многодетных и каков их характер, мы решили побеседовать с настоятелем Пятницкого Подворья Троице-Сергиевой Лавры в Сергиевом Посаде, доцентом Московской духовной академии, главным редактором портала Богослов.Ру протоиереем Павлом Великановым, который, к слову, ещё и отец четырех детей. Разговор получился более чем неожиданным.

Когда добро может обернуться бедой

— Отец Павел, есть ли у вас ощущение, что отношение к многодетным в России пренебрежительное и раздражительное: мол, нарожали, а теперь требуют решать их проблемы? И насколько это отношение устойчиво?

— У меня нет однозначного ответа. Лично я не сталкивался с ярко выраженным негативным отношением к многодетным. Впрочем, я могу предположить, что здесь немалая вина нас самих. Мы создаем и романтизируем культ многодетности, думая, что тем самым можем перевернуть и существенно изменить отношение к многодетности в обществе. Но многодетность – вовсе не панацея от социальных, психологических, личностных, да и духовных проблем.

На самом деле, мне чаще приходится сталкиваться с другой серьезной проблемой – когда мы однобоко продвигаем культ многодетности без всякого рассуждения, словно это неотъемлемая часть православного «Символа веры», то на выходе получаем не сознательно и свободно ставших многодетными, а вынужденно. «Романтизация» многодетности без объяснения того, что это – реальный ежедневный труд и подвиг, к которому надо подходить ответственно, с рассуждением – и не каждому это по силам – всё это плохая услуга молодожёнам. Не всякому быть монахом, не всякому – женатым, и не всякому – многодетным.

— Что вы имеете в виду?

— Это ситуация, когда, став многодетными, люди не имеют ни внутренних сил, ни материальных ресурсов, чтобы хотя бы просто детей обеспечить. Вся та романтическая пена, которая активно взбивается определенными кругами – «чем больше детей, тем легче жить!» – на самом деле далеко не всегда соответствует действительности.

Понимаете, одно дело – это материальная сторона, а другое, что гораздо сложнее и важнее – это необходимость включенности родителей в жизнь детей, возможность и способность уделять достаточно внимания своим детям.

Дети ведь хотят от родителей гораздо больше, чем мы думаем.

Если ребенок воспитывается в семье (в нормальной, любящей, обеспеченной семье), где один-два ребенка, он получает гораздо больше внимания, чем ребенок, где в семье 5-6 и больше детей, и при этом нет ни нянек, ни гувернанток, ни домработниц – дефицит внимания неизбежен.

Я уверен, что сегодня разговор о многодетности из высокого пафоса стоит переводить в плоскость более открытого и откровенного разговора о реальных сложностях, с которыми сталкиваются родители в многодетной семье.

Да, это единственно правильно, что в семье должно быть много детей. Но нужно понимать и то, что это серьезный подвиг. И к этому подвигу люди должны быть готовы. Готовы – но не вынуждены. Они чётко должны понимать, на что идут. Если раньше человек вырастал в многодетной семье и имел опыт такого уклада жизни – то сегодня большинство родителей – из семей с одним, максимум двумя детьми, а то и вообще из неполной семьи.

И если они не готовы, то делать заложниками многодетности как самих родителей, так и детей, – неправильно и нечестно.

Любая добродетель, которая стала вынужденной, рискует превратиться из добродетели в настоящую беду.

Если человек начинает жить на пределе сил и возможностей, если перестает воспринимать свою многодетность как благословение Божие, если начинает тяготиться этим, то возникает большой вопрос: а появится ли у детей, которые воспитаны в такой семье, хотя бы минимальное желание пойти по стопам своих родителей?… При том, что обязательная многодетность воспринимается именно как церковная неизбежность?

В чем мы ошибаемся

— Но есть же чадолюбивые нации, где многодетность воспринимается как достоинство, честь, норма и готовность к ней — в крови. Это итальянцы, испанцы, грузины. Грузия при этом была одной из советских республик. Только ли дело здесь в воспитании?

— Наша страна прошла через страшное горнило испытаний. Любой народ всегда четко разделен на определённые слои, которые и формируют общество как таковое. Так вот, все эти слои в нашей новейшей истории засунули в мясорубку и превратили в фарш. Из русского народа сделали фарш. Из которого можно было уже лепить что угодно.

Те же самые грузины и другие жители Кавказа и Закавказья – они не стали «фаршем» в советский период. Да, их модус существования в государстве изменился, но внутреннее расслоение, устои, как были, так и оставались в целом незыблемыми. А русский этнос по-настоящему пострадал. Поэтому, мне кажется, что кризис современной российской семьи связан с глубинным кризисом идентичности.

Вы задали вопрос: как общество относится к многодетным? А знаете, я не вижу этого общества, о котором можно было бы сказать, что оно к чему-то и как-то относится. В нашем обществе нет целостности, гомогенности, сплоченности, того, что позволило бы заявить: российское общество относится к вопросу многодетности так-то. Его – общества как целостности – просто нет.

Точки, вокруг которых концентрируются взгляды, внешние серьезные стимулы, вызовы – возможно, это то, что способно помочь обществу консолидироваться. Как было в ситуации с Украиной и Крымом, например, когда какие-то события стали притягивать людей друг к другу и стало появляться некое единство.

Возможно, то же самое должно произойти и здесь. А пока я вижу, что российский исламский мир гораздо здоровее в плане семейных отношений, чем то, что мы именуем российским как-бы-православным миром. Это не на уровне теоретизирования, а на уровне практики особенно хорошо видно. Однажды я летел с малолетним сыном в Минеральные Воды. Почему-то нам указали места в разных рядах. Так вот, единственный, кто без всяких разговоров и просьб вскочил и поменялся местом – был мусульманин из одной из закавказских республик. «Конечно, батюшка, о чём разговор?» Остальные – наши, родные, русские, с крестами на груди, молодые и взрослые, делали вид, что не слышат, а то и просто отшивали: «Не видите что ли, я уже сижу, и это – моё место!» Когда вы приходите в кафе, например, то видите, что мы, русские, всегда сидим обособленно, по-отдельности, а мусульмане стараются не только поприветствовать единоверцев, но и сесть рядом друг с другом. Даже если в помещение заходит какой-то новый мусульманин, он тут же органически вписывается в это сообщество, несмотря на то, что ни с кем не знаком.

Я уверен, что наша консолидация должна произойти на уровне физической боли, какого-то глубинного ощущения появившейся сродности. Если этого не будет, то дальнейший распад только продолжится. Какие бы красивые лозунги не развешивали по улицам.

Сейчас в обществе есть огромная проблема с пониманием своей идентичности. Я бы назвал это ощущением растерянности. Люди сейчас хотят не на словах, а в самой жизни почувствовать что-то другое. И когда мы говорим: вот, посмотрите на наши православные семьи, как у них всё хорошо, только потому, что они православные и многодетные… – это нечестно. Ведь на самом деле придут и посмотрят, и сделают свои выводы.

Знаете, я смотрю на наши многодетные семьи, с которыми мне приходится работать, сталкиваться на приходе, а ведь среди них очень мало тех, на которых мне хотелось бы кого-то ориентировать. Они есть – но таких – единицы.

Они исключения. Чаще приходится сталкиваться с тяжелыми во всех отношениях непростыми ситуациями, в которых объективный взгляд найдет очень много негатива и невнимательности друг к другу.

Когда дети в таких семьях достигают относительно самостоятельного возраста, уверяю вас, они просто сбегают. Одни – пускаются во все тяжкие. Другие – хоть и живут с верой в Бога, но со значительной дистанцией от Церкви как института. В храм они, конечно же, не ходят. Поэтому я убежден, что сегодня мы имеем очень серьезные проблемы именно в содержательном плане: мы предлагаем людям многодетность как единственно эффективно работающую модель внутрисемейных отношений. И – ошибаемся. Многодетность – прекрасна, но не для всех.

— Постойте, но эта агитация разве не от Церкви исходит?

— Не только. Многодетность не сделает вас счастливыми механически. Не существует никакой «волшебной магии» многодетности.

Понимаете, если вы не научились любить друг друга без детей, то оттого, что у вас появятся их шестеро, ваши отношения не перерастут в нечто большое по принципу перехода «количества в качество».

Если между людьми были серьезные проблемы изначально, если они не смогли полюбить друг друга, раскрыться друг в друге, держаться друг друга без детей или с малым количеством детей, то при появлении «магического» седьмого ребенка, как у нас некоторые говорят – «происходит полное омоложение организма женщины на клеточном уровне» … – так вот, ничего этого не произойдет и чуда не случится!

Я знаю семьи, которые распадались, имея троих, четверых, пятерых детей. При этом все эти семьи были глубокоправославными, а некоторые даже ультрацерковными.

Однако дети в таких семьях получались настоящими духовными инвалидами, которые никакого отношения к Церкви сегодня уже не имеют. Они вырастают, уходят – и всё! И то, что их еженедельно приносили к причастию, что годами они сидели в воскресных школах – все это не работает. Или, в лучшем случае, эффективность минимальная.

Потому что механически в жизни личности ничего не работает. Работает только тогда, когда человека касается искренняя заинтересованность и любовь другого. Когда он приходит и отогревается, когда видит, что его любят не на словах, а на самом деле.

Родители протоиерея павла великанова

Ваше Преосвященство, дорогие отцы, братья и сестры!

1. На предстоящем заседании Ученого Совета МДА кафедра Богословия предлагает рассмотреть кандидатуру прот. П. Великанова на должность заведующего кафедрой Богословия.

Однако кандидатура прот. П. Великанова

1) не может быть принята к рассмотрению Советом и

2) не может быть утверждена в должности заведующего кафедрой Богословия по следующим причинам:

1.1. Согласно требованиям, предъявляемым к кандидатам на занятие должности зав. кафедрой по «Положению о порядке выборов заведующего кафедрой Религиозной организации – духовной образовательной организации высшего образования «Московская духовная академия Русской Православной Церкви»» кандидат на должность зав. кафедрой должен:

1) иметь не менее 20 научных публикаций и

2) не менее 5 научных публикаций по профильной научной специальности за последние 3 года

(«наличие не менее 20 опубликованных учебных изданий и научных трудов (в том числе в соавторстве), которые используются в образовательном процессе. При этом за последние 3 года должно быть опубликовано не менее 5 научных трудов по профильной научной специальности» — пункт 2. 1. д) «Положения»).

1.2. Прот. П. Великанов не имеет 20 научных публикаций в научных рецензируемых журналах и тем более не имеет 5 научных публикаций в рецензируемых журналах за последние 3 года по профильной научной специальности.

1.3. Следует учесть и то, что внеучебная деятельность прот. П. Великанова в виде миссионерского проекта «Академия веры», презентованного в прошлом году в МДА, является спорной и порою контрпродуктивной. Это обоснованно и аргументированно показал член Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви, член Синодальной Библейско-богословской комиссии, зав. каф. Теологии ПСТГУ, доцент, кандидат богословия П.Ю. Малков в «Рецензии на видеоматериалы образовательно-просветительского портала «Академия веры» Центр информационных технологий Свято-Троицкой Сергиевой лавры и Московской духовной академии. Какой должна быть миссия Проблемы церковной жизни»//

1.4. Полагаю, что кафедра Богословия при рассмотрении документов претендентов на должность заведующего кафедрой не имела оснований рекомендовать прот. П. Великанова на эту должность по формальным критериям.

1.5. В то же время кафедра Богословия немотивированно отклонила кандидатуру доцента П.К. Доброцветова на должность заведующего, хотя она соответствует перечисленным выше требованиям.

1.6. Таким образом, 11 ноября 2020 года Ученому Совету МДА предлагается участвовать в незаконном деянии с точки зрения принятых в МДА документов, дискредитирующем его перед лицом всех сотрудников Академии и, что так же немаловажно, перед студентами.

1.7. Таким образом, полагаю, что Ученый Совет, руководствуясь «Положением» о выборах заведующего кафедрой, не имеет оснований вносить на голосование кандидатуру прот. П. Великанова и, тем более, ее утверждать в качестве заведующего кафедрой Богословия. Вместо прот. П. Великанова предлагаю Ученому Совету утвердить кандидатуру доцента П.К. Доброцветова в должности заведующего кафедрой Богословия.

2. Если кандидатура прот. П. Великанова будет принята к рассмотрению Советом, то это решение Совета МДА станет сигналом о пренебрежении в МДА нормами научной деятельности, которое усвоят себе и студенты. А это, в свою очередь, может привести к тому, что, становясь впоследствии епископами, занимая ответственные должности в Церкви, они не будут уважать ни научные звания, ни научный труд, ни людей, им занятых, то есть нас с Вами.

2.1. Подобными деяниями у студентов духовной школы исподволь создается представление о том, что Евангелие Иисуса Христа предназначено для алтаря или, в крайнем случае, может быть допущено не дальше амвона, а за дверьми храма живут по иному «евангелию». Духовное воспитание студентов в МДА будет нивелировано деяниями ее Учёного Совета.

2.2. Если мы так будем воспитывать студентов, то каких наставников получат приходы?

2.3. Этот эпизод с принятием документов лица, не соответствующего формальным требованиям, и отклонения кандидатуры, полностью соответствующей всем требованиям, уже не первый. Если в первый раз (по результатам выборов заведующего кафедрой Богословия осенью 2018 г.) я промолчал, потому что дело касалось лично меня, то теперь, когда дело касается каждого члена корпорации и как человек заинтересованный во благе Академии, я ставлю вопрос о недопустимости подобных деяний.

3. В случае утверждения кандидатуры прот. П. Великанова мною будет подана апелляция Святейшему Патриарху Кириллу.

Типология неверия. Часть 2

Авторская рубрика заведующего кафедрой богословия Московской духовной академии протоиерея Павла Великанова «Мысли о вере»

Авторская рубрика заведующего кафедрой богословия Московской духовной академии протоиерея Павла Великанова «Мысли о вере»

Телеканал «Царьград» продолжает публикацию на страницах своего сайта цикла богословских статей протоиерея Павла Великанова, объединённых авторской рубрикой «Мысли о вере». Сегодня автор продолжает размышлять о феномене неверия. На этот раз – на примере отрекшегося от Господа и Его Церкви бывшего протоиерея и профессора Ленинградской духовной академии Александра Осипова.

Религия построена на антиномиях и признании ограниченности человеческого познания. Поэтому для тех, кто считает разум единственным критерием истинности, при изучении религии возникает масса кажущихся противоречий, которые не позволяют признавать религию истиной. На пути к религиозной истине такие люди встречают теоретические препятствия научно-философского характера, и, не умея их преодолеть в силу ограниченности своих познаний и узости своего кругозора, они встают на путь неверия. Такое «научное» неверие отрицает за верою всякую достоверность.

Необходимо отметить, что границы человеческого познания простираются не только на предметы невидимого мира, но и на элементарные понятия бытия, стоит лишь копнуть глубже. Что такое жизнь, смерть, любовь, ум и т. п. – по существу не может сказать никто: при этом у каждого есть совершенно очевидное представление об этих базовых понятиях человеческой жизни.

Яркий пример такого псевдонаучного неверия – апостат Александр Осипов, бывший профессор Ленинградской духовной академии, публично отрекшийся от веры и основной причиной своего отречения назвавший именно недостоверность Священного Писания. В своеобразном манифесте «Отказ от религии» (письмо в газету «Правда») Александр Осипов говорит:

Читать еще:  Пост перед пасхой 2020 когда начинается

Да, я, профессор кафедр священного писания Ветхого завета и древнееврейского языка ленинградских православных духовных академии и семинарии, бывший их инспектор, магистр богословия и протоиерей, порвал с церковью и религией. Я публично исповедал свой, занятиями, наукой достигнутый, последовательный атеизм, к которому пришел после долгой, большой внутренней борьбы и пересмотра своего мировоззрения.

Я ушел из мира, который теперь понимаю как мир иллюзий, отхода от реальности, а часто и сознательного обмана во имя обогащения, отошел, имея за плечами 48 лет жизни, из которых почти 25 простоял на средних командных постах православной церкви. Как же я пришел к этому? Кратко: через честное историко-критическое изучение Библии, через тщательное изучение истории религий, через наблюдение за развитием естественных наук, через изучение философии диалектического материализма и, наконец, через самую нашу советскую действительность, властно зовущую на свои единственно правильные пути [1] .

Советский атеистический пропагандист Александр Осипов. Фото: pravoslavie.ru

Примечательно, что Осипов апеллирует именно к научному знанию и своё неверие представляет как неверие именно научное:

Все это вместе взятое выработало во мне твердое убеждение, что ни бога, ни какого бы то ни было духовного «потустороннего» мира не существует, а любая религия является иллюзорным, надуманным отражением в человеческом сознании не познанных еще тайн природы, законов общественных отношений, психологических и физиологических особенностей самих людей. Поддерживая в людях упование на милость несуществующего бога, его святых и ангелов, религия тем самым обманывает человека, уводя его от живого дела в мир фантазии, подменяя практически полезную деятельность бессмысленными «подвигами» душеспасения вроде постов, молений, совершения обрядов, жертвований на церковь и т. п. [2]

Но в то же самое время сам же Осипов показывает и настоящие, а не декларируемые причины своего отступления:

«Я не мог не чувствовать глубокого противоречия между философией и практикой церкви. На самом деле: если бог всеблаг, вездесущ, свят, добр, отдал сына своего для спасения мира, то зачем же надо сотнями раз творить так называемую «молитву иисусову»? Зачем надо сотни раз повторять «господи, помилуй!», вычитывать, словно магические заклинания, «каноны» и «правила»? Часы и часы требовала церковь на молитвы. Их читали по привычке, не вникая в слова, на них старались нарочно «настроить», «воспламенить душу». И все это считалось спасительным и нужным. Но кому?! Богу? Бессмыслица! Людям? Но жизнь убеждала на каждом шагу, что после часового молитвенного бормотания в храме или дома люди, выходя за порог, снова бранятся, клевещут, словно бы оставив за этим порогом всю шелуху красивых слов. И тот, кто добр сам по себе, остается добрым и без «молитвенных подвигов», а дурной остается дурным.

А само богослужение? Кому нужны эти заученные повороты, поклоны, жесты, воздымания рук, дешевые эффекты? Богу? Но тогда он просто любитель дешевого балагана, в котором устраивались представления акробатов и фокусников. Или людям? Да, говорят, людям! Это психологически настраивает, смягчает, создает настроение. Для чего? Разве влияет эта мишура на души? Да сколько раз я еще в те годы слышал от людей, что вся театральность богослужений их только отвлекает от молитв, и они предпочитают ходить в храмы в будние дни, когда все проще и беднее. » [3]

При этом Осипов постоянно напоминает, что «углубленное, подлинно научное сравнительное изучение религии дало моему формировавшемуся многие годы атеизму то последнее звено, которого мне недоставало. Все у меня встало на свои места. Мир религии представился единым процессом развития превратных представлений и суеверий, отражением земных отношений в пустых небесах, где нет места никаким высшим духовным силам» [4] .

Примечательно, как известный духовник игумен Никон (Воробьёв) прокомментировал в одном из писем своим духовным чадам это отпадение Осипова от веры:

«Дорогой. Ты, конечно, прочитал статью в «Правде» за 5/XII А. Осипова. Твое отношение, да и всякого не глупого человека понятно. Мне бы очень хотелось знать подробнее и лучше, как отнеслись учащиеся. Понятно ли им, что этот несчастный показал себя в своей статье таким нравственным ничтожеством (главное, не замечая этого), что статья производит на читателя действие обратное тому, чего хотел автор. Он и сам не оправдался и религии не повредил, а показал, что Господь обнаруживает в свое время скрытых иуд и выкидывает их из Церкви.

Игумен Никон (Воробьёв). Фото: pravoslavie.ru

Обратил ли ты внимание, что в разделе о молитве перед словом «богослужение» стоят три точки. Я не сомневаюсь, что здесь было какое-то пакостное слово. Даже редакция не сочла возможным напечатать его. Дух, водивший его пером, всю свою злобу излил главным образом на богослужение и на молитву Иисусову. Обрати на это внимание! Падший человек во время молитвы, искренней и правильной, входит в общение с Творцом мира, получает от Него великие милости и силу отгонять могучего духа, мнящего быть равным Богу. Как можно стерпеть это унижение! Вот и он изливает свою злобу и ненависть на молитву и богослужение. Пусть поймут все значение и силу молитвы и милость Божию к нам, падшим!

Несчастный Александр своими словами о молитве показал, что он никогда ни разу не помолился, а следовательно, никогда и не верил в Бога. Он и отрекается не от Бога, не от христианства, а отрекается от того представления о религии и Боге, которое он имел. Самое отречение его не есть результат искренних сомнений, искания. Нет. Слишком ничтожны указанные им самим причины отречения. Видно, что он человек практичный, человек мира сего. Пока положение его было более или менее прочно, пока можно было получать изрядный оклад – он маскировался под верующего, целовал руки архиереев, презираемых им, и «готовил юношей к пастырской деятельности». Когда же положение его стало колебаться, то он решил обеспечить себе твердое положение на другом фронте.

Пока могут еще использовать его отречение и за это принять к себе, он поспешил это сделать, пока не поздно. Когда Иисус Христос, после насыщения пяти тысяч, стал говорить о хлебе жизни, многие отошли от него, потому что не могли принять Его слов. Они поступили честно. Их плотское мудрование не могло возвыситься до Духа Истины. Но Иуда не покинул Иисуса Христа, потому что носил ящик с деньгами и пользовался ими для себя. Он надеялся и на большее. Наравне с другими он ожидал воцарения Мессии со всеми выгодами для себя. Когда же узнал, что Иисус Христос не собирается на земле устроить Свое царство, узнал, что его ожидает смерть, то использовал для себя и это: он перешел в лагерь врагов Его, предал Христа и получил тридцать сребренников. Ведь все равно Ему умирать! Недаром отрекающихся в настоящее время от Христа сравнивают с Иудой. Делается это не для оскорбления отпадших (они достойны великой жалости), а потому что в обоих случаях есть общее душевное устроение: без веры, а по выгоде шли за Христом, по выгоде и продали. Однако предатели никогда и нигде не пользовались доверием, а тем более уважением. «Мавр сделал свое дело, мавр может и уйти». Не было у Александра искренности до отречения, нет ее и в отречении. Он – психологический «юрод», построивший здание на песке. От небольшого искушения оно пало, и «было падение его велие» [5] .

Случай с бывшим протоиереем и профессором Ленинградской академии Осиповым – хорошее подтверждение тому, что Божественная Премудрость не может войти в лукавую душу и обитать в теле, виновном в грехах. О том, насколько опасно неочищенному от грехов и страстей приступать к исследованию богословских вопросов, говорит святитель Григорий Богослов: «Любомудрствовать о Боге можно не всем, потому что способны к сему люди, испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего – очистили, по крайней мере очищают, и душу, и тело. Для нечистого же, может быть, небезопасно и прикоснуться к чистому, как для слабого зрения – к солнечному лучу» [6] .

Неудивительно, что отречению Осипова предшествовало сначала прекращение священнослужения (по причине болезни ног), затем – вступление в запрещённый канонами вторичный брак. Как пишет один из его бывших учеников, «клирик, перестающий служить литургию, постепенно нравственно деградирует. То, что Осипов после своего второго брака никогда более не совершал Таинства, подготовило его уход. Остальное (в том числе и позитивистский взгляд на многие историко-церковные и канонические проблемы) этим лишь усугубилось» [7] .

Книга историка Сергея Фирсова о трагедии бывшего протоиерея Александра Осипова. Фото: pravoslavie.ru

Не менее показателен и следующий факт: в газетной статье, декларирующей его отказ от веры, Осипов вспоминал, как он колебался, стоит ли ему принимать сан священника: его смущала, во-первых, необходимость носить рясу, во-вторых, нелюбовь к богослужению: «Вторым «но» для меня явились… богослужение и молитвенное словоблудие православия» [8]

Согласно исследованиям современного церковного историка Михаила Шкаровского, ещё за 9 лет до публичного отречения Осипов уже состоял в должности «секретного осведомителя ленинградского уполномоченного Совета по делам Русской православной церкви», а само отречение произошло по приказу сотрудников КГБ в рамках кампании по публичным отречениям священнослужителей [9] .

Антицерковная пропаганда хрущёвских времён. Фото: pravoslavie.ru

Известно также, что перед смертью «Осипов тяжело заболел и написал покаянное письмо Святейшему Патриарху Алексию I с просьбой принять его в общение с Церковью. Святейший ответил, что Александр Осипов может быть допущен к Причастию Святых Христовых Таин после письменного опровержения своего отречения через газеты. Опровержения не последовало» [10] …

[1] Осипов А. А. Отказ от религии – единственно правильный путь. ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ «ПРАВДА» / / http://www.atheism.ru/old/OsiAth1.html. Сохранена орфография автора.

[2] Отказ от религии – единственно правильный путь. ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ «ПРАВДА» / / http://www.atheism.ru/old/OsiAth1.html

[5] Никон (Воробьёв), игумен. Нам оставлено покаяние. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Nikon_Vorobev/nam-ostavleno-pokajanie/2. Сохранена орфография и пунктуация автора.

[6] Св. Григорий Богослов. Слово 27 // Вера и жизнь христианская по учению святых отцов и учителей Церкви. Сост. Н. Сагарда. М., 1996. с.1.

[7] С. Фирсов. Атеист и друг Ваш Александр Осипов. Режим доступа: http://www.ng.ru/style/1999-11-03/16_osipov.html

[8] Осипов А. Отказ от веры – единственно правильный путь: Письмо в редакцию // Правда. 1959. 6 декабря. С. 4.

Интервью о многодетности и его проблемах, данное некогда порталу Милосердие.Ру. Часть 1-я.

Мой заголовок:
«Многодетность – высокое призвание, а не «печать православности»».
(В версии Милосердие.Ру – сначала » Мы искусственно создаем и романтизируем культ многодетности» (неавторизованная версия), потом – «О многодетности надо говорить честно» (опубликовано 26 ноября, снято – утром 27-го). Интервьюирует – Дарья Рощеня. Отдельное спасибо Дарье за поднятые вопросы!

Что-то неправильно в нашей консерватории, или размышления протоиерея Павла Великанова о семье как пространстве предельной концентрации любви

Уже много лет я не слышала выражение «плодить нищету». Будто кто-то исключил его из списка привычных упреков. Чем не признак некоторого оздоровления общества и признания многодетности нормой?

Впрочем, недоумение и легкое негодование окружающих все же витает в воздухе. Не случайно, то и дело появляются статьи, в которых многодетных просят поделиться рассказами о семейном счастье и радости воспитания детей в большой семье, а вовсе не о трудностях. Чтобы развеять наши сомнения. И это не госзаказ, не политика пропаганды большой семьи. На фоне рекламных призывов новых столичных микрорайонов – «плодитесь!» – эти заметки на полях больше напоминают попытку почувствовать, нащупать, — а как самим-то многодетным? Нормально? Многодетность – это благо или зло, счастье или беспросветные трудности?

О том, есть ли проблемы у многодетных и каков их характер, мы решили побеседовать с настоятелем Пятницкого Подворья Троице-Сергиевой Лавры в Сергиевом Посаде, доцентом Московской духовной академии, главным редактором портала Богослов.Ру протоиереем Павлом Великановым, который, к слову, ещё и отец четырех детей. Разговор получился более чем неожиданным.

Когда добро может обернуться бедой

— Отец Павел, есть ли у вас ощущение, что отношение к многодетным в России пренебрежительное и раздражительное: мол, нарожали, а теперь требуют решать их проблемы? И насколько это отношение устойчиво?

— У меня нет однозначного ответа. Лично я не сталкивался с ярко выраженным негативным отношением к многодетным. Впрочем, я могу предположить, что здесь немалая вина нас самих. Мы создаем и романтизируем культ многодетности, думая, что тем самым можем перевернуть и существенно изменить отношение к многодетности в обществе. Но многодетность – вовсе не панацея от социальных, психологических, личностных, да и духовных проблем.

На самом деле, мне чаще приходится сталкиваться с другой серьезной проблемой – когда мы однобоко продвигаем культ многодетности без всякого рассуждения, словно это неотъемлемая часть православного «Символа веры», то на выходе получаем не сознательно и свободно ставших многодетными, а вынужденно. «Романтизация» многодетности без объяснения того, что это – реальный ежедневный труд и подвиг, к которому надо подходить ответственно, с рассуждением – и не каждому это по силам – всё это плохая услуга молодожёнам. Не всякому быть монахом, не всякому – женатым, и не всякому – многодетным.

— Что вы имеете ввиду?

— Это ситуация, когда став многодетными, у людей нет ни внутренних сил, ни материальных ресурсов, чтобы хотя бы просто детей обеспечить. Вся та романтическая пена, которая активно взбивается определенными кругами – «чем больше детей, тем легче жить!» – на самом деле далеко не всегда соответствует действительности.

Понимаете, одно дело – это материальная сторона, а другое, что гораздо сложнее и важнее – это необходимость включенности родителей в жизнь детей, возможность и способность уделять достаточно внимания своим детям.

Дети ведь хотят от родителей гораздо больше, чем мы думаем.

Если ребенок воспитывается в семье (в нормальной, любящей, обеспеченной семье), где один-два ребенка, он получает гораздо больше внимания, чем ребенок, где в семье 5-6 и больше детей, и при этом нет ни нянек, ни гувернанток, ни домработниц – дефицит внимания неизбежен.

Я уверен, что сегодня разговор о многодетности из высокого пафоса стоит переводить в плоскость более открытого и откровенного разговора о реальных сложностях, с которыми сталкиваются родители в многодетной семье.

Да, это единственно правильно, что в семье должно быть много детей. Но нужно понимать и то, что это серьезный подвиг. И к этому подвигу люди должны быть готовы. Готовы – но не вынуждены. Они чётко должны понимать, на что идут. Если раньше человек вырастал в многодетной семье и имел опыт такого уклада жизни – то сегодня большинство родителей – из семей с одним, максимум двумя детьми, а то и вообще из неполной семьи.

И если они не готовы, то делать заложниками многодетности как самих родителей, так и детей, – неправильно и нечестно.

Любая добродетель, которая стала вынужденной, рискует превратиться из добродетели в настоящую беду.

Если человек начинает жить на пределе сил и возможностей, если перестает воспринимать свою многодетность как благословение Божие, если начинает тяготиться этим, то возникает большой вопрос: а появится ли у детей, которые воспитаны в такой семье, хотя бы минимальное желание пойти по стопам своих родителей?… При том, что обязательная многодетность воспринимается именно как церковная неизбежность?

В чем мы ошибаемся

— Но есть же чадолюбивые нации, где многодетность воспринимается как достоинство, честь, норма и готовность к ней — в крови. Это итальянцы, испанцы, грузины. Грузия при этом была одной из советских республик. Только ли дело здесь в воспитании?

— Наша страна прошла через страшное горнило испытаний. Любой народ всегда четко разделен на определённые слои, которые и формируют общество как таковое. Так вот все эти слои в нашей новейшей истории засунули в мясорубку и превратили в фарш. Из русского народа сделали фарш. Из которого можно было уже лепить что угодно.

Те же самые грузины и другие жители Кавказа и Закавказья – они не стали «фаршем» в советский период. Да, их модус существования в государстве изменился, но внутреннее расслоение, устои, как были, так и оставались в целом незыблемыми. А русский этнос по-настоящему пострадал. Поэтому, мне кажется, что кризис современной российской семьи связан с глубинным кризисом идентичности.

Читать еще:  Пост и пасха в 2019

Вы задали вопрос: как общество относится к многодетным? А знаете, я не вижу этого общества, о котором можно было бы сказать, что оно к чему-то и как-то относится. В нашем обществе нет целостности, гомогенности, сплоченности, того, что позволило бы заявить: российское общество относится к вопросу многодетности так-то. Его – общества как целостности – просто нет.

Точки, вокруг которых концентрируются взгляды, внешние серьезные стимулы, вызовы – возможно, это то, что способно помочь обществу консолидироваться. Как было в ситуации с Украиной и Крымом, например, когда какие-то события стали притягивать людей друг к другу и стало появляться некое единство.

Возможно, то же самое должно произойти и здесь. А пока я вижу, что российский исламский мир гораздо здоровее в плане семейных отношений, чем то, что мы именуем российским как-бы-православным миром. Это не на уровне теоретизирования, а на уровне практики особенно хорошо видно. Однажды я летел с малолетним сыном в Минеральные Воды. Почему-то нам указали места в разных рядах. Так вот, единственный, кто без всяких разговоров и просьб вскочил и поменялся местом – был мусульманин из одной из закавказских республик. «Конечно, батюшка, о чём разговор?» Остальные – наши, родные, русские, с крестами на груди, молодые и взрослые, делали вид, что не слышат, а то и просто отшивали: «Не видите что ли, я уже сижу, и это – моё место!» Когда вы приходите в кафе, например, то видите, что мы, русские, всегда сидим обособленно, по-отдельности, а мусульмане стараются не только поприветствовать единоверцев, но и сесть рядом друг с другом. Даже если в помещение заходит какой-то новый мусульманин, он тут же органически вписывается в это сообщество, несмотря на то, что ни с кем не знаком.

Я уверен, что наша консолидация должна произойти на уровне физической боли, какого-то глубинного ощущения появившейся сродности. Если этого не будет, то дальнейший распад только продолжится. Какие бы красивые лозунги не развешивали по улицам.

Сейчас в обществе есть огромная проблема с пониманием своей идентичности. Я бы назвал это ощущением растерянности. Люди сейчас хотят не на словах, а в самой жизни почувствовать что-то другое. И когда мы говорим: вот, посмотрите на наши православные семьи, как у них всё хорошо, только потому, что они православные и многодетные… – это нечестно. Ведь на самом деле придут и посмотрят, и сделают свои выводы.

Знаете, я смотрю на наши многодетные семьи, с которыми мне приходится работать, сталкиваться на приходе, а ведь среди них очень мало тех, на которых мне хотелось бы кого-то ориентировать. Они есть – но таких – единицы.

Они исключения. Чаще приходится сталкиваться с тяжелыми во всех отношениях непростыми ситуациями, в которых объективный взгляд найдет очень много негатива и невнимательности друг к другу.

Когда дети в таких семьях достигают относительно самостоятельного возраста, уверяю вас, они просто сбегают. Одни – пускаются во все тяжкие. Другие – хоть и живут с верой в Бога, но со значительной дистанцией от Церкви как института. В храм они, конечно же, не ходят. Поэтому я убежден, что сегодня мы имеем очень серьезные проблемы именно в содержательном плане: мы предлагаем людям многодетность как единственно эффективно работающую модель внутрисемейных отношений. И – ошибаемся. Многодетность – прекрасна, но не для всех.

— Постойте, но эта агитация разве не от Церкви исходит?

— Не только. Многодетность не сделает вас счастливыми механически. Не существует никакой «волшебной магии» многодетности.

Понимаете, если вы не научились любить друг друга без детей, то оттого, что у вас появятся их шестеро, ваши отношения не перерастут в нечто большое по принципу перехода «количества в качество».

Если между людьми были серьезные проблемы изначально, если они не смогли полюбить друг друга, раскрыться друг в друге, держаться друг друга без детей или с малым количеством детей, то при появлении «магического» седьмого ребенка, как у нас некоторые говорят – «происходит полное омоложение организма женщины на клеточном уровне» … – так вот, ничего этого не произойдет и чуда не случится!

Я знаю семьи, которые распадались, имея троих, четверых, пятерых детей. При этом все эти семьи были глубокоправославными, а некоторые даже ультра церковными.

Однако дети в таких семьях получались настоящими духовными инвалидами, которые никакого отношения к Церкви сегодня уже не имеют. Они вырастают, уходят – и всё! И то, что их еженедельно приносили к причастию, что годами они сидели в воскресных школах – все это не работает. Или, в лучшем случае, эффективность минимальная.

Потому что механически в жизни личности ничего не работает. Работает только тогда, когда человека касается искренняя заинтересованность и любовь другого. Когда он приходит и отогревается, когда видит, что его любят не на словах, а на самом деле.

Родители протоиерея павла великанова

Протоиерей Павел Великанов, которого некоторые антимодернисты подозревают в атеизме, разразился каким-то диким интервью «Правмиру». В нем этот гражданин обвинил православие в том, что оно может сломать неофиту позвоночник, а также бесхитростно рассказал, какой бардак устроил в своей воскресной школе.

На фото: протоиерей Павел Великанов

Модернист держит нас за дурачков, не знакомых с ситуацией в РПЦ

Клеветать протоиерей Павел Великанов начал в самом начале интервью. Для разминки он клевещет на нашу Поместную Церковь – РПЦ. Отец Павел приравнял нашу истинную Церковь к католической лжецеркви и намекнул на то, что у нас тоже вскоре будет своя Реформация: «После общения со многими людьми, именно мирянами, у меня сложилось ощущение, что мы сегодня находимся в положении, которое отчасти напоминает ситуацию в Европе незадолго до Реформации. Тогда был кризис религиозной жизни, неудовлетворенность мирян теми ответами, которые предлагала людям иерархия, стремление верующих проникнуть в содержание и в смыслы, в то время как им рекомендовалось довольствоваться традицией и формами».

Это все ложь от начала до конца. Католическая лжецерковь исказила учение, данное истинной Церкви Христом и предлагала это кособокое и местами совершенно неправдоподобное учение людям, что не нравилось некоторым мирянам. Кроме того, католические папы так боролись с королями, что без смеха читать об этом невозможно. Помимо этого мирян тогда папы и католические священники совсем не просвещали. Вот что пишет Николай Тальберг в «Истории Церкви» о тех временах: «Пастыри-учители не учили своих пасомых, проповедей почти совсем не было; чтение св. Писания было мирянам запрещено, богослужение на латинском языке было непонятно и потому не могло содействовать религиозному воспитанию народа; литература составляла достояние немногих избранных». Поэтому к тем временам можно отнести фразу протоиерея Павла Великанова: «Тогда был кризис религиозной жизни, неудовлетворенность мирян теми ответами, которые предлагала людям иерархия, стремление верующих проникнуть в содержание и в смыслы, в то время как им рекомендовалось довольствоваться традицией и формами».

А у нас-то где все эти явления? Богослужение у нас ведется на понятном нам церковнославянском языке, а значение сложных слов можно узнать в словарях, которые издаются православными издательствами. Священники проповедуют в каждом храме после богослужений. В каждом храме есть воскресные школы для детей и взрослых. При многих церквях существуют приходские библиотеки. Некоторые настоятели создают православные средние школы для детей. Библии издаются в огромных количествах. Православных книг издается масса. А если в каком-то захолустном городе нет православных книжных магазинов, а в церковных лавках небольшой выбор литературы, то на этот случай существуют книги в электронном виде. Их можно без труда найти в интернете на бесплатных сайтах.

Протоиерей Павел Великанов просто клевещет на наше священство, представляя дело так, как будто шибко умные миряне стремятся к чтению православной литературы и Библии, а священники говорят им: хватит с вас и хождения в храм на богослужения. На самом деле наши священники не только предоставляют все возможности для изучения православия, но и постоянно говорят в храмах, что надо изучать основы своей веры.

И я уже молчу о том, что наша Церковь, в отличие от католической лжецеркви, сохранила в неприкосновенности учение Христа и никаких бредовых догматов и учений не распространяет. И наши иерархи не позволяют себе того, что позволяли себе папы перед Реформацией. Поэтому я не знаю, каким боком ситуация в РПЦ может напоминать ситуацию в католической лжецеркви перед Реформацией.

Желание подкорректировать отцов, прославившихся чудотворениями

Потом уже протоиерей Павел Великанов берет планку выше и нападает на само наше православие: «У нас есть определенная проблема: люди, которых уже не удовлетворяет исключительно ритуальное благочестие, не очень понимают, куда двигаться дальше. Можно в десятый раз перечитывать творения отцов-подвижников, пытаться натянуть их подходы на свою реальность, еще раз убеждаться в том, что это крайне сложно и снова в этом разочаровываться. А можно задаться вопросом: почему так происходит? Сама мысль о том, что этот подход может быть недееспособен в нынешней ситуации или требует каких-то существенных корректив, вызывает у нас страх. Мы живем в очень большом пространстве сковывающего страха: что случится, если мы что-то тронем, чуть начнем шевелить – а оно все возьмет да и рухнет?»

То есть тут священник говорит, что человек, которому надоело всего лишь освящать куличи, начинает читать святых отцов и понимает, что они не имеют никакого отношения к нашей реальности, так как сильно устарели. Это совершеннейшая клевета. Все, что говорили отцы, не устарело. Нормальные священники с амвона призывают своих прихожан читать преподобного Иоанна Лествичника и авву Дорофея и руководствоваться их советами в работе над собой.

Вот, например, одна рекомендация аввы Дорофея из «Душеполезных поучений»: «Ничто не приносит столько пользы людям, как отсечение своей воли; и поистине, от сего человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. Между тем, такое отсечение своей воли и своих хотений может быть поминутное. Положим, что кто-либо идет; помысел говорит ему: посмотри туда и сюда, но он отсекает свое хотение и не смотрит. Встретил он разговаривающих; помысел говорит ему: скажи и ты с ними слово – другое, но он отсекает свое хотение, – и не говорит. Подошел он к кухне; помысел говорит: зашел бы спросить, что готовит повар, но он отсекает это хотение, и не заходит и проч. и проч. – Отсекая таким образом свое хотение, он приходит в навык отсекать его и, начиная с малого, достигает того, что и в великом отсекает ее без труда и спокойно; и так начинает наконец вовсе не иметь своей воли, и чтобы ни случилось, бывает спокоен».

Что здесь невыполнимого для нашего современника? Если бы люди тренировались по методу аввы Дорофея, они бы всегда были спокойны и довольны. А у нас если автобус опоздает на пятнадцать минут, то у пассажиров уже чуть ли не предынфарктное состояние появляется.

А ведь протоиерей Павел не только клевещет на отцов, а еще и пытается подвести нас к выводу, что из-за того, что православие якобы устарело, его надо менять. Между тем, православие нельзя менять, так как это учение было дано нам Богом и через апостолов, и через других святых людей. Тот, кто поменяет это учение, исказит дар Бога и превратит нашу Церковь в лжецерковь, так как Богочеловек Иисус Христос является главой только той Церкви, где содержится Его учение. У католиков глава не Христос, а папа.

Архиепископ Аверкий (Таушев) писал: «Так дорожили святые апостолы истинной, неискаженной верой Христовой и христиан учили дорожить ею, что святой апостол Павел решительно пишет обращенным им ко Христу Галатам: «Аще мы, или Ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам (стал бы благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам), анафема да будет» (Галат. 1, 8–9). Вот поэтому Седьмой Вселенский Собор предает анафеме всех тех, кто не желают принимать Церковного Предания, канонических правил и постановлений святой Церкви, пытаясь ввести что-то свое, новое: «Вся, кроме Церковнаго Предания и учения и изображения святых и приснопамятных Отец, обновляемая или по сем содеянная – анафема» (VI Соб. пр. 1-е). Ничего нового не имеют права вводить ни Патриархи, ни Соборы, как свидетельствует об этом замечательное «Окружное Послание» Восточных Патриархов 1848 года».

Есть, правда, такое понятие, как икономия, то есть смягчение древних требований из-за немощности наших современников. У нас уже все церковные правила, которые можно было смягчить, смягчили, больше никаких изменений не требуется. Например, сейчас никто никого не заставляет поститься сухоядением, так как у людей уже и здоровье, и нравственные силы не те, какие были у первых христиан. И епитимий сейчас на мирян не налагают, зная их немощь. А если протоиерей Павел Великанов хочет на уровне Архиерейского собора, допустим, перевести такие добродетели, как страх Божий и смирение, в разряд невротического типа религиозности, что делают явочным порядком его коллеги-модернисты, то пусть выходит вместе с этими людьми из нашей Церкви и создает новую религию.

Игрища на богословские темы

Дальше – больше. Протоиерей Павел Великанов уже обвиняет православие в том, что оно опасно для неофитов: «Сегодня есть немало людей, которые, с одной стороны, были бы не против погрузиться в православную жизнь. Но, с другой стороны, они понимают, что это погружение для них может превратиться в перелом позвоночника, потому что они столкнутся с непривычными им культурными кодами». Вот что это за бред? Я почему-то не пострадала от погружения в православие, и тысячи моих современников не пострадали от этого. Наоборот, мы благодарны и православию, и Богу, Который дал нам его.

И вот отец Павел придумал, как помочь неофитам погрузиться в православие без травм – создал для них специальные курсы. «Наша задача показать, что богословие – учение Церкви о жизни, о Боге, о человеке – может быть доступным и интересным. Мы учимся рассказывать о самом главном для нас таким языком, который был бы понятен современнику. Именно поэтому мы большое внимание в нашем проекте уделяем визуализации – это инфографика, интерактивные игры, различные тесты», – сказал священник. И тут опять у него клевета на православие. Из его фразы следует, что учение Церкви не доступно и не интересно нашим современникам, хотя нормальным людям, которых Бог избрал для блаженной вечности, оно кажется и доступным, и интересным. И как это отец Павел преподает богословие с помощью инфографики, игр и тестов? Это что, занятия для умственно отсталых людей?

Священник уничтожил воскресную школу

Но священник Павел Великанов не только примитивизирует на специальных курсах глубокое учение Церкви, он еще и превратил свою воскресную школу в какой-то филиал Дома пионеров: «Мы отказались от попыток рассказывать детям в очередной раз Священную Историю или основы богослужения, а пошли иным путем. У нас проходят интересные уроки естествознания, на которых дети сидят за микроскопами, ходят в лес с нашим преподавателем – очень увлеченным исследователем, любителем природы, профессиональным биологом, который им показывает, как Бог проявляет Себя через мир, в котором мы живем. Это более понятно, нежели какие-то отвлеченные схемы. Ребенок, который один раз побыл ночью в обычном лесу, о Боге узнает гораздо больше, чем тот, кто прочитал какую-нибудь скучную богословскую книжку. У нас есть театр теней – дети сами устраивают спектакли, пишут сценарии, играют роли, поют. Сейчас возобновляет свою деятельность класс мультипликации – где дети тоже всё делают сами, от задумки до озвучки. Взрослые только помогают собрать все это в фильм. Очень популярен приходской футбол, когда после окончания службы дети собираются вместе и играют рядом с храмом, где каждый раз устанавливают разборные ворота».

Вот так. Для отца Павла богословские книжки скучны. По его мнению, они могут только дискредитировать Церковь в глазах подрастающего поколения.

Журналист-антимодернист Роман Вершилло, который занимается созданием энциклопедий по модернизму, считает, что протоиерей Павел Великанов является атеистом. Он приводит в своей электронной энциклопедии такое шокирующее высказывание отца Павла о Христе: «Миф как повествование предполагает определенного слушателя. Этот слушатель находится в двустороннем общении с мифом. Он не только слушает, что ему говорит миф, но он создает некое пространство, некий простор, который требует заполнения. Поэтому если отвечать на вопрос, откуда появляется миф о Христе, то у меня один ответ – появился острый запрос на то, чтобы такой ответ появился, и уже под этот запрос происходит та или иная интеллектуальная историческая работа». То ли я чего-то не так понимаю, то ли священник Павел Великанов считает, что Христа не существовало. Вообще модернисты любят туманно выражаться, чтобы благочинные не могли припереть их к стенке.

Читать еще:  Пост перед пасхой по дням

Фальшивое православие уже не при дверях, а в дверях, но тревоги никто не бьет

Протоиерей Павел Великанов и другие модернисты создают новое, параллельное православие, которым они пытаются заменить настоящее православие. В прошлом году архимандрит Савва (Мажуко) сказал, что публицистам надо «создавать язык благовестия, понятный современнику», а протоиерей Константин Пархоменко заявил: «Я глубоко убежден, что сейчас, в XXI веке, мы должны «переоткрыть» для себя христианство. Потому что в том формате, в котором оно еще сто лет назад работало, сегодня оно уже пробуксовывает – не удовлетворяет людей активных и целеустремленных, которые хотят идти как воины Христовы в мир, чтобы нести что-то позитивное. У нас нет святоотеческих творений, которые мотивировали бы людей так действовать, так поступать».

На Западе модернисты начали создавать это параллельное христианство довольно давно – еще в ХХ веке. Архиепископ Аверкий (Таушев) говорил, что такие работы проводятся для того, чтобы разрушить Церковь: «В наше лукавое время, когда слуги грядущего антихриста прилагают все свои усилия, чтобы подлинное православие подменить и заменить православием фальшивым, православием только по имени, появилось немало и «пастырей», которые носят только имя православных, а подлинной силы и духа истинного православия отвергаются. Эти лжепастыри – модернисты и экуменисты, вместо истинного православия проповедующие и настойчиво пропагандирующие лжеправославие, льстящее всем греховным страстям и порокам падшего человека, стремящееся во всем идти в ногу со временем и примирить христианина с миром, во зле лежащим, под всевозможными лукавыми благовидными предлогами, всюду теперь захватывают бразды правления в современных православных Поместных Церквах, стремятся играть везде главную руководящую роль и часто имеют успех, ибо искусно и хитро изображают из себя якобы ревнителей православия. А действительная цель их – подменить истинное православие православием фальшивым, добиться, чтобы, по выражению Христа Спасителя, «соль обуяла» (Матф.5,13) – потеряла свою соленость, утратила свой дух и силу. Это – особый род борьбы с Церковью».

О «печати многодетности»

Несколько слов об интервью о. Павла Великанова

В научной лаборатории «Социология религии» ПСТГУ в 2009 году было проведено большое полевое исследование «Семья и рождаемость в России: категории родительского сознания». Я в нем участвовал. Семейная тема имеет столько проблемных и болевых точек, что с тех пор было решено сделать проект по исследованию семьи постоянным. Видимо это и стало причиной того, что неожиданно позвонил один очень уважаемый мною человек: «Отец Николай! Очень тебя прошу, напиши комментарий на статью этого батюшки на Милосердии! Он же пишет неизвестно что! На Милосердии.ру, там же епископ Пантелеимон духовник, люди подумают, что он это одобряет! Только не стесняйся, напиши так, чтобы всем досталось: и владыке Пантелеимону, и Юле Даниловой, и всему Милосердию».

Речь идет об интервью прот. Павла Великанова, главного редактора портала Богослов.ru о проблемах многодетности. Интервью было опубликовано на нашем портале, а затем снято, так как в своих выводах глубоко расходится с позицией издания. Главный редактор портала Ю. Данилова принесла свои извинения читателям.

Я не собирался писать этот комментарий. Комментарий интересно писать, когда высказано что-то совсем новое и интересное или пережитое и очень ответственное, или профессионально обоснованное. Но когда серьезный, уважаемый тобой человек высказывает крайне противоречивые, немного сбивчивые, не очень ответственные, а местами совершенно непрофессиональные суждения, то писать совершенно не хочется. Когда после этого он еще и не хочет отвечать за написанное и говорит, что «интерпретация – это дело интерпретирующего», и что его текст нисколько не обосновывает уклонения от деторождения, то дискуссия становится очень сложной.

Но все-таки священник должен отвечать за свои слова. Даже такой молодой и неопытный, как отец Павел Великанов. Я не вкладываю никакого обесценивающего смысла в последнюю фразу. Просто я сам точно такой же.

Я чуть младше о. Павла по возрасту, немного старше о. Павла по хиротонии и у меня чуть больше детей — всего восемь. Я очень хорошо знаю, что мы представляем собой как священники, а этапы пастырского служения – та научная проблематика, которой я сейчас занимаюсь.

С сильным пафосом и искренней болью о. Павел перечисляет набор довольно общих истин из пастырской практики и проблем семейной жизни, каждая из которых не вызывает никакого неприятия, если бы не странная логика, в которую эти истины не менее странным образом укладываются.

Редакторы текста не преминули отметить самые «яркие» места в виде выделенных цитат. Оказывается, что «многодетность не сделает вас счастливыми механически»! Но сам о. Павел чуть ниже пишет, что ничто не работает в жизни личности механически. Следуя логике самого о. Павла, ни многодетность, ни, уж тем более, однодетность и следование примитивным современным стереотипам семейной жизни, ни гувернантки, ни домработницы, ни обеспеченность, ни монашество, ни занятия искусством или наукой, ни священство, ни патриаршество, ни чего-либо еще не делает вас счастливым. Но почему-то нам из этого бесконечного ряда оставили только многодетность.

По-видимому, о. Павел думает, что в церковной среде распространено такое мнение, что многодетность «работает механически». Но это крайне спорное утверждение. Кроме того, ведь есть гораздо более опасные и распространенные стереотипы, с которыми бороться гораздо важнее, например, что для семейного счастья нужен материальный достаток. (Напротив, опыт показывает, что богатые семьи часто несчастны, а уж детские проблемы им точно обеспечены.)

Неизвестный художник первой трети 19 века. Портрет Екатерины Ивановны Новосильцевой с детьми. Изображение с сайта bibliotekar.ru

Что еще привлекло внимание редактора в этом интервью? Во врезке идет большая цитата: «Мне кажется, что большая проблема наших многодетных православных семей состоит в том, что они живут извне навязанными шаблонами и установками». Но, как читатель, я опять разочарован. Как раз стереотипической для России и навязанной извне является двухдетная модель семьи, многодетность – полный внешаблон, в том числе и в церковной среде.

Семей с тремя (если это можно назвать многодетностью) и более детьми не более 20% даже среди самых воцерковленных семейных людей (то, что ученые называют – «ядро общины»), а в среднем по России – не более 7%! К сожалению, видимо, о. Павел не занимался этой темой профессионально. Есть большая литература на тему стереотипов семейного поведения и о многодетности (в церковной и нецерковной среде).

Не менее пафосно и следующее утверждение: «Классическая схема, когда молодые православные супруги с каждым новым ребенком начинают отчуждаться друг от друга». Сколько кейсов многодетных семей известно о. Павлу? Церковных или нецерковных? В каких регионах? Он учел дополнительные проблемы, которые никак не связаны с многодетностью? Он исследовал как одни и те же процессы развиваются в многодетных, бездетных семьях и «шаблонных» семьях с одним или двумя детьми? Он изучил, как влияет сознательный отказ от родительства на отношения супругов?

Если на все предыдущие вопросы у меня есть почти полная уверенность, что ничего этого батюшка не делал, просто потому, что скорее всего не занимался этой темой профессионально, то по поводу последнего у меня есть стопроцентное сомнение.

Имея хоть какую-то пастырскую практику, священник прекрасно знает, во что выливается сознательный отказ от подвига родительства. Иногда именно этот отказ, эта постоянная привычка предохраняться друг от друга, от любви, от будущих детей, наконец, от самой полноты жизни, как раз и становится той самой трещиной в отношениях, которую уже «не заделать» никаким ребенком.

В научной лаборатории «Социология религии» ПСТГУ было проведено исследование многодетности в России. Накоплен материал в полусотню глубинных интервью в городских многодетных семьях и опрошено более 1000 многодетных родителей, живущих в крупных городах. Он позволяет трактовать проблему многодетности гораздо тоньше, чем на уровне «так мне кажется».

Очень характерна в интервью отсылка к отрицательному опыту традиционных крестьянских семей, которая показывает непонимание происшедших изменений в институте детства за прошедшее столетие. К этому опыту нельзя апеллировать, перенося механически на наши дни.

Дэвид Аллан, «Сэр Джеймс Хантер Блэр — Первый, его жена и девять детей на прогулке», 18 век. Изображение с сайта reprodart.com

Я сам четвертый ребенок в семье из шести детей, мне тоже много чего «кажется» на эту тему, но по поводу «недолюбленности» я бы советовал почитать работы известного современного итальянского исследователя семьи Пьерпаоло Донатти, который показывает насколько бесконечно богаче мир ребенка, родившегося в многодетной семье.

В интервью есть отсылка к «Основам социальной концепции». В этом документе очень осторожно сказано, что ни в коем случае духовникам нельзя настаивать на отказе от супружеской жизни. Но причем здесь это упоминание? Этот документ вообще ничего не говорит о том, что является лейтмотивом всего интервью: что кто-то навязывает и заставляет супругов рожать много детей и что именно многодетность и становится тем камнем, о который разбивается корабль семейной жизни.

Я служу священником немногим более 21 года – это очень мало, но это срок, в течение которого ряд семей на моих глазах прожили весь детородный период.

Я утверждаю категорически, что никого и никогда невозможно заставить или вынудить родить ребенка, а вот заставить отказаться от деторождения гораздо легче. И мне это не показалось, это подтверждается в больших полевых исследованиях и в научной литературе по семье и рождаемости – ни агитация, ни материальная обеспеченность не формируют мотивации к деторождению.

Американский психолог Кеннет Терхьюн изучал ценности рождения детей в 1970-е годы. Описывая результаты опроса родителей в одном из штатов, он написал, что не может открыть источник мотивации к созданию большой семьи и добавил, что мотивация нужна не для того, чтобы рожать детей, а для того, чтобы останавливать их рождение.

Не менее пафосно и утверждение о том, что, избирая путь многодетной семейной жизни, родители должны «четко понимать, на что идут»! В этом утверждении одновременно три логических нестыковки и несоответствия.

Во-первых, чтобы ты ни делал из того, что требует от тебя ответственности перед Богом за себя и за других, ты должен изо всех сил пытаться понять, на что ты идешь.

Во-вторых, ни один нормальный человек никогда не решал быть многодетным, обычно это право оставляют Богу, и не понимать этого — тяжелая богословская ошибка.

В-третьих, когда речь идет о таких вещах, как абсолютная любовь, семья и дети, совершенно невозможно четко понять, на что ты идешь, пока ты не умрешь и не предстанешь перед Тем, Кто только и даст тебе окончательные ответы на все вопросы. Но почему-то из всего этого ряда серьезных богословских, пастырских, психологических и иных проблем опять нам оставили только это ужасное понятие «выбор многодетности».

Отец Павел говорит, что многодетность сродни особому призванию, которое надо «решиться» исполнять. Это призвание совсем не для всех — это лейтмотив интервью. Значит для всех – нормальная семья. Какая?

Ванесса Белл, «Ангелика Гарнетт и её четыре дочери». Изображение с сайта artuk.org

Как только сказаны эти слова о необходимости четко понять и решить, быть ли тебе многодетным, поскольку это «не для всех», становятся пустым звуком все красивые слова о том, что «единственно правильно», чтобы в семье было много детей. Оказывается, не единственно, а значит, есть еще какая-то другая тоже правильная и даже нормальная семья, которая «для всех». Не думаю, что о. Павел хотел это сказать. Это просто так вышло — по законам формальной логики.

Отец Павел утверждает, что он не призывал уклоняться от деторождения, но он употребляет этот оборот «решиться на призвание к многодетности», который относит тайну отношений супругов и тайну рождения новой жизни к теории рационального выбора. Не сложно догадаться, что в этой логике ресурсы на обеспечение и воспитание детей (отнюдь не только материальные, но и психологические и иные), всегда будут перекрывать решимость к их рождению. У человека всегда появляется возможность ложного выбора. Семья с детьми в такой логике всегда альтернатива «достойной» жизни.

Я не буду вдаваться в детали, но это и есть один из самых страшных стереотипов нашего времени. Один из очень и очень многих, от которых Господь призывал быть нас свободными. Причина очень проста: если следовать этой теории, то жизнь просто становится невозможна, потому что тогда детей рожать вовсе нельзя, а главное даже другое – тогда становится невозможно любить! Любовь, как и вера не может быть втиснута в стереотип, в том числе ее невозможно «рационально выбрать и обосновать» — она от этого умирает.

Можно обратить внимание на доминирующие в современной науке теории объяснения рождаемости, которые как раз опираются на логику рационального выбора. Они названы самими демографами «теориями спада рождаемости». Они не объясняют, почему рождения в современном мире случаются. Они объясняют, почему рождаемость неизбежно падает.

Теория рационального выбора в приложении к семье – это и есть главный тезис и пафос современной идеологии уклонения от деторождения. Священник не может так говорить – это ложь. Либо надо разбираться с этими проблемами очень серьезно, а не на уровне когда что-то кажется, либо молчать, либо говорить от какого-то очень большого и положительного пастырского опыта – какого-то «великого авторитета», как сказал сам о. Павел, (и, конечно, не только своего личного).

Маргарет Кин, «Большая семья» , 1960-е гг. Изображение с сайта artchive.ru

А многодетных родителей текст задел по простой причине. Он ничего не говорит о проблемах многодетных семей, он все семейные проблемы сводит к многодетности.

Конечно, о. Павел так не думает, но весь его текст состоит из последовательного перечисления проблем и увязывания их с многодетностью, как будто в несчастных семьях не происходит то же самое по миллиону совершенно иных причин. Понятно, почему так вышло. Текст, очевидно, не до конца отрефлексирован, плохо отредактирован, не имеет четкой логики или структуры. Он весь построен на «мне кажется», «я слышал», «я знаю», «мне приходилось» — я насчитал с десяток таких оборотов в тексте.

А еще о. Павел говорит, что нельзя смотреть на семью, как на детородную машину, но все таки один раз сравнивает неудавшуюся, несчастливую многодетную семью с «фабрикой по производству детей». Так вот, ни одна, даже самая ужасная и несчастная многодетная, однодетная, бездетная семья или даже суррогатная мать – не могут быть названы фабрикой по производству детей. Даже папе Франциску пришлось публично извиниться, когда он (тоже в разговорном жанре) заявил, что католики не обязаны рожать, «как кролики».

Я хочу завершить свой комментарий небольшой историей.

Однажды у нас был спор с одним молодым католическим священником. Спор шел о процессах модернизации и десекуляризации в современном западном обществе и проблеме отношения католического богословия к обществу модерна. В конце концов этот священник с некоторой горячностью сказал: «О какой секуляризации вы говорите? Я сам — двенадцатый ребенок в семье и служу мессу на латыни».

Католики совершенно однозначно расценивают многодетность, как «печать церковности» — знак того, что человек вверил свою жизнь Богу. Я не думаю, что мы должны во всем на католиков ориентироваться и, тем более не думаю, что мы должны служить на латыни, но я верю, что в Православной Церкви всегда будут люди, которые никогда не будут «решать для себя вопрос о многодетности», но будут оставлять его на волю Бога.

Я уверен, что только такое отношение к жизни и смерти и является по-настоящему христианским.

Протоиерей Николай Емельянов, проректор по учебной работе ПСТБИ

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector